Поддерживать : @proxyfiners
https://t.me/ProxyFree_Ru

Очень малое в человеке является врождённым; большая часть того, что, как утверждается, присуще ему от природы, является приобретённым и, следовательно, изменчивым по мере изменения условий; важнейшие особенности человека — речь, разум, социальность — не являются дарами природы, а плодом его воли. Но именно на последнем примере становится ясно, что концепция природы, которую предполагает политическая философия Гоббса, является дуалистической: идея цивилизации предполагает, что человек, благодаря своему разуму, может поставить себя вне природы, может восстать против природы. Этот дуализм прослеживается на протяжении всей философии Гоббса, в том числе и в противопоставлении status naturalis и status civilis. Противопоставление природы и человеческой воли скрывается за монистической (материалистическо-детерминистской) метафизикой, которую проповедует Гоббс и которую он был вынужден принять просто потому, что не видел иной возможности уйти от «субстанционалистского» представления о разуме и, следовательно, от «царства тьмы». Эта дилемма, которая не была устранена до появления Канта и его последователей, является решающей причиной материалистическо-детерминистской теории Гоббса, которая не только не нужна его политической философии, но фактически ставит под угрозу саму основу этой философии. Признаком этого является то, что моральная основа его политической философии становится все более замаскированной по мере продвижения эволюции его естествознания.

Strauss L. "The political Philosophy of Hobbes"

Боккаччо уже не тот

Гоббс и либерализм.

Я специализируюсь на Гоббсе примерно 4 года. И тут нечего скрывать - с самого начала тезис, что именно этот мыслитель является основателем либерализма, меня экзистенциально не устраивал. В том смысле, что я на уровне дотеоретической пресуппозиции подходил к Гоббсу с правой, этатистской стороны. И это достаточно распространённый подход.

В каком отношении Гоббса всё-же можно назвать основателем либерализма? Как минимум, благодаря двум особенностям его теории. Во-первых, Левиафан требует лишь внешнего подчинения, сохраняя внутреннюю свободу индивида. Грубо говоря, индивид вправе иметь какие угодно убеждения и делать всё, что угодно, в своей частной жизни, если это никак не противоречит целостности государства. Во-вторых, Гоббс вводит понятие естественного права (jus naturale), то есть по природе и при рождении данной возможности делать всё, что требуется, для сохранения собственной жизни. Таким образом, индивид волен не подчиняться даже Левиафану, если тот принуждает отдать за него жизнь. По сути, вот она - первая часть тезиса из Декларации независимости 1776 года. Наверняка можно найти и другие признаки.

И тем не менее. Давайте попробуем найти соответствие критериям либеральной теории. Их выдвигала масса мыслителей, поэтому для когерентности возьмём одного - представителя австрийской школы Людвига фон Мизеса. У него есть одноимённая работа "Либерализм" 1927 года. В ней содержится целый перечень критериев. Я обращу внимание на несколько наиболее явных пунктов.

Первое - это примат частной собственности. У Гоббса этого примата нет, зато он есть у Локка. Второе - это индивидуализм. Спорно, но Ad hoc скажем, что он отчасти заложен как в теории Гоббса, так и, наверняка, в теории Локка. И всё-же общество важно лишь для второго, а для первого - государство. Третье - минархизм, представление о государстве как арбитре и минимальном необходимом зле. Надо ли говорить, что это никак не соотносится с этатизмом Гоббса, зато очень хорошо соотносится с теорией представительства и общественной прерогативы Локка. Четвёртое - пацифизм и свободная торговля. Вспомним, что это вполне соответствует естественному состоянию Локка, где все находятся в благоденствии, и уж никак не "войне каждого с каждым" Гоббса.

Ну и подчеркнём самое важное. Классический либерализм полностью отвергал модель абсолютизма. Теория Гоббса - она буквально такая, насквозь абсолютистская. Поэтому для меня странно, когда делают акцент на том, что Гоббс первый теоретик либерализма. Это так лишь в меньшей части, в большей - нет. Первый теоретик либерализма это Локк. И Милль.

Несмотря на то, что я работаю на телике, всякий раз, как меня где-то представляют журналистом, я от этого названия открещиваюсь. В этом есть не только чисто профессиональная акцентуация, ведь деятельность моя де-факто корреспондентская и, в лучшем случае, репортёрская. Но в этом я также чувствую, неверное, некоторое высокомерие и снобизм. Причём небезосновательно. Мол я, как прежде всего философ, занимаюсь более глубокими вещами, тогда как журналистский стиль - это на самом деле скольжение по поверхности и дилетантизм. По-правде говоря, философы презирают журналистов.

Изначально, когда почти 2 года назад я создавал этот канал, разумеется, думал, как его назвать.

Был вариант "Пантагрюэлист". Хлёстко, соответствует моей любви к смеховой культуре Средневековья и Ренессанса (привет Бахтин), но по смыслу всё-же несколько трикстерски. Не вполне соответствует этосу моей подачи и поднимаемых тут тем. Я не стремлюсь пользоваться приёмом амбивалентности.

Второй вариант был концептуален, хорош. Ernstfall. Это немецкое понятие буквально переводится примерно как "серьёзный оборот дел": критический момент, требующий решительного действия. Это абсолютно соответствует этосу канала и моему акценту на Шмитте. И Ernstfall мне очень даже нравится. Но это название пришло мне позже, чем то, как в итоге называется канал.

Итак, Cryptoradical. Собственно, тут всё просто и даже как-то слишком в лоб. Скрытый радикал. Право-консервативная ориентация мысли, симпатизирующая не вечной дискуссии, но экзистенциальному решению.

Г.Гессе. Степной волк

"Философы знают, что жизнь, не посвященная философии, а следовательно, в частности, и политическая жизнь, напоминает жизнь в пещере столь сильно, что город можно отождествить с Пещерой. Обитатели Пещеры (то есть люди, философами не являющиеся) видят только тени вещей. Это значит, что все, что они видят, они воспринимают в свете собственных мнений, освященных делами законодателей, воспринимая образцы справедливости и доблести, то есть того, что относится к общепринятым мнениям, и не зная, что эти их самые непоколебимые убеждения ничем не отличаются от простых мнений. Ибо даже если самый лучший город основан на величайшей лжи, пусть и благородной, то стоит ожидать того, что мнения, на которых основаны несовершенные города, или в которые они верят, не будут истинными. Именно лучшие из нефилософов, добропорядочные граждане, страстно привязаны к этим мнениям и поэтому настроены наиболее решительно против философии, которая является попыткой выйти за пределы мнения, к знанию: толпа не столь легко убеждаема философами, как мы простодушно предполагали на более раннем этапе спора. Это и есть подлинная причина того, почему тождество философии и политической власти, откровенно говоря, крайне мало вероятно: философия и город устремлены в направлениях, противоположных друг другу".

Л. Штраус, "Введение в политическую философию"

"Фундаментальная перемена, которую мы сейчас пытаемся описать, обнаруживается в замещении «естественного закона» «правами человека»: «закон», предписывающий обязанности, был заменён «правами», а «природа» была заменена «человеком». Права
это моральный эквивалент Ego cogitans. Ego cogitans
полностью эмансипировалось от «природной опеки»
и теперь отказывается подчиняться какому-либо
закону, не являющемуся исключительно его творением, или подчиняться любой «ценности», о которой ему не известно, что это его собственное порождение".

Л. Штраус, "Город и человек"

Готовим к публикации с доктором философских наук, антиковедом и медиевистом Евгением Васильевичем Афонасиным

Отечественное гоббсоведение в надёжных руках, если верить тому, что ещё читают с этой книгой 😂

Новое интервью Дудя с "Народным губернатором Донбасса" Губаревым - просто на одном дыхании. Все 4 часа. Давно такого не испытывал. Рубяще-откровенно, пусть местами и одиозно. Но точно заслуживающе быть услышанным.

На прошлое мы неизбежно смотрим глазами настоящего. Например, учитывая почти непрерывный имперский историко-политический контекст развития русского государства, у отечественных интеллектуалов совершенно естественен несоизмеримо больший интерес к "Государю" Макиавелли, чем к "Размышлениям о первой декаде Тита Ливия", республиканские принципы которой едва ли соприкасаются с этим самым контекстом. И совершенно обратная ситуация в США, где magnum opus'ом Макиавелли считаются именно "Размышления...". По крайней мере об этом пишет Штраус.