[…] Когда я ищу шанс в позиции, я задаю себе вопрос: есть ли способ тонко создать маленькие проблемы, на которых соперник может споткнуться? Свести его варианты с четырёх-пяти приемлемых к двум, а иногда и к одному. Но это балансирование — потому что ты ведь не хочешь и переходить границы.

Маниакальный драйв моих молодых лет, требование всегда быть абсолютно лучшей версией самого себя — у меня его больше нет. Мне это кажется слишком утомительным.

Когда я полностью включён, я обычно играю на пике. Когда нет — играю чуть хуже.

Я долго взвешивал решение оставить чемпионский цикл. Когда я наконец решился, всё было увязано с одной вещью — матчем на первенство мира по шахматам, который ни в один момент не приносил мне особой радости. Зачем мне тратить столько времени на то, что мне не нравится?

Сейчас я значительно более счастлив. Но у меня остаётся долг перед моей семьёй — работать и обеспечивать её. Это всё ещё моя работа, и я её делаю.

Когда не получаешь искупления через хороший результат — это немного тяжело. Но это гораздо проще, когда я возвращаюсь домой к жене и ребёнку. Тогда уже трудно слишком сильно расстраиваться.

[…] Моя жена родилась в Гонконге, выросла в основном в Сингапуре, и она привносит в дом немного другой подход, чем тот, что был бы в Норвегии.

Что касается сына — я просто хочу, чтобы он был счастлив и здоров. Мой собственный отец сознательно держал дистанцию, когда мой талант стал очевиден, — он избегал советов, боясь сделать что-то не так. Шахматы в итоге просто стали моим делом. Пока с детьми в жизни всё хорошо, дай им просто делать своё и находить собственный путь.

Я не впадаю в депрессию. Я просто злюсь — и пытаюсь нанести ответный удар, выиграть следующую партию.

[…] Это настолько выдающиеся таланты, что, когда появляется талант уровня Абдусатторова, уровня Синдарова, — это просто жемчужины, это что-то невероятное.

Поставить это на поток нельзя. Развитие шахматных талантов нельзя купить. Деньги, внимание, культура — всё это помогает таланту раскрыться, но самого таланта они не создадут, родить его вы не можете. Госпрограмма не создаёт талант такого уровня, как Абдусатторов или Синдаров, — но она может его отобрать, найти и взрастить. Вполне можно представить ситуацию, когда какое-то время у нас не будет талантов такого масштаба, потому что они по-настоящему выдающиеся — по любым историческим меркам.

Рейтинг-лист в этом смысле обманчивый. Мне говорят: они сегодня четвёртый, пятый. Но сегодня о них нельзя говорить как о четвёртом и пятом — по достижениям они скорее первый и второй. Те, кто держится в рейтинге выше них, держится во многом потому, что у них уже был высокий рейтинг тогда, когда наши ребята ещё только росли.

Ни у каких двух шахматистов мира на сегодняшний день нет тех достижений, которые есть у Синдарова и Абдусатторова за последние шесть месяцев. Если бы рейтинг считали немного по-другому, агрессивнее — как в теннисе или в других видах спорта, — у них, несомненно, был бы сейчас номер один и номер два, а не четвёртый и пятый. То есть на сегодняшний день это два абсолютно топовых шахматиста. Это, конечно, не значит, что так останется навсегда, но всё-таки шахматисты, которые сегодня по сути первые-вторые в мире, скорее всего, останутся в обойме надолго — слишком высоки достижения. Это как теннисист, который стал первой ракеткой мира: из элиты он потом вылетает редко.

Во-первых, он абсолютно невероятного таланта. Я играл с ним турнирную партию, когда ему было лет тринадцать. В тринадцать лет он играл примерно в ту силу, в которую я играл в двадцать пять. Плюс он невероятно работоспособный, плюс он невероятно любит шахматы, плюс у него огромные амбиции и большая поддержка. То есть у него очень много причин быть шахматистом топ-уровня.

Синдарова я знаю гораздо хуже. Абдусатторова я долгие годы тренировал лично, а с Синдаровым мы пересекаемся в основном на общих занятиях в команде. Достижение абсолютно выдающееся: начиная примерно с ноября, включая Кубок мира и турнир претендентов, он играет в какую-то невероятную силу.

[…] Какого Гукеша и какого Синдарова мы увидим на матче за первенство мира — на самом деле абсолютно неясно. У Гукеша был период, когда казалось, что с ним практически невозможно играть, шахматист невероятной силы, — а потом в какой-то момент это прекратилось. У Синдарова сейчас именно такой период. Матч на первенство мира — совсем другая вещь по уровню давления. Я и сам играл в чемпионатах мира, и секундировал на таких матчах: там всё меняется. Был абсолютно топовый Гукеш и был разобранный Дин Лижэнь, а матч между ними этой разницы совершенно не показал.

Но на сегодняшний день Синдаров — вне всякого сомнения фаворит. По его результатам за последние полгода он был бы фаворитом в любом матче, с абсолютно любым соперником. Что будет в декабре — сказать сложно.

Сломанный цикл матчей за первенство мира — это не проблема Гукеша и не проблема Синдарова. Это вина Магнуса Карлсена, который не отработал до конца своё обязательство перед шахматным миром. Я немного знаю Магнуса как человека — мы давно в одном мире. Ему абсолютно наплевать на то, что думаю про него я, что думает про него шахматный мир и какие на нём обязательства перед историей. Он не такой человек — поэтому он и такой великий шахматист. Было бы лучше, если бы он нашёл в себе мужество в какой-то момент проиграть матч за первенство мира — скажем, Синдарову. Это сделало бы ту победу ещё весомее. Ведь в какой-то момент мы все проигрываем новому поколению. Мы же читали «Маугли»: приходит новый волк, и Акелла промахивается. Это святая обязанность Акеллы — в какой-то момент промахнуться.