Немного фотографий с группы по запуску энерговолны. Подготовка тела к энерговолне.
YouTube
СОБЛАЗНИТЬ МОЖНО ЛЮБУЮ. Как живут сексоголики и нужно ли их лечить? Павел Компан Разговор
Сексоголик Филл, управляющий рестораном, занимается сексом даже на собеседованиях. Эд Чечерин разработал алгоритм самого быстрого способа срастить секс в соц. Сети, 2-3 человека в день гарантированы:)
Кристина нашла способ сократить половой акт со своим…
Кристина нашла способ сократить половой акт со своим…
https://youtu.be/qNaN4m-VPiM?si=NIRsfWNjTCl3xo1_
Тысяча женщин. И это не история про секс.
Зависимость вообще довольно демократичная штука. Она может прийти через наркотики, алкоголь, работу, деньги, секс, спорт или даже через бесконечное самокопание. Разница только в скорости, с которой она начинает жрать человека.
Чем лучше зависимость социализирована, тем сложнее её заметить. Трудоголик может выглядеть успешным. Сексоголик может выглядеть свободным. Человек, который постоянно ищет новые ощущения, может казаться просто «ярким».
Но за всем этим иногда стоит одна и та же конструкция: обычной жизни недостаточно, чтобы почувствовать себя живым.
И тогда человек начинает повышать дозу интенсивности. Ещё один роман. Ещё один риск. Ещё одна ночь без сна. Ещё один проект. Ещё немного наркотиков. Ещё глубже в ту жопу, из которой потом приходится героически выбираться.
Проблема в том, что постепенно экстремальность становится нормой, а спокойная жизнь начинает ощущаться как скука.
В этом интервью сексоголики рассказывают о своей болезни. Около тысячи женщин прошло через этот опыт. И интересен здесь не сам секс, а механизм: зачем человеку вообще становится нужен такой уровень интенсивности и что происходит, когда без него собственная жизнь начинает казаться пресной.
Тысяча женщин. И это не история про секс.
Зависимость вообще довольно демократичная штука. Она может прийти через наркотики, алкоголь, работу, деньги, секс, спорт или даже через бесконечное самокопание. Разница только в скорости, с которой она начинает жрать человека.
Чем лучше зависимость социализирована, тем сложнее её заметить. Трудоголик может выглядеть успешным. Сексоголик может выглядеть свободным. Человек, который постоянно ищет новые ощущения, может казаться просто «ярким».
Но за всем этим иногда стоит одна и та же конструкция: обычной жизни недостаточно, чтобы почувствовать себя живым.
И тогда человек начинает повышать дозу интенсивности. Ещё один роман. Ещё один риск. Ещё одна ночь без сна. Ещё один проект. Ещё немного наркотиков. Ещё глубже в ту жопу, из которой потом приходится героически выбираться.
Проблема в том, что постепенно экстремальность становится нормой, а спокойная жизнь начинает ощущаться как скука.
В этом интервью сексоголики рассказывают о своей болезни. Около тысячи женщин прошло через этот опыт. И интересен здесь не сам секс, а механизм: зачем человеку вообще становится нужен такой уровень интенсивности и что происходит, когда без него собственная жизнь начинает казаться пресной.
ЗАВИСИМОСТИ
Человек, однажды посмотревший на солнце, потом некоторое время ходит по тёмной комнате и пытается разглядеть предметы. Постепенно зрение адаптируется, и комната снова становится видимой. С зависимостью всё интереснее. Можно бросить наркотики и уйти в спорт. Бросить алкоголь и начать зависеть от работы. Перестать играть и начать зависеть от денег. Выйти из токсичных отношений и тут же найти созависимые. Убрать вещества и подсесть на путешествия, адреналин, мотоциклы, секс, BDSM, эскорт, бесконечные вечеринки, духовные практики, саморазвитие или собственное тело. Форма меняется, а жажда интенсивности остаётся. Вчера человек искал изменение сознания в веществе, сегодня ищет его на мотоцикле, завтра в йоге, послезавтра в новом романе с человеком, который опять его разрушит, но зато скучно не будет. Психология действительно описывает феномен замещения зависимого поведения, хотя это не универсальный сценарий и увлечение само по себе ещё не делает человека зависимым. Самая неприятная мысль здесь в другом: выздоровление от зависимости не всегда означает отказ от конкретного объекта. Можно избавиться от бутылки и сохранить алкоголика внутри. Можно выбросить шприц и оставить потребность постоянно куда-то убегать. Можно сменить эскорт на духовного учителя, наркотики на эндорфины, созависимость на «большую любовь».
Человечество давно научилось лечить зависимости методом ребрендинга. Главное, чтобы новая зависимость выглядела социально прилично. Тогда её называют не зависимостью, а образом жизни.
Человек, однажды посмотревший на солнце, потом некоторое время ходит по тёмной комнате и пытается разглядеть предметы. Постепенно зрение адаптируется, и комната снова становится видимой. С зависимостью всё интереснее. Можно бросить наркотики и уйти в спорт. Бросить алкоголь и начать зависеть от работы. Перестать играть и начать зависеть от денег. Выйти из токсичных отношений и тут же найти созависимые. Убрать вещества и подсесть на путешествия, адреналин, мотоциклы, секс, BDSM, эскорт, бесконечные вечеринки, духовные практики, саморазвитие или собственное тело. Форма меняется, а жажда интенсивности остаётся. Вчера человек искал изменение сознания в веществе, сегодня ищет его на мотоцикле, завтра в йоге, послезавтра в новом романе с человеком, который опять его разрушит, но зато скучно не будет. Психология действительно описывает феномен замещения зависимого поведения, хотя это не универсальный сценарий и увлечение само по себе ещё не делает человека зависимым. Самая неприятная мысль здесь в другом: выздоровление от зависимости не всегда означает отказ от конкретного объекта. Можно избавиться от бутылки и сохранить алкоголика внутри. Можно выбросить шприц и оставить потребность постоянно куда-то убегать. Можно сменить эскорт на духовного учителя, наркотики на эндорфины, созависимость на «большую любовь».
Человечество давно научилось лечить зависимости методом ребрендинга. Главное, чтобы новая зависимость выглядела социально прилично. Тогда её называют не зависимостью, а образом жизни.
ШКАЛА ВОДОРОДОВ
В системе Георгия Ивановича Гурджиева, есть шкала которую можно попробовать представить как универсальную линейку состояний. Он называет её шкалой водородов. H здесь можно понимать как условную степень плотности субстанции: чем выше число, тем плотнее, грубее и тяжелее уровень. Получается почти физический язык для разговора о том, что обычно описывают словами «мне хорошо», «мне плохо», «я чувствую», «я осознал». То есть вместо бесконечной человеческой болтовни появляется координатная система.
И в этом месте возникает закон трёх и закон семи, а вместе они дают точную картину реальности. Любое явление можно представить не просто как вещь, а как процесс преобразования: нечто входит в систему, взаимодействует с другими силами и выходит уже в другом качестве. Как в физике есть температура, давление, частота и плотность, так в гурджиевской модели есть уровни водородов. Человек тогда оказывается не отдельным мистическим существом, которое «что-то чувствует», а частью огромной шкалы преобразований.
Если довести эту метафору до абсурда, можно вообразить Вселенную как гигантскую линейку. На одном конце находятся предельно тонкие состояния бытия, которые человеческим языком принято называть Богом, абсолютом или чистым сознанием. Дальше идут космические уровни, звёзды, галактики, планетарные системы, жизнь, человек, тело, пища и всё более плотные формы материи. На другом конце этой линейки уже не особенно важно, назовём ли мы это адом, камнем или просто куском материи. Важно другое: всё находится где-то на шкале.
И вот здесь появляется возможность говорить о состоянии относительно объективно. Два человека могут сказать: «Ты сейчас находишься в таком-то состоянии», и это уже не обязательно означает «мне не нравится, как ты себя ведёшь». Если оба знают карту, они могут обсуждать не мораль человека, а качество происходящего процесса. Один и тот же конфликт, сексуальное возбуждение, страх, вдохновение, молитва, агрессия или состояние творческого потока можно рассматривать как разные режимы работы одной системы. Не «хорошо» и «плохо», а плотнее и тоньше. Не «правильно» и «неправильно», а на каком уровне сейчас происходит преобразование.
Это примерно как RGB-код. Ты смотришь на красный цвет и говоришь: «Красивый». А инженер смотрит на него и видит набор чисел. Оба видят одно и то же, только один переживает цвет, а другой видит его структуру. Человек, знакомый со шкалой водородов, в этой метафоре перестаёт быть просто потребителем собственных состояний. Он начинает видеть их как код.
И, возможно, в этом вообще одна из самых интересных идей Гурджиева: объективность начинается там, где заканчивается необходимость называть каждое своё внутреннее движение истиной. Ты можешь чувствовать себя просветлённым, сексуально пробуждённым, духовным, злым, свободным или избранным. Но чувство ещё не является измерением. Это всего лишь показание прибора. А прибор, как известно, способен показывать что угодно, особенно если его владелец очень хочет увидеть Бога на дисплее.
В системе Георгия Ивановича Гурджиева, есть шкала которую можно попробовать представить как универсальную линейку состояний. Он называет её шкалой водородов. H здесь можно понимать как условную степень плотности субстанции: чем выше число, тем плотнее, грубее и тяжелее уровень. Получается почти физический язык для разговора о том, что обычно описывают словами «мне хорошо», «мне плохо», «я чувствую», «я осознал». То есть вместо бесконечной человеческой болтовни появляется координатная система.
И в этом месте возникает закон трёх и закон семи, а вместе они дают точную картину реальности. Любое явление можно представить не просто как вещь, а как процесс преобразования: нечто входит в систему, взаимодействует с другими силами и выходит уже в другом качестве. Как в физике есть температура, давление, частота и плотность, так в гурджиевской модели есть уровни водородов. Человек тогда оказывается не отдельным мистическим существом, которое «что-то чувствует», а частью огромной шкалы преобразований.
Если довести эту метафору до абсурда, можно вообразить Вселенную как гигантскую линейку. На одном конце находятся предельно тонкие состояния бытия, которые человеческим языком принято называть Богом, абсолютом или чистым сознанием. Дальше идут космические уровни, звёзды, галактики, планетарные системы, жизнь, человек, тело, пища и всё более плотные формы материи. На другом конце этой линейки уже не особенно важно, назовём ли мы это адом, камнем или просто куском материи. Важно другое: всё находится где-то на шкале.
И вот здесь появляется возможность говорить о состоянии относительно объективно. Два человека могут сказать: «Ты сейчас находишься в таком-то состоянии», и это уже не обязательно означает «мне не нравится, как ты себя ведёшь». Если оба знают карту, они могут обсуждать не мораль человека, а качество происходящего процесса. Один и тот же конфликт, сексуальное возбуждение, страх, вдохновение, молитва, агрессия или состояние творческого потока можно рассматривать как разные режимы работы одной системы. Не «хорошо» и «плохо», а плотнее и тоньше. Не «правильно» и «неправильно», а на каком уровне сейчас происходит преобразование.
Это примерно как RGB-код. Ты смотришь на красный цвет и говоришь: «Красивый». А инженер смотрит на него и видит набор чисел. Оба видят одно и то же, только один переживает цвет, а другой видит его структуру. Человек, знакомый со шкалой водородов, в этой метафоре перестаёт быть просто потребителем собственных состояний. Он начинает видеть их как код.
И, возможно, в этом вообще одна из самых интересных идей Гурджиева: объективность начинается там, где заканчивается необходимость называть каждое своё внутреннее движение истиной. Ты можешь чувствовать себя просветлённым, сексуально пробуждённым, духовным, злым, свободным или избранным. Но чувство ещё не является измерением. Это всего лишь показание прибора. А прибор, как известно, способен показывать что угодно, особенно если его владелец очень хочет увидеть Бога на дисплее.
ГИПНОЗ
Впервые я заинтересовался гипнозом, когда читал П. Д. Успенского «В поисках чудесного». Там он описывает опыт Гурджиева с двумя людьми. Успенский называет происходящее «отделением личности от сущности».
Два человека находились в комнате и разговаривали. Один был образованным, интеллигентным человеком, занимал определённое положение в обществе, рассуждал о семье, политике, войне и религии. Второй был моложе, его считали человеком несерьёзным, он постоянно шутил, спорил и валял дурака. Гурджиев ввёл их в состояние гипноза и предложил наблюдать.
Первый человек замолчал. Всё, о чём он только что говорил, словно перестало иметь для него значение. На вопросы о семье, политике и войне он отвечал, что не понимает, о чём речь. Его спросили, чего он хочет. Сначала он сказал, что ничего. Потом посмотрел на стакан чая, немного подумал и совершенно серьёзно ответил: «Думаю, мне хотелось бы малинового варенья».
Второй человек наблюдал за ним и сказал: «Разве вы не видите, что он спит?» Его спросили: «А вы?» И он ответил: «Я, наоборот, пробудился».
Вот эта сцена меня и зацепила. Я подумал: а можно ли повторить такой эксперимент? Можно ли действительно отделить личность человека от его сущности и посмотреть, что останется, когда привычная конструкция «я» перестанет управлять поведением?
Потому что если человек, который только что рассуждал о войне, религии и человеческой судьбе, после отключения личности хочет только малинового варенья, возникает простой вопрос: кто именно до этого рассуждал обо всём остальном?
С этого у меня и начался интерес к гипнозу. Мне стало интересно исследовать сам механизм личности и попробовать увидеть, что происходит с человеком, когда привычный образ себя на какое-то время перестаёт определять его восприятие и поведение.
Впервые я заинтересовался гипнозом, когда читал П. Д. Успенского «В поисках чудесного». Там он описывает опыт Гурджиева с двумя людьми. Успенский называет происходящее «отделением личности от сущности».
Два человека находились в комнате и разговаривали. Один был образованным, интеллигентным человеком, занимал определённое положение в обществе, рассуждал о семье, политике, войне и религии. Второй был моложе, его считали человеком несерьёзным, он постоянно шутил, спорил и валял дурака. Гурджиев ввёл их в состояние гипноза и предложил наблюдать.
Первый человек замолчал. Всё, о чём он только что говорил, словно перестало иметь для него значение. На вопросы о семье, политике и войне он отвечал, что не понимает, о чём речь. Его спросили, чего он хочет. Сначала он сказал, что ничего. Потом посмотрел на стакан чая, немного подумал и совершенно серьёзно ответил: «Думаю, мне хотелось бы малинового варенья».
Второй человек наблюдал за ним и сказал: «Разве вы не видите, что он спит?» Его спросили: «А вы?» И он ответил: «Я, наоборот, пробудился».
Вот эта сцена меня и зацепила. Я подумал: а можно ли повторить такой эксперимент? Можно ли действительно отделить личность человека от его сущности и посмотреть, что останется, когда привычная конструкция «я» перестанет управлять поведением?
Потому что если человек, который только что рассуждал о войне, религии и человеческой судьбе, после отключения личности хочет только малинового варенья, возникает простой вопрос: кто именно до этого рассуждал обо всём остальном?
С этого у меня и начался интерес к гипнозу. Мне стало интересно исследовать сам механизм личности и попробовать увидеть, что происходит с человеком, когда привычный образ себя на какое-то время перестаёт определять его восприятие и поведение.
ВЫЖИВАНИЕ
Сейчас исследую тему саморазрушения. И одна из интересных его граней для меня — программа выживания. Та самая штука, которая когда-то действительно помогала человеку справляться с реальностью, а потом продолжает работать уже после того, как опасность закончилась. Особенно интересно наблюдать это у мужчин и женщин по-разному. У мужчины программа выживания нередко выглядит как готовность терпеть, рисковать, тащить на себе, лезть туда, куда нормальный человек посмотрел бы и пошёл обратно. У женщины она может превращаться в гиперконтроль: контролировать тело, отношения, детей, пространство, эмоции, будущее и, желательно, ещё движение тектонических плит.
Женщина в гиперконтроле способна превратить саму жизнь в аварийную систему, которая никогда не выключается. Всё должно быть предусмотрено, проверено, застраховано и эмоционально просчитано на три хода вперёд. Снаружи это может выглядеть как сила, собранность и ответственность. Внутри организм живёт так, будто пожар уже начался, хотя пожар давно закончился. Возможно, одна из форм саморазрушения заключается именно в этом: человек настолько хорошо научился выживать, что разучился жить.
Сейчас исследую тему саморазрушения. И одна из интересных его граней для меня — программа выживания. Та самая штука, которая когда-то действительно помогала человеку справляться с реальностью, а потом продолжает работать уже после того, как опасность закончилась. Особенно интересно наблюдать это у мужчин и женщин по-разному. У мужчины программа выживания нередко выглядит как готовность терпеть, рисковать, тащить на себе, лезть туда, куда нормальный человек посмотрел бы и пошёл обратно. У женщины она может превращаться в гиперконтроль: контролировать тело, отношения, детей, пространство, эмоции, будущее и, желательно, ещё движение тектонических плит.
Женщина в гиперконтроле способна превратить саму жизнь в аварийную систему, которая никогда не выключается. Всё должно быть предусмотрено, проверено, застраховано и эмоционально просчитано на три хода вперёд. Снаружи это может выглядеть как сила, собранность и ответственность. Внутри организм живёт так, будто пожар уже начался, хотя пожар давно закончился. Возможно, одна из форм саморазрушения заключается именно в этом: человек настолько хорошо научился выживать, что разучился жить.
МОЛИТВА
Если ваши молитвы почему-то не проявляются должным образом, не спешите предъявлять претензии Вселенной. У неё и без вас служба поддержки перегружена.
Начните молиться о том, чтобы у вас появилась возможность корректно молиться. Возможно, вы слишком долго просили исполнить желание, которое придумал ваш невроз, а не вы.
Если ваши молитвы почему-то не проявляются должным образом, не спешите предъявлять претензии Вселенной. У неё и без вас служба поддержки перегружена.
Начните молиться о том, чтобы у вас появилась возможность корректно молиться. Возможно, вы слишком долго просили исполнить желание, которое придумал ваш невроз, а не вы.
ЭНЕРГИЯ
Если абстрактно посмотреть на эзотерическое понятие энергии и убрать из него мистический туман, можно заметить последовательность.
Сначала человек ничего не чувствует. Потом ему кажется, что он что-то чувствует. Затем он действительно начинает различать то, что называет энергией: оттенки напряжения, плотности, движения, импульса в собственном теле и в контакте с другими. И только после этого появляется следующий уровень: возможность не просто чувствовать, а как-то на это воздействовать.
И вот разница между чувствованием и управлением энергией примерно такая же огромная, как между человеком, который впервые услышал музыку, и дирижёром. Почувствовать движение ещё не значит уметь им управлять. Хотя человеческому эго обычно достаточно первого, чтобы немедленно объявить себя мастером второго.
Если абстрактно посмотреть на эзотерическое понятие энергии и убрать из него мистический туман, можно заметить последовательность.
Сначала человек ничего не чувствует. Потом ему кажется, что он что-то чувствует. Затем он действительно начинает различать то, что называет энергией: оттенки напряжения, плотности, движения, импульса в собственном теле и в контакте с другими. И только после этого появляется следующий уровень: возможность не просто чувствовать, а как-то на это воздействовать.
И вот разница между чувствованием и управлением энергией примерно такая же огромная, как между человеком, который впервые услышал музыку, и дирижёром. Почувствовать движение ещё не значит уметь им управлять. Хотя человеческому эго обычно достаточно первого, чтобы немедленно объявить себя мастером второго.
ЧЕСТНОСТЬ
Если немного понаблюдать за природой страдания, обнаруживается довольно неприятная вещь: значительная его часть возникает не из самой реальности, а из разницы между реальностью и тем, как нам хотелось бы её видеть.
Иллюзия сначала кажется утешением. Потом становится ожиданием. Потом требованием к миру. А когда мир, как водится, не подписывал никаких договоров, начинается страдание.
Поэтому, если уж молиться, то, возможно, не о компенсации. Не о том, чтобы жизнь наконец выдала причитающееся удовольствие, любовь, деньги, признание и справедливость. Это напоминает попытку договориться с автоматом, который уже съел купюру.
Можно молиться о честности. Хотя бы о способности видеть происходящее без привычной внутренней бухгалтерии: где я придумал, где захотел, где испугался, где выдал желаемое за действительное. Чем меньше иллюзий, тем меньше поводов требовать от реальности соответствия собственному сценарию.
А дальше начинается странная роскошь: жизнь остаётся примерно той же самой, но страдания становится меньше.
Возможно, просветление вообще выглядит довольно прозаично. Ты просто перестаёшь требовать от Вселенной вернуть тебе сдачу за то, что сам когда-то купил на иллюзии.
Если немного понаблюдать за природой страдания, обнаруживается довольно неприятная вещь: значительная его часть возникает не из самой реальности, а из разницы между реальностью и тем, как нам хотелось бы её видеть.
Иллюзия сначала кажется утешением. Потом становится ожиданием. Потом требованием к миру. А когда мир, как водится, не подписывал никаких договоров, начинается страдание.
Поэтому, если уж молиться, то, возможно, не о компенсации. Не о том, чтобы жизнь наконец выдала причитающееся удовольствие, любовь, деньги, признание и справедливость. Это напоминает попытку договориться с автоматом, который уже съел купюру.
Можно молиться о честности. Хотя бы о способности видеть происходящее без привычной внутренней бухгалтерии: где я придумал, где захотел, где испугался, где выдал желаемое за действительное. Чем меньше иллюзий, тем меньше поводов требовать от реальности соответствия собственному сценарию.
А дальше начинается странная роскошь: жизнь остаётся примерно той же самой, но страдания становится меньше.
Возможно, просветление вообще выглядит довольно прозаично. Ты просто перестаёшь требовать от Вселенной вернуть тебе сдачу за то, что сам когда-то купил на иллюзии.
МУДРОСТЬ
Сколько раз я сталкивался с ситуацией, когда вроде бы хочется. И колется. И непонятно. То ли это та самая точка, где нужно приложить усилие, пройти через сопротивление, не сдаться при первом же «не получается». То ли это место, где мне вообще не нужно находиться.
И вот здесь начинается самое интересное. Потому что собственное желание ещё ничего не доказывает. Как и сопротивление. Иногда препятствие действительно проверяет тебя на готовность идти дальше. А иногда ты десятый раз лбом открываешь дверь, за которой вообще ничего нет, просто потому, что очень хочется считать, что именно за этой дверью находится твоя судьба.
Можно назвать это «знаком свыше». Можно сказать, что тебя испытывают. Можно решить, что Вселенная наконец-то решила проверить тебя на прочность. Человеческий мозг вообще обожает превращать собственные желания в метафизические указания.
А может быть, всё гораздо прозаичнее. Может быть, тебя не пускают туда не потому, что ты недостаточно стараешься, а потому, что тебе туда не надо.
И тогда вопрос уже не в том, сдаться или продолжать бороться. Вопрос в том, способен ли ты отличить одно от другого.
Наверное, одна из самых честных молитв для меня теперь звучала бы так:
Господи, дай мне мудрость увидеть, где я пытаюсь изменить неизменяемое, где выдаю собственное бессилие за принятие, и где моё представление о том, как должно быть, мешает мне увидеть то, как есть.
Пожалуй, это и есть молитва о мудрости. Не о том, чтобы получить желаемое. Не о том, чтобы научиться терпеть. И даже не о том, чтобы всегда понимать, что происходит. А о способности однажды увидеть: я не принимаю реальность. Я просто пытаюсь договориться с ней, чтобы она стала похожа на мою иллюзию.
Сколько раз я сталкивался с ситуацией, когда вроде бы хочется. И колется. И непонятно. То ли это та самая точка, где нужно приложить усилие, пройти через сопротивление, не сдаться при первом же «не получается». То ли это место, где мне вообще не нужно находиться.
И вот здесь начинается самое интересное. Потому что собственное желание ещё ничего не доказывает. Как и сопротивление. Иногда препятствие действительно проверяет тебя на готовность идти дальше. А иногда ты десятый раз лбом открываешь дверь, за которой вообще ничего нет, просто потому, что очень хочется считать, что именно за этой дверью находится твоя судьба.
Можно назвать это «знаком свыше». Можно сказать, что тебя испытывают. Можно решить, что Вселенная наконец-то решила проверить тебя на прочность. Человеческий мозг вообще обожает превращать собственные желания в метафизические указания.
А может быть, всё гораздо прозаичнее. Может быть, тебя не пускают туда не потому, что ты недостаточно стараешься, а потому, что тебе туда не надо.
И тогда вопрос уже не в том, сдаться или продолжать бороться. Вопрос в том, способен ли ты отличить одно от другого.
Наверное, одна из самых честных молитв для меня теперь звучала бы так:
Господи, дай мне мудрость увидеть, где я пытаюсь изменить неизменяемое, где выдаю собственное бессилие за принятие, и где моё представление о том, как должно быть, мешает мне увидеть то, как есть.
Пожалуй, это и есть молитва о мудрости. Не о том, чтобы получить желаемое. Не о том, чтобы научиться терпеть. И даже не о том, чтобы всегда понимать, что происходит. А о способности однажды увидеть: я не принимаю реальность. Я просто пытаюсь договориться с ней, чтобы она стала похожа на мою иллюзию.
МУДРОСТЬ
Есть ещё одна прекрасная народная мудрость, происхождение которой установить, похоже, уже невозможно. Но по глубине проникновения в природу человеческого страдания она вполне может конкурировать с Нибуром: «Ибо нехуй теребонькать мёртвой кобыле соски».
Возможно, в этом и есть одна из самых коротких формул мудрости. Не всё, что хочется оживить, должно быть оживлено. Не всякое сопротивление требует ещё одного усилия. И не каждая закрытая дверь является испытанием твоей настойчивости. Иногда дверь просто закрыта. А кобыла просто мёртвая.
Есть, правда, ещё одна не менее прекрасная формула: «Ибо нехуй натягивать сову на глобус». И здесь появляется уже другая сторона мудрости. Иногда нужно заметить, что ты пытаешься соединить вещи, которые вообще не предназначены друг для друга. Пытаешься встроить человека в свою картину мира, отношения в своё представление о близости, обстоятельства в собственный сценарий, а реальность в то, как, по твоему мнению, всё должно происходить.
И тогда возникает простой вопрос: кто я сейчас в этой конструкции, сова или глобус? Что я пытаюсь натянуть на реальность? А что пытается натянуться на меня? Где я действительно прохожу через необходимое сопротивление, где оживляю мёртвое, где натягиваю сову на глобус, а где просто не хочу увидеть очевидное?
Наверное, мудрость как раз и заключается в способности различить. Не в том, чтобы всегда знать правильный ответ, а в том, чтобы достаточно честно увидеть, что происходит на самом деле.
Потому что иногда самое большое препятствие между человеком и реальностью заключается не в том, что реальность сложная. А в том, что человек уже придумал, как она должна выглядеть.
Есть ещё одна прекрасная народная мудрость, происхождение которой установить, похоже, уже невозможно. Но по глубине проникновения в природу человеческого страдания она вполне может конкурировать с Нибуром: «Ибо нехуй теребонькать мёртвой кобыле соски».
Возможно, в этом и есть одна из самых коротких формул мудрости. Не всё, что хочется оживить, должно быть оживлено. Не всякое сопротивление требует ещё одного усилия. И не каждая закрытая дверь является испытанием твоей настойчивости. Иногда дверь просто закрыта. А кобыла просто мёртвая.
Есть, правда, ещё одна не менее прекрасная формула: «Ибо нехуй натягивать сову на глобус». И здесь появляется уже другая сторона мудрости. Иногда нужно заметить, что ты пытаешься соединить вещи, которые вообще не предназначены друг для друга. Пытаешься встроить человека в свою картину мира, отношения в своё представление о близости, обстоятельства в собственный сценарий, а реальность в то, как, по твоему мнению, всё должно происходить.
И тогда возникает простой вопрос: кто я сейчас в этой конструкции, сова или глобус? Что я пытаюсь натянуть на реальность? А что пытается натянуться на меня? Где я действительно прохожу через необходимое сопротивление, где оживляю мёртвое, где натягиваю сову на глобус, а где просто не хочу увидеть очевидное?
Наверное, мудрость как раз и заключается в способности различить. Не в том, чтобы всегда знать правильный ответ, а в том, чтобы достаточно честно увидеть, что происходит на самом деле.
Потому что иногда самое большое препятствие между человеком и реальностью заключается не в том, что реальность сложная. А в том, что человек уже придумал, как она должна выглядеть.
Spiritual Age Tech
Есть FoodTech, FinTech, MedTech, EdTech, SexTech и ещё сотни способов технологизировать человеческую деятельность. А что насчёт Spiritual Age Tech? Технологий работы с сознанием, вниманием, телом, привычками и восприятием. Медитация как интерфейс, дыхание как настройка системы, молитва как протокол, телесная практика как debugging. А интерфейсом вполне может оказаться алтарь: физическая точка входа в изменённое состояние сознания. Возможно, следующий технологический фронтир находится внутри человека. И человечеству наконец придётся изобрести технологии для самого древнего устройства, которым оно пользуется ежедневно, но так и не научилось нормально настраивать.
Есть FoodTech, FinTech, MedTech, EdTech, SexTech и ещё сотни способов технологизировать человеческую деятельность. А что насчёт Spiritual Age Tech? Технологий работы с сознанием, вниманием, телом, привычками и восприятием. Медитация как интерфейс, дыхание как настройка системы, молитва как протокол, телесная практика как debugging. А интерфейсом вполне может оказаться алтарь: физическая точка входа в изменённое состояние сознания. Возможно, следующий технологический фронтир находится внутри человека. И человечеству наконец придётся изобрести технологии для самого древнего устройства, которым оно пользуется ежедневно, но так и не научилось нормально настраивать.
СЕКСУАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ: ОБЪЯТИЯ
Одна из моих болей в разговорах о близости заключается в том, что люди зачастую даже обниматься друг с другом не умеют. При этом мы уже вовсю обсуждаем сексуальный интеллект, эмоциональную близость, осознанные отношения и прочие достижения цивилизации. Человечество любит начинать с философии, не освоив инструкцию к собственному телу.
Возьмём обычное объятие. Если партнёр выше другого на двадцать сантиметров, начинается небольшая телесная инженерия: один тянется вверх, другой складывается вниз, лица оказываются на разных уровнях, дыхание сбивается. Хотя всё довольно просто: более высокий партнёр немного приседает в ногах, примерно как всадник, опуская всё тело до уровня другого человека. Не наклоняется корпусом, а меняет высоту.
И даже само объятие бывает разным: руки сверху, под шеей, перекрёст справа налево или слева направо. Меняется давление, положение головы, дыхание и характер контакта. И вот здесь начинается сексуальный интеллект: чувствовать не только себя, но и другого человека, замечать, как два тела реально встречаются.
Возможно, близость вообще начинается не с секса. А с того, что ты умеешь обнять человека так, чтобы ему не пришлось физиологически выживать в процессе. Дальше уже можно переходить к любви, духовной связи и другим сложным технологиям человеческого взаимодействия.
Одна из моих болей в разговорах о близости заключается в том, что люди зачастую даже обниматься друг с другом не умеют. При этом мы уже вовсю обсуждаем сексуальный интеллект, эмоциональную близость, осознанные отношения и прочие достижения цивилизации. Человечество любит начинать с философии, не освоив инструкцию к собственному телу.
Возьмём обычное объятие. Если партнёр выше другого на двадцать сантиметров, начинается небольшая телесная инженерия: один тянется вверх, другой складывается вниз, лица оказываются на разных уровнях, дыхание сбивается. Хотя всё довольно просто: более высокий партнёр немного приседает в ногах, примерно как всадник, опуская всё тело до уровня другого человека. Не наклоняется корпусом, а меняет высоту.
И даже само объятие бывает разным: руки сверху, под шеей, перекрёст справа налево или слева направо. Меняется давление, положение головы, дыхание и характер контакта. И вот здесь начинается сексуальный интеллект: чувствовать не только себя, но и другого человека, замечать, как два тела реально встречаются.
Возможно, близость вообще начинается не с секса. А с того, что ты умеешь обнять человека так, чтобы ему не пришлось физиологически выживать в процессе. Дальше уже можно переходить к любви, духовной связи и другим сложным технологиям человеческого взаимодействия.
Если совсем коротко, я пью смысл твоей жизни. Именно поэтому ты никак не можешь его найти.
12 шагов до Рая
1. Признать, что ты не управляешь собственной жизнью.
2. Допустить существование Силы, которая управляет лучше тебя.
3. Перестать спорить с этой Силой хотя бы на пять минут.
4. Провести инвентаризацию собственного ада.
5. Рассказать о нём кому-нибудь, кто ещё не сбежал.
6. Признать готовность расстаться со своими любимыми демонами.
7. Попросить убрать их.
8. Вспомнить всех, кому ты успел объяснить, почему был прав.
9. По возможности исправить ущерб.
10. Продолжать замечать, как ты снова становишься ебанутым.
11. Учиться слышать, чего от тебя хотят без твоего бесконечного внутреннего комментария.
12. Передать этот метод следующему человеку, который тоже решил самостоятельно добраться до Рая.
1. Признать, что ты не управляешь собственной жизнью.
2. Допустить существование Силы, которая управляет лучше тебя.
3. Перестать спорить с этой Силой хотя бы на пять минут.
4. Провести инвентаризацию собственного ада.
5. Рассказать о нём кому-нибудь, кто ещё не сбежал.
6. Признать готовность расстаться со своими любимыми демонами.
7. Попросить убрать их.
8. Вспомнить всех, кому ты успел объяснить, почему был прав.
9. По возможности исправить ущерб.
10. Продолжать замечать, как ты снова становишься ебанутым.
11. Учиться слышать, чего от тебя хотят без твоего бесконечного внутреннего комментария.
12. Передать этот метод следующему человеку, который тоже решил самостоятельно добраться до Рая.
ЭНЕРГИЯ
Если убрать из слова «энергия» весь эзотерический туман, можно попробовать посмотреть на неё как на субъективное восприятие состояния нервной системы и тела.
Тогда «чувствовать энергию» означает замечать огромное количество сенсорных сигналов. Как человек дышит. Как меняется его мышечный и фасциальный тонус. Где возникает напряжение. Что происходит с глазами и взглядом. Меняется ли глубина дыхания. Появляется ли зевок, кашель, чихание, сглатывание. Как меняется голос, темп речи, движения и положение тела. Всё это отдельные кусочки информации, которые нервная система постоянно собирает в единую картину состояния.
Причём меняется не только тело другого человека. Меняется твоё собственное состояние в контакте с ним.
Условно можно наблюдать переход от симпатической активации, связанной с мобилизацией и настороженностью, к состояниям с большей парасимпатической регуляцией, связанным с расслаблением и восстановлением. И обратно. Это не переключатель «стресс/дзен», конечно. Автономная нервная система устроена несколько сложнее, чем хотелось бы продавцам чудес. Но направление изменения состояния вполне можно наблюдать.
И здесь становится интересным само воздействие.
Определённый сенсорный сигнал может усиливать возбуждение или, наоборот, создавать ощущение безопасности и снижать напряжение. Голос, ритм речи, взгляд, дистанция, прикосновение, движение, запах, температура, характер дыхания. Даже собственное положение тела и степень напряжения глаз могут менять то, как мозг интерпретирует происходящее.
Поэтому «работа с энергией» в телесном смысле может начинаться с очень простой вещи: научиться чувствовать, что происходит в собственной нервной системе.
Потом научиться замечать это у другого.
Потом научиться создавать такие сенсорные условия, при которых состояние человека начинает меняться.
Здесь уже появляются раппорт, невербальная синхронизация, вербальное воздействие и гипнотические техники. Не магия управления человеком, а работа с вниманием, восприятием, ожиданиями и состоянием нервной системы.
И, возможно, именно поэтому некоторые люди действительно ощущаются как «тяжёлые», «лёгкие», «заряжающие» или «высасывающие энергию».
Ты просто пока называешь совокупность тысяч сенсорных сигналов одним словом.
Энергия.
Если убрать из слова «энергия» весь эзотерический туман, можно попробовать посмотреть на неё как на субъективное восприятие состояния нервной системы и тела.
Тогда «чувствовать энергию» означает замечать огромное количество сенсорных сигналов. Как человек дышит. Как меняется его мышечный и фасциальный тонус. Где возникает напряжение. Что происходит с глазами и взглядом. Меняется ли глубина дыхания. Появляется ли зевок, кашель, чихание, сглатывание. Как меняется голос, темп речи, движения и положение тела. Всё это отдельные кусочки информации, которые нервная система постоянно собирает в единую картину состояния.
Причём меняется не только тело другого человека. Меняется твоё собственное состояние в контакте с ним.
Условно можно наблюдать переход от симпатической активации, связанной с мобилизацией и настороженностью, к состояниям с большей парасимпатической регуляцией, связанным с расслаблением и восстановлением. И обратно. Это не переключатель «стресс/дзен», конечно. Автономная нервная система устроена несколько сложнее, чем хотелось бы продавцам чудес. Но направление изменения состояния вполне можно наблюдать.
И здесь становится интересным само воздействие.
Определённый сенсорный сигнал может усиливать возбуждение или, наоборот, создавать ощущение безопасности и снижать напряжение. Голос, ритм речи, взгляд, дистанция, прикосновение, движение, запах, температура, характер дыхания. Даже собственное положение тела и степень напряжения глаз могут менять то, как мозг интерпретирует происходящее.
Поэтому «работа с энергией» в телесном смысле может начинаться с очень простой вещи: научиться чувствовать, что происходит в собственной нервной системе.
Потом научиться замечать это у другого.
Потом научиться создавать такие сенсорные условия, при которых состояние человека начинает меняться.
Здесь уже появляются раппорт, невербальная синхронизация, вербальное воздействие и гипнотические техники. Не магия управления человеком, а работа с вниманием, восприятием, ожиданиями и состоянием нервной системы.
И, возможно, именно поэтому некоторые люди действительно ощущаются как «тяжёлые», «лёгкие», «заряжающие» или «высасывающие энергию».
Ты просто пока называешь совокупность тысяч сенсорных сигналов одним словом.
Энергия.
ЭНЕРГИЯ И ФОРМЫ
Допустим, человек научился чувствовать энергию. Потом научился ею управлять. И вот он стоит посреди комнаты с этой прекрасной способностью и задаётся главным вопросом: а дальше-то что?
Мы условно называем это энергией. Она движется, собирается, расходится, уплотняется, меняет направление. Но движение само по себе ещё ничего не создаёт. Поэтому появляются формы. Динамические формы, статические формы, цигун, дерево, стойки, комплексы, дыхание, жесты. Ты берёшь поток и помещаешь его в определённую геометрию.
Зачем? Примерно затем же, зачем воде нужен сосуд. Форма позволяет энергии стать различимой. А потом через форму можно исследовать, как она меняется: где застревает, где ускоряется, где распадается, где начинает работать на тебя, а где ты просто красиво машешь руками, убеждая себя, что занимаешься духовной практикой.
Возможно, следующий уровень здесь вообще не в управлении энергией. А в способности создавать такие формы, через которые энергия начинает проявлять определённое качество. Ты уже не просто двигаешь поток. Ты учишься придавать ему структуру.
И тогда вопрос «что дальше?» превращается в другой: какую форму ты способен дать тому, что через тебя движется?
Допустим, человек научился чувствовать энергию. Потом научился ею управлять. И вот он стоит посреди комнаты с этой прекрасной способностью и задаётся главным вопросом: а дальше-то что?
Мы условно называем это энергией. Она движется, собирается, расходится, уплотняется, меняет направление. Но движение само по себе ещё ничего не создаёт. Поэтому появляются формы. Динамические формы, статические формы, цигун, дерево, стойки, комплексы, дыхание, жесты. Ты берёшь поток и помещаешь его в определённую геометрию.
Зачем? Примерно затем же, зачем воде нужен сосуд. Форма позволяет энергии стать различимой. А потом через форму можно исследовать, как она меняется: где застревает, где ускоряется, где распадается, где начинает работать на тебя, а где ты просто красиво машешь руками, убеждая себя, что занимаешься духовной практикой.
Возможно, следующий уровень здесь вообще не в управлении энергией. А в способности создавать такие формы, через которые энергия начинает проявлять определённое качество. Ты уже не просто двигаешь поток. Ты учишься придавать ему структуру.
И тогда вопрос «что дальше?» превращается в другой: какую форму ты способен дать тому, что через тебя движется?
Глядя на лошадиные морды и лица людей, на безбрежный живой поток, поднятый моей волей и мчащийся в никуда по багровой закатной степи, я часто думаю: где я в этом потоке?
Чингисхан
Чингисхан