В безымянном районе города скопилась шпана бездомных, алкоголиков и наркоманов, которые считались гражданским отребьем. Главный Дом решил, что проще собрать их в старом городе и дать возможность выжить самостоятельно, надеясь, что они сами исчезнут. Однако такие люди были не в силе сопротивляться, и одному человеку это позволяло действовать свободно

В этом районе часто появлялись большие черные машины со странной символикой. Из них выходили люди в черных костюмах, а на лице зияли маски, они забирали до нескольких десятков человек и уезжали на запад, не объясняя причин и не возвращаясь обратно. В последнее время вместо них стали появляться люди в странной механической броне из синеватого металла, но ничем не отличающиеся от предыдущих похитителей. Именно из-за них он начал бояться темноты

Тьма и безысходность охватывали сознание, и единственный малейший огонек, вспыхнув в этом мрачном пространстве, мог бы осветить его целиком. Легкий холодный дым, словно забытое эхо прошлого, начал окутывать всё вокруг, и в его завесе засияло кольцо — архаичный нимб, обрамляющий эту зловещую сцену. В своем бестелесном обличии душа предстала перед лицом Смерти, которая явилась в своём истинном виде

Когда Рэнд и Таку сообщили ей о том, что Мэнд похитил “Союз масок», она не пожелала верить в это, но, тем не менее, решила проверить информацию. Вдобавок, ее серьёзно встревожило известие о появлении таинственной театральной маски. Из-за этой проблемы ей пришлось оставить Смерть, чтобы сбить с толку преследователей, и она выбрала путь в обход, предполагая, что «Союз» начнет поиски на северных дорогах, ведущих к ее двухэтажному дому. По привычке тихо ругаясь на Инисов, Психагог вошла в дежурное помещение и попыталась отключить замки. Искры, вылетевшие из замкнувших механизмов, обожгли ее, но больше никакой реакции не последовало. Поняв, что, скорее всего, замки просто заклинило, Агему вернулась и стала пытаться приподнять створку, время от времени вспоминая о её «родственниках» и их любовных интригах с техниками, которые их создавали. Но, случайно подняв взгляд вверх, она увидела, что в механизм над входом наполовину воткнут длинный изогнутый нож, который преграждал движение шестерен. «Что это за безобразие? — нож был сизого цвета, изготовленный из титана значит, невероятно ценный и надёжный. — Похоже, мы нашли новые приключения»

Ночь закончилась. Божественная пелена солнечными лучами пролилась над Люцерном. В небольшой гараж, переоборудованный под мастерскую, солнечный свет не проходил сквозь толщи кирпичных стен. Мортейр неспешно спаивала детали украшения; работа почти закончена, а свет лампы отражал его бытие. Ровные изгибы мельхиоровой проволоки создавали спиральное очертание кольца. Ее обнаженные руки из прочного титана с совершенством справлялись с задачей сделать его ровным с идеальной формой.
Лампа, которая освещала часть помещения, замигала. «Однажды я отключу эту дурацкую систему!» — выругалась она в пустоту и добавила несколько крепких слов вдобавок. Не отражая высокий ум его создателя, лампочка должна была стать способом достучаться до мастерского затворника, пока та сутками не выходит наружу, забивая свои воздухоотводчики выбросами станков. Мортейр оскалилась, оставляя на своем лице пугающее неестественное выражение.
Она, полностью состоящая из стали, совсем недавно была известна под другим именем. Живой ребенок из кожи и плоти вышел из семьи со средним достатком, пока в момент сам не потерял свой облик. Хрупкое тело сменил титан, все органы — генераторы, а что-то живое покоится в теле без надобности. Это подобие человека нельзя назвать синтетическим организмом; живое, с чувствами и эмоциями, оно способно говорить и мыслить, как настоящее. Оно все еще черствое, раздраженное, способное убить и ранить, и такое же величественное. Под стать статусу Божества. Прожженный ум стального робота нашел место отпущения в душах людей, убивая их, оставляя после них кости, метан и нитроген. Во время становления андроид по-настоящему познакомилась с Áгему — ювелиром по образованию и писателем-переводчиком по профессии. Оттуда у робота и появилась тяга к украшениям.
Она облачалась в искусственную кожу, и Агему всегда с интересом наблюдала как она оголяет роботизированную руку, очеловечено двигая своей конечностью.
На экране рации светилось имя «Агему». Она нажала на кнопку ответа и услышала ее голос.

Дождь начинал рассеиваться по территории кладбища, и Мортейр дрогнула. Жуткие помехи и шум на улице сменились гробовой тишиной, и непонятно, это ли главная причина остановившихся сбоев внутри тела или только следствие. Открыв глаза, она не ожидала увидеть себя лежащей на могиле. «Что случилось? — параллельно разжимая кисти рук, которые некогда причиняли ей дискомфорт, она оглянулась. — Кто-то был рядом». Ее разум одолела белая пелена, и, как по накатанной, загудело все титановое тело, а залитое внутрь масло теперь пахло жженым металлом

Часть забора рядом с калиткой была выломана. «Работа Мортейр, — догадалась Агему, — довольно нечеловеческая рука изогнула вырванные штыки». Забор выглядел очень прочным; по-видимому, Мортейр не просто изогнула штыки, а перед этим подпилила некоторую их часть, о чём говорили трещины на них. Земля кладбища была полностью отдана могилам, узкие тропинки вели лишь вглубь, то есть к месту с большой «урбанизацией» этих самых могилок и надгробий.
Агему не знала, в какую сторону ей идти, но в какой-то момент она увидела яркий свет вдалеке и, не задумываясь, пошла ему навстречу. Этот свет оказался лишь бликом от механического глаза Мортейр, а не божественным проявлением, как подумала девушка. Она была уже в метре от Агему, но видно, как её зрачки рассматривали небольшую плитку с крестом. Она молча стояла с нахмуренным лицом и постукивала кончиками пальцев о надетую лощеную куртку

Смерть полностью состоит из титана. “Почти все органы — генераторы, а что-то живое покоится в теле без надобности”

Обладая острым языком, прямым и честным нравом, Смерть замечает недостатки общества и открыто высмеивает их. В диалогах она обрушивает критику на все, что можно. Она открыто может заявить о недостатках всех героев. Смерть не может принять цинизм и жестокость, равнодушие к близкому.
Мортейр – персонаж с мрачными намерениями. Ее цель – разрушить все, что не работает, и она считает себя своеобразным архитектором хаоса. Она движима идеей улучшения мира через его уничтожение – этот парадокс проявляется в каждом ее действии. Мортейр видит в разрушении не только метод, но и искусство

Если спросить Смерть, что важнее ей закона, то она честно ответит “Мир и любовь”, так как герой считает, что “Вся природа зла лежит в недостатке любви, и искренними подонками и жестокими диктаторами становятся те, кому этого не хватило”. Однако Смерть никогда не использует это в оправдание собственным плохим поступкам

Он шел по узкой улице, где черные нити извивались, словно живые веревки, обвивая его сапоги. Влажный воздух, пронизанный запахом гнили и маслянистой черной жидкости, разлитой под его массивными ковбойскими каблуками, душил его, проникая глубоко внутрь и отравляя. «Они» наблюдали за ним, их стеклянные глаза отражали его образ — искаженный, почти чужой.
Пока «они» искали женщину, она несла тяжелый крест, гвозди и тернии, сплетённые в кольцо. Ее пальцы сжимали оплот его падения. Шаг за шагом, вздымая над собой бремя, она приближалась к центру суда, где готовила ему последний акт милосердия — овеянное горечью милосердие.
«Cherchez la femme»
Он чувствовал, как судьба рвет его на части и невидимая громоздкая цепь, соединяющая его с тем бренем, убивала в нем все живое, когда сдавливала конечности. Руки его двигались лишь инстинктивно, будто под натиском ему приходилось сталкиваться с утягивающими ветвями.
Но то не было возрождением — то было падение, медленное и мучительное. Его сердце обросло железной броней, сковав в нем последнее живое. Он знал, что каждый в этом городе — заложник и его любовь здесь — значит видеть себя таким, каким его задумала сама «Она»