Автоматизация сделает гуманитарные науки более человечными?

«Автоматизация — это метод, который избавляет людей от необходимости действовать как винтики в машине», — так писала антрополог Маргарет Мид в своей колонке для журнала Redbook в 1963 году, отвечая на вопрос читателя о том, не притупляют ли все эти инженерные достижения человечность.

Кажется, она была уверена в том, что автоматизация рутинных задач в будущем даст нам «время думать, рисовать, молиться, философствовать, наблюдать, изучать вселенную». Но, воображая себе машины, способные выполнять «тяжелую работу», Мид вряд ли представляла нюансы современного мира: ИИ довольно плохо таскают условные кирпичи, но на удивление хороши… в написании колонок с советами в стиле Маргарет Мид.

Историк и преподаватель Бенджамин Брин пишет, что теперь, когда у нас есть машины, которые могут, по крайней мере, притворяться, будто они философствуют, наблюдают и изучают, исследователям и преподавателям необходимо пересмотреть то, что считается «интеллектуальной рутиной».

«Генеративные системы искусственного интеллекта стремятся к усредненной, широко одобряемой точке зрения на проблему — и это полная противоположность тому, как должен мыслить хороший историк».

В то же время Брин подчеркивает, что LLM обладают значительным потенциалом в качестве инструментов, дополняющих традиционные гуманитарные исследования, и выделяет два варианта использования ИИ, которые заслуживают внимания:

— Классификация, сортировка, извлечение метаданных из больших массивов исторических источников;
— Автоматическая расшифровка рукописных документов (но только в том случае, если этим занимаются историки, обученные палеографии и способные проверить результаты).

Что делать в этой новой реальности преподавателям? Исследователь считает, что для студентов — особенно на ранних этапах обучения — жизненно важны креативность и способность решать интеллектуальные задачи самостоятельно. «Они должны знать, каково это — обдумывать сложную проблему или писать объемную исследовательскую работу без использования ИИ».

Поэтому Брин предлагает своим студентам в качестве итогового задания в конце семестра выбрать один из вариантов. Они могут:
1) написать традиционную исследовательскую работу, пообещав, что не будут использовать инструменты ИИ;
2) или создать «цифровой артефакт» — визуализацию данных, цифровой гуманитарный проект, историческую симуляцию или даже образовательную игру, используя сочетание
– оригинального исторического исследования,
– общедоступного набора данных, который они собирают и критически анализируют, и
– компьютерного кода, сгенерированного с помощью инструментов искусственного интеллекта (например, Claude Code).

Автор пока не знает, к чему приведет этот педагогический эксперимент. Но, возможно, когда-нибудь нам удастся приблизиться к тому, о чем писал в своей колонке антрополог, однажды изменивший взгляд на природу человека.

Иллюстрация: газета New York Times, 1940

Пушкинскому Дому — 120 лет

15 декабря в 1905 году в Петербурге был основан Пушкинский Дом — ныне Институт русской литературы Российской академии наук (ИРЛИ РАН). 

Сегодня ИРЛИ РАН — главный академический центр по изучению и сохранению наследия русской литературы, колоссальное хранилище, которое содержит свыше 3 миллионов рукописей, фонды писателей, критиков, литературоведов, а также архивы журналов XIX–XX веков, коллекции отдельных автографов и архивные материалы художников, музыкантов, артистов, педагогов, деятелей Церкви.

Значимые направления работы Пушкинского Дома — цифровая лаборатория с репозиторием открытых данных и фонограммархив, в котором сосредоточены десятки тысяч звукозаписей, сделанных в фольклорных и лингвистических экспедициях отечественными учеными начиная с 1890-х годов. Кроме того, именно в Пушкинском Доме был придуман и организован масштабный цифровой научно-просветительский проект Пушкин ⟨цифровой⟩: пользуясь случаем, вспоминаем о специальном выпуске «Цифровой среды» ИЦГИ СФУ — «Пушкин ⟨цифровой⟩: от научных структур к структурам интерфейса».

Фото: Пушкинский Дом на Васильевском острове, Wikipedia