Вчера ехал с сессии и поймал ассоциацию: человек для меня всё больше похож на музыкальный инструмент. Где-то струна перетянута, где-то провисла, где-то звук вообще застрял внутри корпуса. И человек может годами принимать эту расстройку за свой характер: «Я такой». В телесной работе происходит что-то похожее на настройку. Тело начинает отпускать напряжение, эмоции получают возможность двигаться, а то, что долго было зажато, снова начинает звучать.
А я в этой истории скорее не музыкант, который знает, как правильно сыграть твою мелодию. И даже не тот, кто чинит инструмент. Скорее, я камертон. Создаю пространство, в котором человек может услышать себя и почувствовать, где он сейчас звучит фальшиво, где слишком натянут, а где давно замолчал. А дальше уже сам инструмент настраивается. И, возможно, задача телесной терапии как раз не в том, чтобы сделать человека другим. А в том, чтобы помочь его собственным эмоциям снова начать звучать.
А я в этой истории скорее не музыкант, который знает, как правильно сыграть твою мелодию. И даже не тот, кто чинит инструмент. Скорее, я камертон. Создаю пространство, в котором человек может услышать себя и почувствовать, где он сейчас звучит фальшиво, где слишком натянут, а где давно замолчал. А дальше уже сам инструмент настраивается. И, возможно, задача телесной терапии как раз не в том, чтобы сделать человека другим. А в том, чтобы помочь его собственным эмоциям снова начать звучать.
ТЕБЯ МОГУТ НЕ ВИДЕТЬ
Не все люди способны видеть в тебе личность. Человек редко замечает в другом то измерение, которого почти нет в нём самом.
Если человек привык воспринимать себя через функции, примерно так же он будет воспринимать и тебя: хороший партнёр, надёжный человек, полезный специалист, тот, кто решает проблемы, зарабатывает деньги, поддерживает, заботится. Функция понятна. Её можно оценить, сравнить и заменить. Личность устроена гораздо неудобнее.
Поэтому тебя могут ценить и совершенно не замечать того, кто всё это делает. Любить твою заботу, но не интересоваться тобой. Уважать твою силу, но не видеть уязвимость. Ценить эффективность, но не знать, кто ты, когда тебе ничего не нужно делать.
В какой-то момент обнаруживается конструкция: тебя вроде бы ценят, но ощущение такое, будто ценят должностную инструкцию, которая случайно получила человеческое тело.
Но здесь важно различать: человек может не уметь видеть или не хотеть видеть. Первому бессмысленно бесконечно объяснять себя. У него просто может не быть такого способа воспринимать другого. Со вторым всё иначе: он видит тебя, но сознательно уменьшает твою значимость. Из страха, конкуренции, зависти, желания сохранить контроль.
И есть ещё варианты: ты сам давно смотришь на себя точно так же.
«Я ценен, когда зарабатываю».
«Я нужен, когда помогаю».
«Меня любят, когда я удобный».
«Я интересен, когда что-то создаю».
Человек приходит в отношения как резюме, а потом удивляется, почему его читают как резюме.
Поэтому вопрос не только в том, кто тебя не видит. Вопрос в том, видишь ли ты себя сам. Не свою эффективность, статус, сексуальность, интеллект или способность решать чужие проблемы. А человека, который может ничего не производить, никого не спасать и ничего не доказывать, но при этом никуда не исчезает.
Если тебя не видят, не спеши делать вывод: «Со мной что-то не так». Возможно, человек действительно способен видеть только функцию. Возможно, способен видеть, но не хочет. А возможно, ты сам слишком долго представлялся миру собственной должностной инструкцией.
И тогда задача не в том, чтобы заставить другого наконец тебя увидеть, а самому перестать смотреть на себя только через собственную полезность.
Не доказать свою ценность. А перестать её доказывать. Не заставить другого признать твою личность. А самому посмотреть туда, где заканчивается функция, роль и польза.
И обнаружить там человека. Себя.
Не все люди способны видеть в тебе личность. Человек редко замечает в другом то измерение, которого почти нет в нём самом.
Если человек привык воспринимать себя через функции, примерно так же он будет воспринимать и тебя: хороший партнёр, надёжный человек, полезный специалист, тот, кто решает проблемы, зарабатывает деньги, поддерживает, заботится. Функция понятна. Её можно оценить, сравнить и заменить. Личность устроена гораздо неудобнее.
Поэтому тебя могут ценить и совершенно не замечать того, кто всё это делает. Любить твою заботу, но не интересоваться тобой. Уважать твою силу, но не видеть уязвимость. Ценить эффективность, но не знать, кто ты, когда тебе ничего не нужно делать.
В какой-то момент обнаруживается конструкция: тебя вроде бы ценят, но ощущение такое, будто ценят должностную инструкцию, которая случайно получила человеческое тело.
Но здесь важно различать: человек может не уметь видеть или не хотеть видеть. Первому бессмысленно бесконечно объяснять себя. У него просто может не быть такого способа воспринимать другого. Со вторым всё иначе: он видит тебя, но сознательно уменьшает твою значимость. Из страха, конкуренции, зависти, желания сохранить контроль.
И есть ещё варианты: ты сам давно смотришь на себя точно так же.
«Я ценен, когда зарабатываю».
«Я нужен, когда помогаю».
«Меня любят, когда я удобный».
«Я интересен, когда что-то создаю».
Человек приходит в отношения как резюме, а потом удивляется, почему его читают как резюме.
Поэтому вопрос не только в том, кто тебя не видит. Вопрос в том, видишь ли ты себя сам. Не свою эффективность, статус, сексуальность, интеллект или способность решать чужие проблемы. А человека, который может ничего не производить, никого не спасать и ничего не доказывать, но при этом никуда не исчезает.
Если тебя не видят, не спеши делать вывод: «Со мной что-то не так». Возможно, человек действительно способен видеть только функцию. Возможно, способен видеть, но не хочет. А возможно, ты сам слишком долго представлялся миру собственной должностной инструкцией.
И тогда задача не в том, чтобы заставить другого наконец тебя увидеть, а самому перестать смотреть на себя только через собственную полезность.
Не доказать свою ценность. А перестать её доказывать. Не заставить другого признать твою личность. А самому посмотреть туда, где заканчивается функция, роль и польза.
И обнаружить там человека. Себя.
Суета как хуета:
Все бегут, куда-то прутся.
Жизнь проходит неспеша,
Ну а люди всё ебутся.
Все бегут, куда-то прутся.
Жизнь проходит неспеша,
Ну а люди всё ебутся.
ЛОЖЬ
Проблема с ложью в том, что ей необходима постоянная энергия. Её приходится поддерживать отношениями, объяснениями, обидами, достижениями и бесконечным внутренним диалогом. Правда в этом смысле подозрительно экономична. Ей не нужно, чтобы ты её защищал. Поэтому однажды можно обнаружить, что половина твоей личности существует исключительно для обслуживания старой версии реальности. И тогда главный вопрос звучит довольно неприятно: сколько вещей в твоей жизни ты называешь «я», хотя когда-то просто купил их у кого-то другого?
Проблема с ложью в том, что ей необходима постоянная энергия. Её приходится поддерживать отношениями, объяснениями, обидами, достижениями и бесконечным внутренним диалогом. Правда в этом смысле подозрительно экономична. Ей не нужно, чтобы ты её защищал. Поэтому однажды можно обнаружить, что половина твоей личности существует исключительно для обслуживания старой версии реальности. И тогда главный вопрос звучит довольно неприятно: сколько вещей в твоей жизни ты называешь «я», хотя когда-то просто купил их у кого-то другого?
ЗЛО
Зло удивительно зависит от декораций. То, что в одной культуре считается преступлением, в другой может быть добродетелью, обрядом или обычной семейной практикой. История человечества напоминает бесконечное движение окна Овертона: вчера за один поступок тебя могли сжечь, сегодня за него дают премию, а завтра снова назвать чудовищем. Меняются нормы, запреты и представления о допустимом. Но за ними остаётся один устойчивый механизм: осуждение. Причём начинается оно с себя. «Со мной что-то не так». «Я недостаточно хорош». «Моё тело неправильное». А уже потом этот же способ смотреть на себя переносится на другого: «с ним что-то не так», «он должен быть другим», «его нужно исправить».
В телесной терапии это особенно заметно. Человек приходит с лишним весом, болью, напряжением, сексуальной проблемой, особенностями внешности и уже приносит с собой отношение к этому телу. Он осуждает себя за то, что видит в себе. И здесь появляется ответственность терапевта. Если специалист начинает осуждать клиента за его тело, поведение или даже за его отношение к самому себе, он просто добавляет ещё один слой к уже существующему конфликту. Более того, терапевт может заметить собственное осуждение и начать осуждать себя за то, что осудил клиента. Тогда получается прекрасная человеческая конструкция: один человек осуждает себя, второй осуждает первого, потом второй осуждает себя за осуждение первого. И всё это называется терапией.
Поэтому видеть тело клиента для меня сейчас означает видеть его целиком. Замечать деформацию, напряжение, лишний вес, стыд, сопротивление, сексуальность, боль. Ничего из этого не нужно замазывать профессиональной слепотой. Но рядом с каждым из этих явлений должен оставаться живой человек. Возможно, одна из самых важных вещей в телесной работе заключается именно в этом: видеть то, что есть, не превращая увиденное в приговор. Ни себе. Ни другому.
Зло удивительно зависит от декораций. То, что в одной культуре считается преступлением, в другой может быть добродетелью, обрядом или обычной семейной практикой. История человечества напоминает бесконечное движение окна Овертона: вчера за один поступок тебя могли сжечь, сегодня за него дают премию, а завтра снова назвать чудовищем. Меняются нормы, запреты и представления о допустимом. Но за ними остаётся один устойчивый механизм: осуждение. Причём начинается оно с себя. «Со мной что-то не так». «Я недостаточно хорош». «Моё тело неправильное». А уже потом этот же способ смотреть на себя переносится на другого: «с ним что-то не так», «он должен быть другим», «его нужно исправить».
В телесной терапии это особенно заметно. Человек приходит с лишним весом, болью, напряжением, сексуальной проблемой, особенностями внешности и уже приносит с собой отношение к этому телу. Он осуждает себя за то, что видит в себе. И здесь появляется ответственность терапевта. Если специалист начинает осуждать клиента за его тело, поведение или даже за его отношение к самому себе, он просто добавляет ещё один слой к уже существующему конфликту. Более того, терапевт может заметить собственное осуждение и начать осуждать себя за то, что осудил клиента. Тогда получается прекрасная человеческая конструкция: один человек осуждает себя, второй осуждает первого, потом второй осуждает себя за осуждение первого. И всё это называется терапией.
Поэтому видеть тело клиента для меня сейчас означает видеть его целиком. Замечать деформацию, напряжение, лишний вес, стыд, сопротивление, сексуальность, боль. Ничего из этого не нужно замазывать профессиональной слепотой. Но рядом с каждым из этих явлений должен оставаться живой человек. Возможно, одна из самых важных вещей в телесной работе заключается именно в этом: видеть то, что есть, не превращая увиденное в приговор. Ни себе. Ни другому.
Немного фотографий с группы по запуску энерговолны. Подготовка тела к энерговолне.
YouTube
СОБЛАЗНИТЬ МОЖНО ЛЮБУЮ. Как живут сексоголики и нужно ли их лечить? Павел Компан Разговор
Сексоголик Филл, управляющий рестораном, занимается сексом даже на собеседованиях. Эд Чечерин разработал алгоритм самого быстрого способа срастить секс в соц. Сети, 2-3 человека в день гарантированы:)
Кристина нашла способ сократить половой акт со своим…
Кристина нашла способ сократить половой акт со своим…
https://youtu.be/qNaN4m-VPiM?si=NIRsfWNjTCl3xo1_
Тысяча женщин. И это не история про секс.
Зависимость вообще довольно демократичная штука. Она может прийти через наркотики, алкоголь, работу, деньги, секс, спорт или даже через бесконечное самокопание. Разница только в скорости, с которой она начинает жрать человека.
Чем лучше зависимость социализирована, тем сложнее её заметить. Трудоголик может выглядеть успешным. Сексоголик может выглядеть свободным. Человек, который постоянно ищет новые ощущения, может казаться просто «ярким».
Но за всем этим иногда стоит одна и та же конструкция: обычной жизни недостаточно, чтобы почувствовать себя живым.
И тогда человек начинает повышать дозу интенсивности. Ещё один роман. Ещё один риск. Ещё одна ночь без сна. Ещё один проект. Ещё немного наркотиков. Ещё глубже в ту жопу, из которой потом приходится героически выбираться.
Проблема в том, что постепенно экстремальность становится нормой, а спокойная жизнь начинает ощущаться как скука.
В этом интервью сексоголики рассказывают о своей болезни. Около тысячи женщин прошло через этот опыт. И интересен здесь не сам секс, а механизм: зачем человеку вообще становится нужен такой уровень интенсивности и что происходит, когда без него собственная жизнь начинает казаться пресной.
Тысяча женщин. И это не история про секс.
Зависимость вообще довольно демократичная штука. Она может прийти через наркотики, алкоголь, работу, деньги, секс, спорт или даже через бесконечное самокопание. Разница только в скорости, с которой она начинает жрать человека.
Чем лучше зависимость социализирована, тем сложнее её заметить. Трудоголик может выглядеть успешным. Сексоголик может выглядеть свободным. Человек, который постоянно ищет новые ощущения, может казаться просто «ярким».
Но за всем этим иногда стоит одна и та же конструкция: обычной жизни недостаточно, чтобы почувствовать себя живым.
И тогда человек начинает повышать дозу интенсивности. Ещё один роман. Ещё один риск. Ещё одна ночь без сна. Ещё один проект. Ещё немного наркотиков. Ещё глубже в ту жопу, из которой потом приходится героически выбираться.
Проблема в том, что постепенно экстремальность становится нормой, а спокойная жизнь начинает ощущаться как скука.
В этом интервью сексоголики рассказывают о своей болезни. Около тысячи женщин прошло через этот опыт. И интересен здесь не сам секс, а механизм: зачем человеку вообще становится нужен такой уровень интенсивности и что происходит, когда без него собственная жизнь начинает казаться пресной.
ЗАВИСИМОСТИ
Человек, однажды посмотревший на солнце, потом некоторое время ходит по тёмной комнате и пытается разглядеть предметы. Постепенно зрение адаптируется, и комната снова становится видимой. С зависимостью всё интереснее. Можно бросить наркотики и уйти в спорт. Бросить алкоголь и начать зависеть от работы. Перестать играть и начать зависеть от денег. Выйти из токсичных отношений и тут же найти созависимые. Убрать вещества и подсесть на путешествия, адреналин, мотоциклы, секс, BDSM, эскорт, бесконечные вечеринки, духовные практики, саморазвитие или собственное тело. Форма меняется, а жажда интенсивности остаётся. Вчера человек искал изменение сознания в веществе, сегодня ищет его на мотоцикле, завтра в йоге, послезавтра в новом романе с человеком, который опять его разрушит, но зато скучно не будет. Психология действительно описывает феномен замещения зависимого поведения, хотя это не универсальный сценарий и увлечение само по себе ещё не делает человека зависимым. Самая неприятная мысль здесь в другом: выздоровление от зависимости не всегда означает отказ от конкретного объекта. Можно избавиться от бутылки и сохранить алкоголика внутри. Можно выбросить шприц и оставить потребность постоянно куда-то убегать. Можно сменить эскорт на духовного учителя, наркотики на эндорфины, созависимость на «большую любовь».
Человечество давно научилось лечить зависимости методом ребрендинга. Главное, чтобы новая зависимость выглядела социально прилично. Тогда её называют не зависимостью, а образом жизни.
Человек, однажды посмотревший на солнце, потом некоторое время ходит по тёмной комнате и пытается разглядеть предметы. Постепенно зрение адаптируется, и комната снова становится видимой. С зависимостью всё интереснее. Можно бросить наркотики и уйти в спорт. Бросить алкоголь и начать зависеть от работы. Перестать играть и начать зависеть от денег. Выйти из токсичных отношений и тут же найти созависимые. Убрать вещества и подсесть на путешествия, адреналин, мотоциклы, секс, BDSM, эскорт, бесконечные вечеринки, духовные практики, саморазвитие или собственное тело. Форма меняется, а жажда интенсивности остаётся. Вчера человек искал изменение сознания в веществе, сегодня ищет его на мотоцикле, завтра в йоге, послезавтра в новом романе с человеком, который опять его разрушит, но зато скучно не будет. Психология действительно описывает феномен замещения зависимого поведения, хотя это не универсальный сценарий и увлечение само по себе ещё не делает человека зависимым. Самая неприятная мысль здесь в другом: выздоровление от зависимости не всегда означает отказ от конкретного объекта. Можно избавиться от бутылки и сохранить алкоголика внутри. Можно выбросить шприц и оставить потребность постоянно куда-то убегать. Можно сменить эскорт на духовного учителя, наркотики на эндорфины, созависимость на «большую любовь».
Человечество давно научилось лечить зависимости методом ребрендинга. Главное, чтобы новая зависимость выглядела социально прилично. Тогда её называют не зависимостью, а образом жизни.
ШКАЛА ВОДОРОДОВ
В системе Георгия Ивановича Гурджиева, есть шкала которую можно попробовать представить как универсальную линейку состояний. Он называет её шкалой водородов. H здесь можно понимать как условную степень плотности субстанции: чем выше число, тем плотнее, грубее и тяжелее уровень. Получается почти физический язык для разговора о том, что обычно описывают словами «мне хорошо», «мне плохо», «я чувствую», «я осознал». То есть вместо бесконечной человеческой болтовни появляется координатная система.
И в этом месте возникает закон трёх и закон семи, а вместе они дают точную картину реальности. Любое явление можно представить не просто как вещь, а как процесс преобразования: нечто входит в систему, взаимодействует с другими силами и выходит уже в другом качестве. Как в физике есть температура, давление, частота и плотность, так в гурджиевской модели есть уровни водородов. Человек тогда оказывается не отдельным мистическим существом, которое «что-то чувствует», а частью огромной шкалы преобразований.
Если довести эту метафору до абсурда, можно вообразить Вселенную как гигантскую линейку. На одном конце находятся предельно тонкие состояния бытия, которые человеческим языком принято называть Богом, абсолютом или чистым сознанием. Дальше идут космические уровни, звёзды, галактики, планетарные системы, жизнь, человек, тело, пища и всё более плотные формы материи. На другом конце этой линейки уже не особенно важно, назовём ли мы это адом, камнем или просто куском материи. Важно другое: всё находится где-то на шкале.
И вот здесь появляется возможность говорить о состоянии относительно объективно. Два человека могут сказать: «Ты сейчас находишься в таком-то состоянии», и это уже не обязательно означает «мне не нравится, как ты себя ведёшь». Если оба знают карту, они могут обсуждать не мораль человека, а качество происходящего процесса. Один и тот же конфликт, сексуальное возбуждение, страх, вдохновение, молитва, агрессия или состояние творческого потока можно рассматривать как разные режимы работы одной системы. Не «хорошо» и «плохо», а плотнее и тоньше. Не «правильно» и «неправильно», а на каком уровне сейчас происходит преобразование.
Это примерно как RGB-код. Ты смотришь на красный цвет и говоришь: «Красивый». А инженер смотрит на него и видит набор чисел. Оба видят одно и то же, только один переживает цвет, а другой видит его структуру. Человек, знакомый со шкалой водородов, в этой метафоре перестаёт быть просто потребителем собственных состояний. Он начинает видеть их как код.
И, возможно, в этом вообще одна из самых интересных идей Гурджиева: объективность начинается там, где заканчивается необходимость называть каждое своё внутреннее движение истиной. Ты можешь чувствовать себя просветлённым, сексуально пробуждённым, духовным, злым, свободным или избранным. Но чувство ещё не является измерением. Это всего лишь показание прибора. А прибор, как известно, способен показывать что угодно, особенно если его владелец очень хочет увидеть Бога на дисплее.
В системе Георгия Ивановича Гурджиева, есть шкала которую можно попробовать представить как универсальную линейку состояний. Он называет её шкалой водородов. H здесь можно понимать как условную степень плотности субстанции: чем выше число, тем плотнее, грубее и тяжелее уровень. Получается почти физический язык для разговора о том, что обычно описывают словами «мне хорошо», «мне плохо», «я чувствую», «я осознал». То есть вместо бесконечной человеческой болтовни появляется координатная система.
И в этом месте возникает закон трёх и закон семи, а вместе они дают точную картину реальности. Любое явление можно представить не просто как вещь, а как процесс преобразования: нечто входит в систему, взаимодействует с другими силами и выходит уже в другом качестве. Как в физике есть температура, давление, частота и плотность, так в гурджиевской модели есть уровни водородов. Человек тогда оказывается не отдельным мистическим существом, которое «что-то чувствует», а частью огромной шкалы преобразований.
Если довести эту метафору до абсурда, можно вообразить Вселенную как гигантскую линейку. На одном конце находятся предельно тонкие состояния бытия, которые человеческим языком принято называть Богом, абсолютом или чистым сознанием. Дальше идут космические уровни, звёзды, галактики, планетарные системы, жизнь, человек, тело, пища и всё более плотные формы материи. На другом конце этой линейки уже не особенно важно, назовём ли мы это адом, камнем или просто куском материи. Важно другое: всё находится где-то на шкале.
И вот здесь появляется возможность говорить о состоянии относительно объективно. Два человека могут сказать: «Ты сейчас находишься в таком-то состоянии», и это уже не обязательно означает «мне не нравится, как ты себя ведёшь». Если оба знают карту, они могут обсуждать не мораль человека, а качество происходящего процесса. Один и тот же конфликт, сексуальное возбуждение, страх, вдохновение, молитва, агрессия или состояние творческого потока можно рассматривать как разные режимы работы одной системы. Не «хорошо» и «плохо», а плотнее и тоньше. Не «правильно» и «неправильно», а на каком уровне сейчас происходит преобразование.
Это примерно как RGB-код. Ты смотришь на красный цвет и говоришь: «Красивый». А инженер смотрит на него и видит набор чисел. Оба видят одно и то же, только один переживает цвет, а другой видит его структуру. Человек, знакомый со шкалой водородов, в этой метафоре перестаёт быть просто потребителем собственных состояний. Он начинает видеть их как код.
И, возможно, в этом вообще одна из самых интересных идей Гурджиева: объективность начинается там, где заканчивается необходимость называть каждое своё внутреннее движение истиной. Ты можешь чувствовать себя просветлённым, сексуально пробуждённым, духовным, злым, свободным или избранным. Но чувство ещё не является измерением. Это всего лишь показание прибора. А прибор, как известно, способен показывать что угодно, особенно если его владелец очень хочет увидеть Бога на дисплее.
ГИПНОЗ
Впервые я заинтересовался гипнозом, когда читал П. Д. Успенского «В поисках чудесного». Там он описывает опыт Гурджиева с двумя людьми. Успенский называет происходящее «отделением личности от сущности».
Два человека находились в комнате и разговаривали. Один был образованным, интеллигентным человеком, занимал определённое положение в обществе, рассуждал о семье, политике, войне и религии. Второй был моложе, его считали человеком несерьёзным, он постоянно шутил, спорил и валял дурака. Гурджиев ввёл их в состояние гипноза и предложил наблюдать.
Первый человек замолчал. Всё, о чём он только что говорил, словно перестало иметь для него значение. На вопросы о семье, политике и войне он отвечал, что не понимает, о чём речь. Его спросили, чего он хочет. Сначала он сказал, что ничего. Потом посмотрел на стакан чая, немного подумал и совершенно серьёзно ответил: «Думаю, мне хотелось бы малинового варенья».
Второй человек наблюдал за ним и сказал: «Разве вы не видите, что он спит?» Его спросили: «А вы?» И он ответил: «Я, наоборот, пробудился».
Вот эта сцена меня и зацепила. Я подумал: а можно ли повторить такой эксперимент? Можно ли действительно отделить личность человека от его сущности и посмотреть, что останется, когда привычная конструкция «я» перестанет управлять поведением?
Потому что если человек, который только что рассуждал о войне, религии и человеческой судьбе, после отключения личности хочет только малинового варенья, возникает простой вопрос: кто именно до этого рассуждал обо всём остальном?
С этого у меня и начался интерес к гипнозу. Мне стало интересно исследовать сам механизм личности и попробовать увидеть, что происходит с человеком, когда привычный образ себя на какое-то время перестаёт определять его восприятие и поведение.
Впервые я заинтересовался гипнозом, когда читал П. Д. Успенского «В поисках чудесного». Там он описывает опыт Гурджиева с двумя людьми. Успенский называет происходящее «отделением личности от сущности».
Два человека находились в комнате и разговаривали. Один был образованным, интеллигентным человеком, занимал определённое положение в обществе, рассуждал о семье, политике, войне и религии. Второй был моложе, его считали человеком несерьёзным, он постоянно шутил, спорил и валял дурака. Гурджиев ввёл их в состояние гипноза и предложил наблюдать.
Первый человек замолчал. Всё, о чём он только что говорил, словно перестало иметь для него значение. На вопросы о семье, политике и войне он отвечал, что не понимает, о чём речь. Его спросили, чего он хочет. Сначала он сказал, что ничего. Потом посмотрел на стакан чая, немного подумал и совершенно серьёзно ответил: «Думаю, мне хотелось бы малинового варенья».
Второй человек наблюдал за ним и сказал: «Разве вы не видите, что он спит?» Его спросили: «А вы?» И он ответил: «Я, наоборот, пробудился».
Вот эта сцена меня и зацепила. Я подумал: а можно ли повторить такой эксперимент? Можно ли действительно отделить личность человека от его сущности и посмотреть, что останется, когда привычная конструкция «я» перестанет управлять поведением?
Потому что если человек, который только что рассуждал о войне, религии и человеческой судьбе, после отключения личности хочет только малинового варенья, возникает простой вопрос: кто именно до этого рассуждал обо всём остальном?
С этого у меня и начался интерес к гипнозу. Мне стало интересно исследовать сам механизм личности и попробовать увидеть, что происходит с человеком, когда привычный образ себя на какое-то время перестаёт определять его восприятие и поведение.
ВЫЖИВАНИЕ
Сейчас исследую тему саморазрушения. И одна из интересных его граней для меня — программа выживания. Та самая штука, которая когда-то действительно помогала человеку справляться с реальностью, а потом продолжает работать уже после того, как опасность закончилась. Особенно интересно наблюдать это у мужчин и женщин по-разному. У мужчины программа выживания нередко выглядит как готовность терпеть, рисковать, тащить на себе, лезть туда, куда нормальный человек посмотрел бы и пошёл обратно. У женщины она может превращаться в гиперконтроль: контролировать тело, отношения, детей, пространство, эмоции, будущее и, желательно, ещё движение тектонических плит.
Женщина в гиперконтроле способна превратить саму жизнь в аварийную систему, которая никогда не выключается. Всё должно быть предусмотрено, проверено, застраховано и эмоционально просчитано на три хода вперёд. Снаружи это может выглядеть как сила, собранность и ответственность. Внутри организм живёт так, будто пожар уже начался, хотя пожар давно закончился. Возможно, одна из форм саморазрушения заключается именно в этом: человек настолько хорошо научился выживать, что разучился жить.
Сейчас исследую тему саморазрушения. И одна из интересных его граней для меня — программа выживания. Та самая штука, которая когда-то действительно помогала человеку справляться с реальностью, а потом продолжает работать уже после того, как опасность закончилась. Особенно интересно наблюдать это у мужчин и женщин по-разному. У мужчины программа выживания нередко выглядит как готовность терпеть, рисковать, тащить на себе, лезть туда, куда нормальный человек посмотрел бы и пошёл обратно. У женщины она может превращаться в гиперконтроль: контролировать тело, отношения, детей, пространство, эмоции, будущее и, желательно, ещё движение тектонических плит.
Женщина в гиперконтроле способна превратить саму жизнь в аварийную систему, которая никогда не выключается. Всё должно быть предусмотрено, проверено, застраховано и эмоционально просчитано на три хода вперёд. Снаружи это может выглядеть как сила, собранность и ответственность. Внутри организм живёт так, будто пожар уже начался, хотя пожар давно закончился. Возможно, одна из форм саморазрушения заключается именно в этом: человек настолько хорошо научился выживать, что разучился жить.
МОЛИТВА
Если ваши молитвы почему-то не проявляются должным образом, не спешите предъявлять претензии Вселенной. У неё и без вас служба поддержки перегружена.
Начните молиться о том, чтобы у вас появилась возможность корректно молиться. Возможно, вы слишком долго просили исполнить желание, которое придумал ваш невроз, а не вы.
Если ваши молитвы почему-то не проявляются должным образом, не спешите предъявлять претензии Вселенной. У неё и без вас служба поддержки перегружена.
Начните молиться о том, чтобы у вас появилась возможность корректно молиться. Возможно, вы слишком долго просили исполнить желание, которое придумал ваш невроз, а не вы.
ЭНЕРГИЯ
Если абстрактно посмотреть на эзотерическое понятие энергии и убрать из него мистический туман, можно заметить последовательность.
Сначала человек ничего не чувствует. Потом ему кажется, что он что-то чувствует. Затем он действительно начинает различать то, что называет энергией: оттенки напряжения, плотности, движения, импульса в собственном теле и в контакте с другими. И только после этого появляется следующий уровень: возможность не просто чувствовать, а как-то на это воздействовать.
И вот разница между чувствованием и управлением энергией примерно такая же огромная, как между человеком, который впервые услышал музыку, и дирижёром. Почувствовать движение ещё не значит уметь им управлять. Хотя человеческому эго обычно достаточно первого, чтобы немедленно объявить себя мастером второго.
Если абстрактно посмотреть на эзотерическое понятие энергии и убрать из него мистический туман, можно заметить последовательность.
Сначала человек ничего не чувствует. Потом ему кажется, что он что-то чувствует. Затем он действительно начинает различать то, что называет энергией: оттенки напряжения, плотности, движения, импульса в собственном теле и в контакте с другими. И только после этого появляется следующий уровень: возможность не просто чувствовать, а как-то на это воздействовать.
И вот разница между чувствованием и управлением энергией примерно такая же огромная, как между человеком, который впервые услышал музыку, и дирижёром. Почувствовать движение ещё не значит уметь им управлять. Хотя человеческому эго обычно достаточно первого, чтобы немедленно объявить себя мастером второго.