Кто-то еще помнит MTV?

Так что же произошло? Почему история первого и одного из самых успешных телевизионных каналов, начавшаяся в 1981 году, закончилась в РФ в 2013-м, а в мире фактически в 2025-м?

Вы скажете: интернет победил телевидение.

Я вам отвечу: нет, это не так.

Итак, начнём с начала.

1 августа 1981 года в эфир впервые вышел музыкальный телеканал MTV. Команда с чётким пониманием того, что делает: не просто показывать музыку, а формировать музыкальную культуру.

Так начала создаваться империя музыки, трендов и новых веяний. Шли годы, канал крепчал, развивался, наполнялся свежими креативными умами.

К 1998 году MTV принадлежало Viacom — огромной американской медиакорпорации, в империю которой входили MTV, Nickelodeon, Comedy Central, VH1, Paramount и множество других проектов.

И вот российская компания ПрофМедиа подписывает соглашение с Viacom и запускает MTV в России.

Канал быстро набирает популярность и становится настоящим молодёжным рупором. Параллельно с мировой веткой он создаёт огромное количество собственных проектов.

Яна Чурикова, Антон Комолов, Тутта Ларсен, Александр Анатольевич, Ольга Шелест, Тина Канделаки, Василий Стрельников, Арчи и многие другие.

«12 злобных зрителей», «Обыск и свидание», «Тачка на прокачку», клипы, сериалы, юмор — всё это влияло на становление людей моего поколения, то есть миллениалов.

Хочешь понять миллениала — посмотри MTV 2000–2009 годов.

Но что же произошло в 2013-м?

Почему MTV ушло из России?

А MTV никуда не уходило.

ПрофМедиа просто не продлила соглашение с Viacom.

И сделала это осознанно.

MTV пыталось уйти в интернет: группы во «ВКонтакте», YouTube, цифровые проекты. Но зачем человеку смотреть MTV на YouTube, если можно сразу смотреть исполнителя?

А ведь телеканал — лишь вершина айсберга. За ним стоят продакшн, продюсеры, редакторы, режиссёры и огромная система производства контента.

С появлением YouTube люди получили возможность делать всё это самостоятельно.

Таким образом, ПрофМедиа раньше почувствовала провал коммерческой модели MTV в новой реальности, чем Viacom.

Именно в 2013 году Газпром-Медиа выкупил ПрофМедиа.

Но MTV в России на этом не закончилось.

Потому что MTV — это не договор на бумаге.

Это огромная команда профессионалов.

Так появился Николай Картозия, который пришёл на должность генерального директора MTV буквально за год до закрытия эфирного канала.

По сути, он готовил новый проект с новым пониманием потребителя и рынка.

И на той же частоте появился канал «Пятница!».

Уже не музыкальный.

Развлекательный.

Сегодня многие говорят: «Я не смотрю телевизор».

Но вы точно знаете «Орёл и решку», «Битву шефов», «Беременна в 16» и множество других проектов.

Картозия также руководит «Субботой!» и продюсирует проекты для других каналов.

А иногда — и отдельных людей.

По моему скромному мнению, если судить по его интервью, он даже сделал из одного доктора звезду всероссийского масштаба.

Я могу ошибаться. Дискредитировать коллегу не хочу, поэтому доктора не назову.

Основная часть команды продолжила работать. Кто-то ушёл в интернет, кто-то на телевидение, кто-то в продакшн.

А что же происходило с мировым MTV после 2013 года?

Неужели Paramount глупее Газпром-Медиа?

Нет.

Просто масштаб другой.

В 2019 году Viacom объединился с CBS, а в 2022-м компания получила название Paramount Global.

Мировое MTV тоже прошло трансформацию: от музыкального канала к огромному развлекательному бренду с реалити, сериалами, шоу и великолепными премиями, которые я до сих пор иногда пересматриваю.

Но постепенно стало понятно: как бренд MTV всё ещё имеет колоссальное влияние. А вот как телеканал уже нет.

Музыка ушла в интернет. MTV всё больше превращалось в бренд поп-культуры, а не в место, где эту культуру создают.

И в 2025 году начали закрываться последние специализированные музыкальные MTV-каналы в Европе.

Так закончилась эпоха.

Не потому, что MTV проиграло интернету.

А потому что MTV само когда-то придумало то, чем интернет потом заменил телевидение.

The Subtext — искусство понимать

Лучшая видеоигра всех времён — та, в которой в какой-то момент перестаёшь замечать, что играешь.

Для меня это The Last of Us.

Причём обе части вместе. Потому что первая без второй — великая история. А вторая превращает её во что-то гораздо более неприятное и взрослое.

TLoU часто называют интерактивным фильмом. Наверное, так проще всего объяснить человеку, который никогда в неё не играл.

Только есть одна проблема.

Кино оставляет тебя невиновным.

Ты можешь смотреть, как герой врёт, убивает, мстит, предаёт, но оставаться зрителем.

В The Last of Us контроллер у тебя в руках.

Первая часть сначала маскируется под историю о постапокалипсисе. На самом деле она про любовь. Причём не красивую и возвышенную, а эгоистичную, отчаянную и местами чудовищную.

Про человека, который однажды потерял дочь и больше не готов потерять ещё одного близкого.

Поэтому поступок Джоэла в финале одновременно ужасен и абсолютно понятен.

А потом выходит Part II и делает почти издевательскую вещь.
Она берёт человека, которого ты ненавидишь, и говорит:

Теперь ты — она.

Не посмотри на ситуацию её глазами.

Не выслушай её версию.

А именно — побудь ею.

Ходи её ногами. Спасай её друзей. Бойся за неё. Узнавай имена людей, которых несколько часов назад спокойно убивал.

И постепенно становится очень неуютно.

Потому что выясняется, что у врагов тоже есть друзья. У злодеев причины. А твоя абсолютно справедливая версия событий была справедливой только потому, что камера всё это время стояла с твоей стороны.

Для меня в этом и есть гениальность The Last of Us.

Это не история о зомби. И даже не история о мести.

Это история о том, как легко ненавидеть человека, пока не знаешь его историю.

Да, там невероятная режиссура. Музыка Сантаолальи, которую узнаёшь по нескольким нотам. Актёрская игра, после которой выражение «компьютерный персонаж» звучит немного нелепо.

Part II получила Game of the Year и множество других наград. Позже HBO превратил эту историю в большой сериал, собравший десятки номинаций на Emmy.

Но сериал, при всём уважении, для меня слабее игры.

Потому что Педро Паскаль играет Джоэла.

А Naughty Dog заставляет тебя им быть.

Наверное, поэтому я вообще не люблю называть The Last of Us «лучшей видеоигрой».

Это немного сужает масштаб.

Кино снимают камерой. Книги пишут словами. Музыку — нотами.

А эту историю рассказали контроллером.

И после финальных титров ты ещё какое-то время просто сидишь перед чёрным экраном.

Для меня критерий хорошего искусства примерно такой.

The Subtext — искусство понимать

«Сопрано» — возможно, лучший сериал в истории. И самое интересное, что он вообще не про мафию.

Мафия там скорее декорация. Как космос в хорошей фантастике. На самом деле «Сопрано» про довольно обычного мужика средних лет, у которого есть жена, дети, мать, работа, любовницы, лишний вес, тревога и ощущение, что лучшие времена почему-то уже закончились.

Просто на работе он иногда убивает людей. Такова специфика.

И вот это сочетание до сих пор работает гениально. Тони может обсуждать с психотерапевтом отношения с матерью, переживать из-за дочери, жрать мороженое перед телевизором, а через десять минут сделать что-то совершенно чудовищное.

И ты всё равно продолжаешь ему сопереживать.

Наверное, это главное достижение «Сопрано». Сериал не пытается убедить нас, что плохой человек на самом деле хороший. Он задаёт гораздо более неприятный вопрос: а что, если плохой человек всё равно человек?

Со страхами, обидами, любовью к детям, паническими атаками, сентиментальностью и совершенно искренним непониманием, почему жизнь не приносит ему счастья.

Причём Тони ходит к психотерапевту годами. Он постепенно начинает прекрасно понимать себя, откуда берётся его злость, почему он так относится к женщинам, что с ним сделала мать.

И практически не меняется.

Мне кажется, это одна из самых взрослых мыслей сериала: понять себя и изменить себя вообще не одно и то же. Иногда человек использует самоанализ не для того, чтобы стать лучше, а чтобы научиться красивее объяснять себе, почему он такой.

Поэтому «Сопрано» спустя четверть века почти не состарился. Гангстерская часть местами уже выглядит как хроника эпохи, а Тони нет.

Мужчина, у которого вроде бы есть деньги, власть, семья, друзья и статус, сидит напротив психотерапевта и пытается понять, почему ему всё равно хуёво. Напомню, что на момент первого сезона Тони примерно 37-39 лет. Те, кому сейчас за 30, как ваше ничего?)

Очень современный сюжет.

Самое страшное в сериале, совсем не убийства, а то, как ты с возрастом понимаешь главного героя.

Части актеров уже нет. А концовка сериала остаётся гениальной, даже ее скопировал комедийный автобиографичный сериал Криса Рока “Everybody hates Kris”

The Subtext — искусство понимать