Частенько, даже в самых крутых и современных школах общественные пространства играют второстепенную роль. Коридоры соединяют кабинеты, стены разделяют помещения, каждое пространство обладает конкретной функцией, все строго и порой очень скучно!
В проекте начальной школы Beehive мы решили по-другому взглянуть на привычные пространства.
Центральная рекреация стала сердцем школы. Отсюда расходятся основные маршруты, здесь дети встречаются, отдыхают, общаются и занимаются самостоятельно.
Стены превратились в часть образовательной среды. Мы добавили магнитно-маркерные и войлочные поверхности, места для выставок и LEGO-панели. По пути из одного помещения в другое ребенок может что-то рассмотреть, потрогать, собрать или оставить свою работу.
В обеденном зале можно проводить занятия, праздники, спектакли и встречи с родителями. Гимнастический зал подходит для спорта, танцев, музыки, театра и активных игр. Благодаря прозрачным перегородкам классы остаются визуально связанными с общей жизнью школы.
Мы хотели создать среду, в которой ребенок сам выбирает, чем заняться: подвигаться или посидеть в тишине, присоединиться к другим или сосредоточиться на своем деле, понаблюдать или сделать что-то самому.
Обновили страницу проекта Beehive на сайте PLAYPLY и подробнее рассказали, как педагогические принципы школы воплотились в планировке и оформлении пространства.
В проекте начальной школы Beehive мы решили по-другому взглянуть на привычные пространства.
Центральная рекреация стала сердцем школы. Отсюда расходятся основные маршруты, здесь дети встречаются, отдыхают, общаются и занимаются самостоятельно.
Стены превратились в часть образовательной среды. Мы добавили магнитно-маркерные и войлочные поверхности, места для выставок и LEGO-панели. По пути из одного помещения в другое ребенок может что-то рассмотреть, потрогать, собрать или оставить свою работу.
В обеденном зале можно проводить занятия, праздники, спектакли и встречи с родителями. Гимнастический зал подходит для спорта, танцев, музыки, театра и активных игр. Благодаря прозрачным перегородкам классы остаются визуально связанными с общей жизнью школы.
Мы хотели создать среду, в которой ребенок сам выбирает, чем заняться: подвигаться или посидеть в тишине, присоединиться к другим или сосредоточиться на своем деле, понаблюдать или сделать что-то самому.
Обновили страницу проекта Beehive на сайте PLAYPLY и подробнее рассказали, как педагогические принципы школы воплотились в планировке и оформлении пространства.
1❤9👏2
Хотела поделиться одной историей, которая недавно произошла у нас при комплектации проекта.
Заказчик решил перепроверить одну из крупных позиций в спецификации и нашел в интернете компанию, которая готова была поставить то же самое значительно дешевле. Разница была настолько большой, что предложение сразу вызвало у меня сомнения. Я хорошо представляла рыночную стоимость и понимала, что такая цена невозможна.
Мы попросили подтвердить предложение, но компания не предоставила ни официального коммерческого предложения, ни подтверждения своего статуса у производителя, ни документов, фиксирующих объем, сроки и условия поставки. Вместе с тем, они выдвинули версию, что проверенный поставщик из нашей спецификации якобы забронировал весь объем на фабрике, и поэтому другие компании не могут получить предложение.
Мы решили не спорить, а проверить информацию напрямую у производителя. Представитель фабрики подтвердил, что никакой брони нет. Одновременно выяснилось, что выполнить поставку на условиях, обещанных найденной в интернете компанией, невозможно. В итоге заказчик вернулся к проверенному дистрибьютору, поставщик пересмотрел условия, удалось договориться о хорошей скидке, и заказ был оформлен.
Я совершенно нормально отношусь к тому, что заказчики перепроверяют цены, это разумно, особенно в больших проектах. Но между фразой «мы можем привезти дешевле» и реальным предложением есть большая разница. Добросовестный поставщик подтверждает свой статус, предоставляет документы, фиксирует цену и сроки, отвечает за происхождение товара и остается на связи после оплаты. Непроверенная компания может назвать любую привлекательную цифру. Если за ней нет коммерческого предложения и обязательств, есть риск того, что сроки могут быть сорваны или товар будет заменен на позицию с другими характеристиками.
Поэтому работа с проверенными поставщиками — не перестраховка и не отказ искать более выгодную цену, это один из способов защитить проект и довести его до реализации без неприятных сюрпризов.
Заказчик решил перепроверить одну из крупных позиций в спецификации и нашел в интернете компанию, которая готова была поставить то же самое значительно дешевле. Разница была настолько большой, что предложение сразу вызвало у меня сомнения. Я хорошо представляла рыночную стоимость и понимала, что такая цена невозможна.
Мы попросили подтвердить предложение, но компания не предоставила ни официального коммерческого предложения, ни подтверждения своего статуса у производителя, ни документов, фиксирующих объем, сроки и условия поставки. Вместе с тем, они выдвинули версию, что проверенный поставщик из нашей спецификации якобы забронировал весь объем на фабрике, и поэтому другие компании не могут получить предложение.
Мы решили не спорить, а проверить информацию напрямую у производителя. Представитель фабрики подтвердил, что никакой брони нет. Одновременно выяснилось, что выполнить поставку на условиях, обещанных найденной в интернете компанией, невозможно. В итоге заказчик вернулся к проверенному дистрибьютору, поставщик пересмотрел условия, удалось договориться о хорошей скидке, и заказ был оформлен.
Я совершенно нормально отношусь к тому, что заказчики перепроверяют цены, это разумно, особенно в больших проектах. Но между фразой «мы можем привезти дешевле» и реальным предложением есть большая разница. Добросовестный поставщик подтверждает свой статус, предоставляет документы, фиксирует цену и сроки, отвечает за происхождение товара и остается на связи после оплаты. Непроверенная компания может назвать любую привлекательную цифру. Если за ней нет коммерческого предложения и обязательств, есть риск того, что сроки могут быть сорваны или товар будет заменен на позицию с другими характеристиками.
Поэтому работа с проверенными поставщиками — не перестраховка и не отказ искать более выгодную цену, это один из способов защитить проект и довести его до реализации без неприятных сюрпризов.
1👍10
Некоторые из самых интересных материалов и технологий для проектов находятся совершенно не там, где ожидаешь, не на выставках и не в подборках крупных брендов. Обычно кто-то из коллег или знакомых просто говорит: «Маша, тебе обязательно нужно познакомиться с этими ребятами».
Так произошло с SOLCAT, мне их порекомендовала подруга, у которой свой спорт-центр, она очень внимательно относится к тому, как устроена среда: к материалам, воздуху, акустике и свету. В какой-то момент в центр приехала Наталья Иванова, основатель SOLCAT, она измерила освещение и с помощью спектрометра показала разницу между обычным светодиодным светильником и светильником со спектром, приближенным к естественному солнечному свету. На глаз оба источника давали просто белый свет, но спектрометр показывал совершенно разную картину.
У обычного светодиодного светильника был выраженный пик в синей части спектра и провал в голубом диапазоне — около 480 нм. Именно к этому диапазону особенно чувствителен меланопсин: он помогает организму различать день и вечер и настраивать ритм сна и бодрствования. Поэтому свет с таким провалом биологически меньше похож на естественный дневной.
За этой демонстрацией открылся целый пласт исследований о том, как свет влияет не только на то, насколько хорошо мы видим предметы, но и на биологические часы, состояние и зрительную систему человека. Например, в одном из рандомизированных исследований дополнительные 40 минут на улице в течение учебного дня привели к снижению количества новых случаев близорукости за три года. Есть и отдельное трехлетнее исследование искусственного освещения, приближенного к естественному: в классах с таким светом частота возникновения близорукости у школьников оказалась ниже, чем в классах с обычным освещением.
Конечно, искусственный свет не заменяет прогулки и сам по себе не лечит зрение, но для меня это еще одно подтверждение того, что освещение в школе, медицинском или реабилитационном центре — не просто технический и тем более не только декоративный вопрос. Поэтому мы использовали светильники SOLCAT в проекте центра реабилитации слуха и речи «Тоша и Ко». Дети, родители и специалисты проводят там долгие и насыщенные дни, и нам было важно думать не только о дизайне светильников, но и о качестве самой световой среды.
Эта история снова напомнила мне о том, сколько в России интересных производителей, о которых узнаешь почти случайно, их основатели в непростых рыночных условиях создают собственные технологии, проводят исследования, развивают производство и буквально пробивают дорогу сложным продуктам.
А какие российские производители или материалы приятно удивили вас в последнее время?
Так произошло с SOLCAT, мне их порекомендовала подруга, у которой свой спорт-центр, она очень внимательно относится к тому, как устроена среда: к материалам, воздуху, акустике и свету. В какой-то момент в центр приехала Наталья Иванова, основатель SOLCAT, она измерила освещение и с помощью спектрометра показала разницу между обычным светодиодным светильником и светильником со спектром, приближенным к естественному солнечному свету. На глаз оба источника давали просто белый свет, но спектрометр показывал совершенно разную картину.
У обычного светодиодного светильника был выраженный пик в синей части спектра и провал в голубом диапазоне — около 480 нм. Именно к этому диапазону особенно чувствителен меланопсин: он помогает организму различать день и вечер и настраивать ритм сна и бодрствования. Поэтому свет с таким провалом биологически меньше похож на естественный дневной.
За этой демонстрацией открылся целый пласт исследований о том, как свет влияет не только на то, насколько хорошо мы видим предметы, но и на биологические часы, состояние и зрительную систему человека. Например, в одном из рандомизированных исследований дополнительные 40 минут на улице в течение учебного дня привели к снижению количества новых случаев близорукости за три года. Есть и отдельное трехлетнее исследование искусственного освещения, приближенного к естественному: в классах с таким светом частота возникновения близорукости у школьников оказалась ниже, чем в классах с обычным освещением.
Конечно, искусственный свет не заменяет прогулки и сам по себе не лечит зрение, но для меня это еще одно подтверждение того, что освещение в школе, медицинском или реабилитационном центре — не просто технический и тем более не только декоративный вопрос. Поэтому мы использовали светильники SOLCAT в проекте центра реабилитации слуха и речи «Тоша и Ко». Дети, родители и специалисты проводят там долгие и насыщенные дни, и нам было важно думать не только о дизайне светильников, но и о качестве самой световой среды.
Эта история снова напомнила мне о том, сколько в России интересных производителей, о которых узнаешь почти случайно, их основатели в непростых рыночных условиях создают собственные технологии, проводят исследования, развивают производство и буквально пробивают дорогу сложным продуктам.
А какие российские производители или материалы приятно удивили вас в последнее время?
1❤8🔥5✍1
Сейчас мы плотно занимаемся обновлением сайта и в процессе поняли: прежняя версия уже не совсем точно рассказывает о нас и о том, что мы делаем сегодня. Нас часто воспринимают как бюро, которое проектирует пространства для детей, и это понятно: именно такие проекты мы много лет создавали и чаще всего показывали.
Но человекоцентричное проектирование не заканчивается, когда человеку исполняется восемнадцать. Мы проектируем не для определенного возраста, мы проектируем для человека — в конкретном состоянии, ситуации и сценарии.
Ребенок впервые приходит в школу и пытается понять, куда идти, родитель ждет окончания занятия, взрослый проходит реабилитацию, специалист проводит консультации, принимает сложные решения и нуждается в среде, которая помогает сосредоточиться и сохранять силы.
Во всех этих ситуациях возраст имеет значение, но он не единственная точка, с которой начинается проектирование. Нас интересует, что происходит с человеком в пространстве, как среда влияет на его физическое и психологическое состояние, поведение, чувство безопасности и доверия. Помогает ли она ориентироваться, взаимодействовать с другими, восстанавливаться, учиться. Возникает ли через пространство связь с брендом и теми ценностями, которые он транслирует.
Именно поэтому подход PLAYPLY применим не только к детским и образовательным пространствам, но и к медицинским, реабилитационным, развивающим и другим общественным пространствам для детей и взрослых.
Это не значит, что теперь мы проектируем всё подряд. Нас по-прежнему интересуют пространства, в которых среда становится частью важного для человека процесса: обучения, развития, восстановления, общения или получения помощи.
Детские проекты остаются значимой частью нашей работы. Более того, именно накопленный в них опыт сегодня помогает нам решать более широкий круг задач — внимательнее работать с разными состояниями человека, его потребностями и сценариями.
Поэтому мы обновили сайт PLAYPLY. Чтобы точнее показать, кем мы стали и куда движемся дальше. Мы проектируем среду для обучения, развития и восстановления.
Но человекоцентричное проектирование не заканчивается, когда человеку исполняется восемнадцать. Мы проектируем не для определенного возраста, мы проектируем для человека — в конкретном состоянии, ситуации и сценарии.
Ребенок впервые приходит в школу и пытается понять, куда идти, родитель ждет окончания занятия, взрослый проходит реабилитацию, специалист проводит консультации, принимает сложные решения и нуждается в среде, которая помогает сосредоточиться и сохранять силы.
Во всех этих ситуациях возраст имеет значение, но он не единственная точка, с которой начинается проектирование. Нас интересует, что происходит с человеком в пространстве, как среда влияет на его физическое и психологическое состояние, поведение, чувство безопасности и доверия. Помогает ли она ориентироваться, взаимодействовать с другими, восстанавливаться, учиться. Возникает ли через пространство связь с брендом и теми ценностями, которые он транслирует.
Именно поэтому подход PLAYPLY применим не только к детским и образовательным пространствам, но и к медицинским, реабилитационным, развивающим и другим общественным пространствам для детей и взрослых.
Это не значит, что теперь мы проектируем всё подряд. Нас по-прежнему интересуют пространства, в которых среда становится частью важного для человека процесса: обучения, развития, восстановления, общения или получения помощи.
Детские проекты остаются значимой частью нашей работы. Более того, именно накопленный в них опыт сегодня помогает нам решать более широкий круг задач — внимательнее работать с разными состояниями человека, его потребностями и сценариями.
Поэтому мы обновили сайт PLAYPLY. Чтобы точнее показать, кем мы стали и куда движемся дальше. Мы проектируем среду для обучения, развития и восстановления.
b2b.playply.ru
PLAYPLY — проектирование образовательных, развивающих и социальных пространств
PLAYPLY проектирует образовательные, развивающие и социальные пространства: от концепции и планировки до мебели, материалов, навигации и сопровождения реализации.
1❤6🔥5
Около 80% потенциальных заказчиков исчезают после того, как я отправляю им подробное коммерческое предложение. Они не отказываются, не пишут, что дорого, что изменились планы или они выбрали другое бюро — просто перестают отвечать.
При этом на подготовку одного такого предложения у меня уходит примерно рабочий день. Сначала я вникаю в задачу: что за учреждение, как оно работает, кто будет пользоваться пространством и какого результата ждет заказчик.
Потом определяю состав проекта, делю работу на этапы, описываю результат каждого, считаю сроки и стоимость. Решаю, что действительно нужно этому объекту, а без чего можно обойтись. В итоге получается документ, по которому заказчик может сравнить предложения и принять решение.
Долгое время мне казалось, что чем подробнее я всё распишу, тем понятнее будет наша работа и тем проще человеку будет выбрать. Сейчас вижу и обратную сторону: подробное коммерческое предложение постепенно превращается в бесплатную предпроектную работу. Архитектор уже разобрался в задаче, собрал структуру будущего проекта и предложил, как двигаться дальше. А заказчик в этот момент может еще не понимать свой бюджет, сроки и вообще готов ли он начинать проект.
Клиент, конечно, не обязан выбирать нас, отказы были и будут, но тратить день на глубокую проработку задачи разумно, когда понятно, что обе стороны всерьез рассматривают совместную работу.
Поэтому сейчас я меняю этот процесс. Сначала коротко знакомимся и обсуждаем задачу, сроки, бюджет, критерии выбора и кто принимает решение. После этого я даю ориентир по составу работ и стоимости. Если понимаем, что подходим друг другу, готовлю подробное индивидуальное предложение. Так заказчик быстрее понимает, подходит ли ему наш формат и бюджет, а архитектор не делает часть предпроектной работы еще до договоренности о сотрудничестве.
Коммерческое предложение должно помогать принять решение, но где проходит граница между продажей и уже выполненной работой? Как вы считаете: подробное индивидуальное КП — всё еще часть продаж или за такую проработку уже стоит брать деньги?
При этом на подготовку одного такого предложения у меня уходит примерно рабочий день. Сначала я вникаю в задачу: что за учреждение, как оно работает, кто будет пользоваться пространством и какого результата ждет заказчик.
Потом определяю состав проекта, делю работу на этапы, описываю результат каждого, считаю сроки и стоимость. Решаю, что действительно нужно этому объекту, а без чего можно обойтись. В итоге получается документ, по которому заказчик может сравнить предложения и принять решение.
Долгое время мне казалось, что чем подробнее я всё распишу, тем понятнее будет наша работа и тем проще человеку будет выбрать. Сейчас вижу и обратную сторону: подробное коммерческое предложение постепенно превращается в бесплатную предпроектную работу. Архитектор уже разобрался в задаче, собрал структуру будущего проекта и предложил, как двигаться дальше. А заказчик в этот момент может еще не понимать свой бюджет, сроки и вообще готов ли он начинать проект.
Клиент, конечно, не обязан выбирать нас, отказы были и будут, но тратить день на глубокую проработку задачи разумно, когда понятно, что обе стороны всерьез рассматривают совместную работу.
Поэтому сейчас я меняю этот процесс. Сначала коротко знакомимся и обсуждаем задачу, сроки, бюджет, критерии выбора и кто принимает решение. После этого я даю ориентир по составу работ и стоимости. Если понимаем, что подходим друг другу, готовлю подробное индивидуальное предложение. Так заказчик быстрее понимает, подходит ли ему наш формат и бюджет, а архитектор не делает часть предпроектной работы еще до договоренности о сотрудничестве.
Коммерческое предложение должно помогать принять решение, но где проходит граница между продажей и уже выполненной работой? Как вы считаете: подробное индивидуальное КП — всё еще часть продаж или за такую проработку уже стоит брать деньги?
1👍4❤3🔥1
Недавно в одном из проектов мы работали с графическим дизайнером над навигацией. Задача была собрать систему, которая помогает ребенку, родителю и специалисту ориентироваться в пространстве. Графический дизайн здесь работает не как «украшение» пространства, а как часть опыта человека внутри него.
Первый вариант оказался слабым, и сразу стало понятно: проблема не во вкусе. Дизайнер почти не задавал вопросов, а в таких проектах именно вопросы показывают, насколько человек понял задачу, контекст и людей, для которых он работает. После обратной связи мы тоже не увидели того качества погружения, на которое рассчитывали, и в итоге сотрудничество не продолжилось.
Эта история заставила меня иначе посмотреть на портфолио. Оно показывает, что человек умеет делать хорошие работы, но не всегда показывает, как он мыслит внутри задачи, как слышит обратную связь и погружается в процесс. А в сложных средовых проектах это иногда важнее самой красивой картинки.
Поэтому теперь, прежде чем нанимать человека, я всегда даю тестовое задание — это проверка совпадения мышления, понимаем ли мы задачу одинаково и сможем ли работать вместе.
Первый вариант оказался слабым, и сразу стало понятно: проблема не во вкусе. Дизайнер почти не задавал вопросов, а в таких проектах именно вопросы показывают, насколько человек понял задачу, контекст и людей, для которых он работает. После обратной связи мы тоже не увидели того качества погружения, на которое рассчитывали, и в итоге сотрудничество не продолжилось.
Эта история заставила меня иначе посмотреть на портфолио. Оно показывает, что человек умеет делать хорошие работы, но не всегда показывает, как он мыслит внутри задачи, как слышит обратную связь и погружается в процесс. А в сложных средовых проектах это иногда важнее самой красивой картинки.
Поэтому теперь, прежде чем нанимать человека, я всегда даю тестовое задание — это проверка совпадения мышления, понимаем ли мы задачу одинаково и сможем ли работать вместе.
2👍6❤5🔥1
Вот уже 14-й год люди приходят на ярмарку Cosmoscow, чтобы увидеть новое в современном российском и международном искусстве. Посетители ходят между стендами, рассматривают работы, читают подписи, пытаются понять идеи. Но чаще всего человек на ярмарке остается зрителем, а не участником процесса. В этом смысле ярмарка во многом похожа на музей.
На стенде Roommate нам захотелось эту дистанцию изменить. Наташа Бричаева, основатель галереи Roommate, придумала концепцию стенда «Невыносимая легкость бытия» — проект о человеке, который меняется со временем и при этом пытается сохранить в себе что-то настоящее и устойчивое.
В центре стенда Наташа хотела поставить качели-балансир и предложила мне их спроектировать. Равновесие в этой концепции — не просто метафора, это постоянная попытка удержаться в движении. Человек садится на качели и перестает быть только зрителем, а стенд в этот момент перестает быть местом, где искусство только рассматривают.
Посетители садятся, качаются, смеются, пытаются поймать баланс, фотографируются. Мне нравится видеть, что объект меняет поведение людей и сам сценарий взаимодействия с пространством. Очень круто, что эти качели появились не в детском интерьере, а во взрослой культурной среде.
Образ и форму балансира придумала я. Декор из белого папье-маше сделал архитектор и художник Влад Шевченко. Концепция стенда — Наташа Бричаева, галерея Roommate.
Cosmoscow еще идет, если будете на ярмарке, найдите стенд Roommate L21 и попробуйте поймать баланс.
На стенде Roommate нам захотелось эту дистанцию изменить. Наташа Бричаева, основатель галереи Roommate, придумала концепцию стенда «Невыносимая легкость бытия» — проект о человеке, который меняется со временем и при этом пытается сохранить в себе что-то настоящее и устойчивое.
В центре стенда Наташа хотела поставить качели-балансир и предложила мне их спроектировать. Равновесие в этой концепции — не просто метафора, это постоянная попытка удержаться в движении. Человек садится на качели и перестает быть только зрителем, а стенд в этот момент перестает быть местом, где искусство только рассматривают.
Посетители садятся, качаются, смеются, пытаются поймать баланс, фотографируются. Мне нравится видеть, что объект меняет поведение людей и сам сценарий взаимодействия с пространством. Очень круто, что эти качели появились не в детском интерьере, а во взрослой культурной среде.
Образ и форму балансира придумала я. Декор из белого папье-маше сделал архитектор и художник Влад Шевченко. Концепция стенда — Наташа Бричаева, галерея Roommate.
Cosmoscow еще идет, если будете на ярмарке, найдите стенд Roommate L21 и попробуйте поймать баланс.
1❤15🔥6⚡2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Наш «Балансир» попал в обзор Cosmoscow 2026 журнала Luxury Home.
Особенно приятно, что в статье рассказали не только о стенде галереи Roommate, но и о самом объекте и его авторах.
Для меня «Балансир» начинался с детского воспоминания о качелях. Но внутри выставочного проекта привычный функциональный предмет стал метафорой поиска равновесия и внутренней опоры. Интересно наблюдать, как предмет оказываясь на границе дизайна и искусства, и не перестает выполнять свою функцию, но приобретает еще один смысловой слой.
Авторы объекта — Мария Анисимова-Карасик и Влад Шевченко.
Читать обзор Cosmoscow 2026
Особенно приятно, что в статье рассказали не только о стенде галереи Roommate, но и о самом объекте и его авторах.
Для меня «Балансир» начинался с детского воспоминания о качелях. Но внутри выставочного проекта привычный функциональный предмет стал метафорой поиска равновесия и внутренней опоры. Интересно наблюдать, как предмет оказываясь на границе дизайна и искусства, и не перестает выполнять свою функцию, но приобретает еще один смысловой слой.
Авторы объекта — Мария Анисимова-Карасик и Влад Шевченко.
Читать обзор Cosmoscow 2026
1❤16🔥10
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
У нас в проекте «Тоша&Со» — потрясающие заказчики. Вдумчивые, включенные, очень неравнодушные к тому, каким получится пространство.
И при этом у них прекрасное чувство юмора. Сейчас в «Тоше» идет большая реконструкция и ремонт, и они начали снимать фильм с участием детей о том, как все это происходит…
Я очень люблю, когда в проекте есть все: серьезная работа, доверие, смысл и возможность вместе посмеяться!
Показываю первую серию. To be continued…🤍
И при этом у них прекрасное чувство юмора. Сейчас в «Тоше» идет большая реконструкция и ремонт, и они начали снимать фильм с участием детей о том, как все это происходит…
Я очень люблю, когда в проекте есть все: серьезная работа, доверие, смысл и возможность вместе посмеяться!
Показываю первую серию. To be continued…🤍
1🔥4😁1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Когда дети становятся соавторами пространства.
На видео дети, учителя и директор образовательного центра «Сфера» Елена Петрова осваивают новую игровую конструкцию. Кто-то пробует пройти весь маршрут, кто-то забирается наверх, кто-то устраивается в сетке. Пространство уже живет своей жизнью, и особенно интересно наблюдать, как каждый находит свой способ им пользоваться.
Для меня эти кадры особенно ценны, потому что за ними стоит история, которая началась год назад. Осенью 2025 года на встрече с ребятами мы обсуждали, чтобы они хотели привнести в пространство. Вместо обычного опроса предложили им рисовать и делать макеты, показывая, каким они хотели бы видеть центр и чем хотели бы в нем заниматься. В разных работах повторялось одно желание: забраться повыше, попасть на второй уровень, найти там свое место для игр, движения или просто отдыха.
Весной 2026 года Елена предложила нам разработать такую конструкцию. Мы снова встретились с детьми, обсуждали идеи, рисовали, делали макеты и постепенно собирали концепцию. В итоговый проект вошли конкретные предложения из детских работ: расположение, материалы, способы подъема, форма площадки.
Но соучаствующее проектирование не означает буквального переноса детских рисунков в архитектуру. Задача архитектора — понять потребности, которые стоят за предложениями, и найти для них безопасное, функциональное и реализуемое решение.
Нам предстояло учесть размеры и высоту рекреации, нагрузки, ограждения, безопасный подъем и спуск. При этом хотелось создать не просто площадку наверху, а последовательный двигательный маршрут: от скалодрома и рукохода через второй уровень к сетке и канатному тоннелю. Важно было и связать новую конструкцию с уже существующим рядом двигательно-игровым комплексом, чтобы они дополняли друг друга и не мешали детям пользоваться общей рекреацией.
Продумать двигательную и лазательную функцию мне помогал Роман Раух — специалист в области образования и проектирования детских развивающих пространств, методист Хорошколы и соучредитель педагогической лаборатории «ОБРАЗ». Предыдущий комплекс в этой рекреации мы тоже разрабатывали вместе.
Летом на основе детских предложений и наших обсуждений появился проект, а затем конструкцию построили. Теперь дети пользуются пространством, которое сами помогали придумывать. Для этого взрослым важно не только услышать их идеи, но и серьезно отнестись к стоящим за ними потребностям, взяв на себя профессиональную ответственность за их воплощение.
На видео дети, учителя и директор образовательного центра «Сфера» Елена Петрова осваивают новую игровую конструкцию. Кто-то пробует пройти весь маршрут, кто-то забирается наверх, кто-то устраивается в сетке. Пространство уже живет своей жизнью, и особенно интересно наблюдать, как каждый находит свой способ им пользоваться.
Для меня эти кадры особенно ценны, потому что за ними стоит история, которая началась год назад. Осенью 2025 года на встрече с ребятами мы обсуждали, чтобы они хотели привнести в пространство. Вместо обычного опроса предложили им рисовать и делать макеты, показывая, каким они хотели бы видеть центр и чем хотели бы в нем заниматься. В разных работах повторялось одно желание: забраться повыше, попасть на второй уровень, найти там свое место для игр, движения или просто отдыха.
Весной 2026 года Елена предложила нам разработать такую конструкцию. Мы снова встретились с детьми, обсуждали идеи, рисовали, делали макеты и постепенно собирали концепцию. В итоговый проект вошли конкретные предложения из детских работ: расположение, материалы, способы подъема, форма площадки.
Но соучаствующее проектирование не означает буквального переноса детских рисунков в архитектуру. Задача архитектора — понять потребности, которые стоят за предложениями, и найти для них безопасное, функциональное и реализуемое решение.
Нам предстояло учесть размеры и высоту рекреации, нагрузки, ограждения, безопасный подъем и спуск. При этом хотелось создать не просто площадку наверху, а последовательный двигательный маршрут: от скалодрома и рукохода через второй уровень к сетке и канатному тоннелю. Важно было и связать новую конструкцию с уже существующим рядом двигательно-игровым комплексом, чтобы они дополняли друг друга и не мешали детям пользоваться общей рекреацией.
Продумать двигательную и лазательную функцию мне помогал Роман Раух — специалист в области образования и проектирования детских развивающих пространств, методист Хорошколы и соучредитель педагогической лаборатории «ОБРАЗ». Предыдущий комплекс в этой рекреации мы тоже разрабатывали вместе.
Летом на основе детских предложений и наших обсуждений появился проект, а затем конструкцию построили. Теперь дети пользуются пространством, которое сами помогали придумывать. Для этого взрослым важно не только услышать их идеи, но и серьезно отнестись к стоящим за ними потребностям, взяв на себя профессиональную ответственность за их воплощение.
1🔥15
Немного приятных новостей: в Design Mate вышла моя статья!
Поговорили о том, как пространство влияет на наше поведение, откуда в архитектуре берется доверие и почему красота — это не только про картинку.
А еще заглянули в три проекта PLAYPLY: «Тоша и Ко», «Сферу» и Beehive.
В общем, немного архитектуры, немного психологии и много того, о чем я люблю думать и спорить :)
Читайте по ссылке!
Поговорили о том, как пространство влияет на наше поведение, откуда в архитектуре берется доверие и почему красота — это не только про картинку.
А еще заглянули в три проекта PLAYPLY: «Тоша и Ко», «Сферу» и Beehive.
В общем, немного архитектуры, немного психологии и много того, о чем я люблю думать и спорить :)
Читайте по ссылке!
2❤11🔥8👍3