Crestbook Шахматы

Народицкий начал свой 17-й вечерний стрим, выглядя уставшим, но говоря и ведя себя вполне адекватно. Внезапно, примерно через 1,5 часа игры (без ухода от стола и без перерывов), он начал вести себя всё более неадекватно и нетипично для того Даниэля, к которому мы привыкли.
Чат, сначала удивлённый, с каждой минутой становился всё более обеспокоенным.
В конце концов Питер Джаннатос и Александр Бортник (которые живут в том же городе) лично приехали к нему домой примерно в 1:00 ночи по местному времени. Как можно увидеть, просматривая эту душераздирающую запись стрима, они убедили Даниэля прекратить стрим (но «разрешили» ему продолжить играть).
При просмотре второй половины стрима очевидно, что что-то пошло очень не так: речь и поведение Народицкого создают впечатление не просто сильной усталости или недосыпа, а явно указывают на влияние неких сильных веществ.
Из токсикологического отчёта, опубликованного 20 января 2026 года, мы узнали, что друзья «изъяли примерно 40 таблеток, предположительно Adderall» (как будто они не знают точное название таблеток), и… вскоре после этого оставили его одного играть ещё 3,5 часа, не вызвав медицинскую помощь, которая была явно необходима.
Я не могу по-человечески винить их за это — в тот момент это был трудный выбор, полагаю. Конечно, они бы поступили иначе, зная, что произойдёт через несколько часов.
Но я подозреваю, что логичной причиной отказа от вызова врача были возможные последствия для Даниэля (и, возможно, для кого-то ещё) в случае последующих анализов, выявляющих вещества в крови.
Тем не менее, остаться с ним в ту ночь и/или на следующий день было бы ожидаемым шагом — на всякий случай. Не говоря уже о том, чтобы проверить его лично раньше, чем через сорок часов, что оказалось слишком поздно.
Но то, что случилось, уже случилось — в шахматах и в жизни нет возможности «взять ход назад». Я уверен, что они нелегко простили себе эту ошибку, которая, по-видимому, была (непреднамеренной) халатностью той ночи, даже если публично продолжают играть роль «друзей, сделавших всё возможное».
И я не хочу упрекать их за это неудачное решение. Однако то, что заслуживает упрёка, — это последующие заявления.
Г-н Джаннатос неоднократно в своих интервью прямо намекал на мою (выдуманную) роль в этой трагедии, прекрасно осознавая обстоятельства, которые указывали на гораздо более высокую вероятность того, что трагедия следующего дня была прямым следствием того, что они видели той ночью.
Лишь месяц спустя, когда кампания по моей дискредитации уже была развёрнута, он внезапно дал интервью, в котором сказал:
«Я действительно считаю, что всё произошедшее было либо естественным, либо случайным, но не самоубийством… Я не хочу вдаваться в детали окружающей обстановки, кроме того, что уже сказал, и уверен, что официальный отчёт о причине смерти будет опубликован, где эксперты смогут установить точную причину, и тогда люди сделают свои выводы.
Но, чтобы успокоить шахматное сообщество и дать некоторое понимание, я был бы шокирован, если бы официальный отчёт указал на самоубийство, учитывая то, что я видел в окружающей обстановке дома».
Я не буду подробно комментировать то, что он целый месяц молчал, наблюдая за грязной кампанией против меня и многочисленными угрозами и преследованиями, которым подвергались я и члены моей семьи, более того — подпитывая нарратив о моей прямой связи с этим инцидентом. Это просто…
Кроме того, в других интервью он рассказывал, что оставался у Даниэля до 3 часов ночи и вёл с ним долгий глубокий разговор на разные темы, включая — попробуйте угадать — да, меня.
Этот «глубокий личный разговор» якобы состоялся после того, как Александр Бортник ушёл около 2 часов ночи (по словам Питера Джаннатоса). В таком случае он должен был происходить во время интенсивной игровой сессии Народицкого, поскольку данные chess.com показывают, что он начал играть снова в 2 часа ночи и продолжал ещё более трёх часов без перерыва.

👍50❤11🗿8🤔4😁3331

3.62K viewsSergey Shipov, 20:34