«Я помню, мы только готовились к съемкам — разговаривали, читали стихи. Это была потрясающая неделя: Тильда, Джим и я просто читали друг другу наши любимые произведения. Он говорил: «Послушайте эту песню, этот отрывок из Китса, из Рильке, кусочек Шекспира.Читали ли вы это? А вот теория Эйнштейна» Фильм наполнен всеми этими удивительными вещами. И, один раз вечером мы выпивали в баре, потом вышли наружу и Джим сказал: «Знаешь, Том, из всех фильмов, которые я снял, этот самый личный». Я почувствовал, как он переживает за картину, и понял, что мой долг — донести его переживания до зрителя. Моя задача — постараться сохранить его мудрость, его вкус и его сопереживание. В любом произведении искусства много личного. Нет смысла притворяться. Если нечто для вас очень важно, то есть шанс, что другим людям тоже будет до этого дело. Вы не должны думать об их реакции, просто скажите: «Это — моя душа, это то, как я вижу мир, и я надеюсь, вам это нравится. А если нет — извините, значит это не для вас»

Есть Адам и есть Ева, вампиры. Почему так? Пока что человечество не придумало более внятный синоним вечности. Если я сейчас скажу вам: «Я – вечный человек», вы посмотрите на мои морщины и пожмете плечами. Не поверите. А как только я говорю «вампир», вы понимаете, о чем идет речь. Нам кажется условностью лишь то, что эти вечные создания пьют кровь, но я бы сказал, что это символический процесс, кровь – хранительница информации, многовековая память предков, через кровь мы связаны с нашим первоисточником.
– Тильда Суинтон изумительно вампирична...
– Да, она великолепна. Когда я смотрел, как она идет по улицам Танжера, гибкая, стремительная, тонкая, с бледной кожей и горящими глазами, я понял: что попал в яблочко. В ней есть какая-то первородная грация зверя, та изначальная хищность, что досталась нам всем от природы, она и сейчас в нас есть. Иногда мы поступаем, руководствуясь инстинктами, а не социальными установками, и нас нельзя за это винить.

- Вы играете музыканта. Вы когда-нибудь мечтали стать рок-звездой?
- Ха! Я - рок-звезда? Это маловероятно. Я недостаточно крутой. Но было интересно примерить на себя эту жизнь. Мы с Джимом часами болтались в магазинах гитар. Он говорил: «Чувак, почувствуй эту верхнюю ми, в ней звучит настоящая боль».

- С ней нет. Она один из самых свободных духом людей, с которыми я когда-либо работал. В ней очень заразная непокорность духа. Она не обычная актриса, и никогда такой не была и, думаю, не хотела бы быть. Все это чувствуется как расширение границ внутри нее, или ее любопытство, в некоторой степени. Она работала над этим с Джимом в течение восьми лет, прежде чем я появился.