на будущей неделе, сразу после конференции по DH в Петербурге, — перемещаемся в Москву на конференцию «Векторы». она пройдёт в Шанинке с 18 по 21 апреля

в программу «Векторов 2024» вошла 31 секция, посвященные социальным и политическим наукам, философии и антропологии, истории и культурологии, психологии и юриспруденции, а также современным критическим теориям.

подробности о секциях можно найти на сайте конференции.

особо отметим темы 18–19 апреля — Бес/порядки текста: контексты и практики академического письма. расписание этих двух дней — тут.

до встречи в Москве 😎

5 коллекций данных для цифрового гуманитария

Интернет набит данными, но очень немногие датасеты сделаны гуманитариями и для гуманитариев. Собрал пять чисто гуманитарных источников данных, которые хорошо использовать в курсе анализа данных или программирования на DH-программах.

🎭 1. DraCor — корпуса и датасеты вокруг драматических текстов (с уклоном в network analysis, но не только). Один из очень немногих проектов, сумевших на базе “гуманитарного” стандарта TEI построить классную экосистему гуманитарных данных. Самые приятные данные дракора — это метаданные для каждого корпуса, которые вы можете скачать прямо на страничке корпуса, например, вот табличка для русского корпуса: https://dracor.org/api/v1/corpora/rus/metadata/csv Тут и классические метаданые вроде дат написания и публикации, и сетевые вроде плотности социальной сети в пьесе, и например соотношение мужской и женской речи…

Еще для каждой отдельной пьесы можно скачать сетевые данные (в gexf/csv/gml), речь персонажей, сценические ремарки… Ну и полную разметку в TEI, из которой все эти данные произрастают.

✒️ 2. Репозиторий открытых данных по русской литературе и фольклору — проект Цифровой лабы Пушкинского дома (ИРЛИ РАН), где цифровые филологи и не только публикуют датасеты и (иногда) код к своим исследованиям. Своего рода гуманитарный papers with code. Вот, например, данные и код к статье Кирилла Маслинского о том, какие животные чаще встречаются в каких жанрах детской литературе.

А еще там публикует новые датасеты сам ПушДом. Многие из них называются очень романтично. Скажем, Забытые романы русских писателей из фондов Пушкинского Дома (1857–1917)… Датасет с таким названием нужно обрабатывать под звуки романса “Отцвели уж давно хризантемы в саду”🍂

📚 3. European Literary Text Collection (ELTeC) — корпуса европейских романов, собранные с прицелом на репрезентативность и сопоставимость друг с другом. Целью было найти для каждой европейской литературы по 100 романов в диапазоне 1840-1920, чтобы они покрывали период более-менее равномерно, чтобы были представлены не только писатели-мужчины, чтобы бли длиной не менее 10000 слов и т.д. Не для всех корпусов это удалось, а русский корпус там совсем странный, но тем не менее — одна из немногих попыток сделать датасет, пригодный для “компаративистики” by design.

🏛 4. Госкаталог Музейного фонда РФ — свалка датасет по всему, что оцифровано во всех музеях России. Не так часто в нашей области можно найти наборы данных, где записей не тысячи, но миллионы. Качество очень разное, репрезентативность тоже под вопросом, но жемчужин в этом океане данных тоже море. Одну я здесь уже описывал.

🗺 5. Геоданные DHCLOUD. Тут лежат литературные карты в geojson, сделанные студентами гуманитарного факультета Вышки под руководством Бориса Орехова. Картографированы самые разные тексты: от маршрута Афанасия Никитина и до Приключений Капитана Врунгеля ⛵🐳

Сегодня — в Москве и в онлайне:

Центр полевых исследований приглашает на Кочующий семинар по книге Жана-Пьера Дюпюи «Знак священного».

Дюпюи — основатель Центра исследований по прикладной эпистемологии Политехнической школы Парижа, а ныне – профессор Стэндфорского университета. Опираясь на работы Ивана Иллича, Марселя Мосса, Рене Жирара и Макса Вебера, он показывает, как именно сакральное пронизывает явления нашей повседневной жизни в диапазоне от разнообразных политических бурлений и до новейших технологических прорывов.

Подробности и регистрация: https://msses.ru/announcement/kak-ya-perestal-boyatsya-i-polyubil-izuchat-sakralnoe-seminar-po-knige-zhana-pera-dyupyui-znak-svyashch/?clckid=48a946f3

архивные графики про экспорт и импорт за 18 век. цветные! с пояснениями!

https://archive.org/details/PLAYFAIRWilliam1801TheCommercialandPoliticalAtlas/page/n87/mode/2up

У нас с Ромой Солодковым вышел текст на сайте Institute of Network Cultures — о том, как дейтинг-приложения оцифровывают и дисциплинируют текучие идентичности пользователей.

Как писал Александр Гэллоуэй, цифровые интерфейсы — на самом деле трикстеры: они формируют пользовательский опыт, но всеми силами скрывают свое присутствие. Чем «тоньше» интерфейс, тем быстрее мы о нем забудем: такое-то действие всегда приводит к такому-то результату, и это гипнотизирует. В этом сходство интерфейсов и идеологии: мы даже не то что верим в интерфейсы, а просто разыгрываем причинные отношения, навязанные нам софтом, как если бы они были естественными законами.

Этот текст — часть многосоставного проекта, который мы назвали Interinterface. Еще он включает в себя интерактивное процедурное эссе, ранняя версия которого доступна на itch.io (а тут небольшое промо). Мы не проводим границы между «обычным» текстом и процедурным: оба эссе — часть одного исследовательского предприятия. Главная идея в том, что мы показываем интерфейсы изнутри: оказывается, это вовсе не прозрачная пленка, а пространство со сложной внутренней архитектурой. Интерфейс состоит из машин, манипулирующих временными потоками пользователей — а значит, и их субъективностями. Конечная цель этих машин — извлечение прибыли, а неизбежное следствие этого процесса — стандартизированные, нарезанные на равные куски идентичности пользователей дейтинг-эппов.

В общем, любые аффективные сервисы делают из наших тел сюрреалистский изысканный труп — коллаж из данных, предназначенный даже не столько для нас, сколько для машинного взгляда алгоритмов ИИ. Но, похоже, тут есть и фигуры удовольствия; этого нет в тексте, но сейчас мне хочется думать о способах наслаждения посредством (или поперек) интерфейсов — а также поперек ИИ, за ними спрятанного.

я люблю ксенофеминистский манифест и Ролана Барта 😑

Совет Тани Мисютиной: Об алгоритме Δλ
https://bureau.ru/soviet/20240515/?utm_source=tg-s-s-s240515-150524

Что общего между структурной антропологией Леви-Стросса, исследованиями шизофрении Грегори Бейтсона и американской либеральной технократией? Медиа-теоретик Бернард Дионисиус Геогеган уверен: связующее звено между этими элементами — кибернетическая теория. Сегодня мы расскажем вам про его новую книгу — «Код: от теории информации к французской теории».

Американские филантропы середины 20 века искали способ изменить мир — не отказываясь при этом от капитализма и индивидуалистских либеральных ценностей. С их точки зрения, причина всех социальных зол — плохая ментальная и социальная гигиена А поддержание гигиены — это вопрос техники: нужны только ученые, которые смогут перевести гуманитарное знание на технический язык.

Кибернетика, возникшая в середине 40-х, стала тем самым мостиком, соединяющим гуманитарное знание и технологизированную бюрократию. Статья Клода Шеннона «Математическая теория связи» положила начало теории информации — которая была достаточно общей, чтобы включить в себя самые разнородные дисциплины. Она позволяла компактно описывать любые символические системы: это могли быть и фонемы естественного языка, и узлы родовых систем в этнографии, и семейные роли в нуклеарной семье. То есть содержание символов — не важно; важны их системные отношения друг с другом.

И социальные, и гуманитарные науки сливались в единую науку о коммуникации, использующую (в той или иной форме) теоретический аппарат кибернетики: петли обратной связи, кодирование и декодирование, информация и энтропия. Например, антрополог Грегори Бейтсон утверждал (1956), что шизофрения у детей развивается из-за коммуникативного парадокса. Мать посылает ребенку двойное послание, то есть взаимоисключающие сообщения на разных уровнях — например, на вербальном уровне просит о заботе, но при этом физически его отталкивает. Шизофрения, в таком случае — это тактика, позволяющая согласовать эти противоречия (например, смешивая буквальные и метафорические смыслы в одном языковом плане).

Другой пример: лингвист Роман Якобсон, эмигрировавший в США в 1941 году, переводит структурную лингвистику на язык кибернетики. Совместно с Морисом Халле, лингвистом из MIT, Якобсон описывает фонемы русского языка как наборы бинарных оппозиций — звонкие/глухие, мягкие/твердые и т.д. В результате весь фонологический инвентарь оказался вписан в Шенноновскую теорию информации — и можно было, например, посчитать в битах «вес» каждого элемента.

Гуманитарные науки, вдохновленные кибернетикой, могут показаться холодными и нейтральными. Но это, как не устает напоминать Геогенан, лишь видимость. Над кибернетической антропологией Маргарет Мид и Грегори Бейтсона витает призрак колониальной этнографии: сложные общества колониальная власть превращает в живые музеи с туземцами, проницаемые для взгляда исследователей. Психологические исследования Бейтсона тоже прочно связаны с государственной биовластью. Их основные герои — субальтерны: пациенты психиатрических лечебниц и члены «неблагополучных» семей.

На протяжении всей своей истории кибернетика была не только наукой о контроле и управлении; она была и наукой для контроля и управления. Нужные им данные ученые получали, наблюдая за наиболее уязвимыми людьми — даже не людьми, а целями; но полученные ими выводы распространялись на все общество в целом. Закономерным итогом этого процесса стала тотальная датификация каждого и каждой: сегодня все мы — ходячие датасеты для тренировки ИИ.