— Извини.

— Мне плевать.

Как ушат ледяной воды.

Голос Эндрю мертвый. Ему плевать и на сами извинения, и на то, что Нил может сделать или не сделать в будущем. Это отвержение, навечно запертая дверь. Этот шанс был последним.

Пузырь лопается, и весь мир, громкий и безразличный, взваливается на плечи непомерной тяжестью. Паника тянет жилы, но Нил больше не имеет на нее права и заталкивает ее поглубже во внутренности.

— Ладно.

Машина резко тормозит, ремень безопасности впивается в шею. Колеса скользят по залитому ливнем шоссе, как по маслу, капот виляет, проходит по касательной вдоль дорожного ограждения. В свете фар мечутся крупные капли, бампер скрежещет о металл — и наконец все останавливается.

Мимо проносятся гудки, но Эндрю говорит громче:

— Не смей!

Не принимай это, не отказывайся так легко. Не бросай меня.

Нил не знает, что с этим делать, и просто пялится на Эндрю, вцепившегося в руль с ужасающей силой.

Внезапно все напряжение покидает его тело. Глаза закрываются, и он медленно опускается лбом на руль.

Молчание тянется, словно патока. Посторонние шумы глохнут, удаляются, пока не остается та тишина, которая бывает сразу после взрыва: когда он уже виден на горизонте, но звук еще не долетел.

— Я доверяю тебе.

Это не взрыв, это хуже.

Эндрю готовится платить.

— Нет.

— Заткнись, — Эндрю длинно выдыхает, — не тебе решать.

Дай мне победить в собственной битве.

— Сейчас не тот случай, — непонимающе хмурится Нил.

— Ошибки неизбежны.

И, о. Это не его слова. Вероятно, Добсон.

Нил морщится.

— Не позволяй мне их.

— Заткнись.

Эндрю снова напряжен, но не поднимает голову. Сражается, и Нил не должен вмешиваться, но его все еще крутит от бешеного отвращения:

— Никогда.

Эндрю бьет ребром ладони по рулю, то ли от злости на непрошеное обещание, то ли в попытке вернуть себе контроль.

Так или иначе, ни один из них не верит в возмездие и искупление. Так что.

Эндрю поднимает голову, глаза у него темные, уставшие. Он выкручивает руль и въезжает в неплотный поток медленно ползущих из-за непогоды машин.

Проходят минуты, прежде чем он заговаривает:

— Ты остаешься.

И на этот раз Нил ему верит. Но не спешит верить себе.

— Почему?

— Потому что мне плевать.

— Но…

— Когда ты сделаешь что-то не так, я скажу. Просто. Заткнись. Сейчас.

Право на ошибку.

Это. Точно слишком много.

Весь оставшийся путь Нил пялится на Эндрю, а Эндрю не говорит ему ни слова.


#эндрилы
#альтернатива

Стоны это выдумка

Уже не то чтобы вопрос, но пока еще провокация
Смакую, пока не понимаю (и не должна, вероятно)

— Динамит! Вы считаете себя феминистом?

Помимо прочего

Урарака беспощадна, Кацуки пытается не быть неловким и думает о своем платье, намеки на КацуДеку

платье:

Эндрю никогда бы даже не подумал: «рад, что ты не понимаешь». Не рад. Плевать. Но вот он здесь. И все совсем иначе, чем он мог себе представить.

Эндрю не приручается, хотя это чудовище его и не приручает. Лишь спрашивает. И Эндрю бессилен перед таким непробиваемым невежеством. Он чувствует себя обнаженным перед обездвиженным слепцом.

Зеркало

Эндрилы
au, fast burn, strangers to lovers

Черт, все, я за них глотки грызть готова

Нет, Нил не специально ищет драки. Но у него есть принципы. Или, вернее, приоритеты. И рефлексы ревностного параноика. И у Нила точно кровь в ботинке, но боли он не чувствует. Противно.

— Еще раз: на кой черт ты полез?
— У него был нож.
— У меня несколько ножей.
— А ты один.
— И что?
— Я не могу тебя потерять.
— Повторяешься, Джостен.
— Не нравится — обрабатывай информацию быстрее. Мне больше нечего тебе сказать.

Эндрю фыркает:

— Мне начинает казаться, что ты нарочно создаешь поводы для нелепого посттравматического секса.

За неимением альтернатив, Нил направляет на Эндрю пистолет, сложенный из пальцев, но с такой холодной уверенностью, будто пистолет настоящий.

Эндрю моргает — и это единственное, чем он выдает свое замешательство. Главное — молчит, а это все, что Нилу сейчас нужно. Он победил.

Или лишь выиграл мгновение.

— Ответ убил, — резюмирует Эндрю.

Господь, кажется, жизнь в бегах была не так уж и плоха. Там проблемы начинались и заканчивались за несколько быстрых ходов. По итогу ты либо жив, либо мертв. Все очень просто. А это что за тягомотина?

Нила тошнит. У него теперь есть будущее — и это именно оно тянется и тянется вперед, уже так далеко, что концов не видно.

И, да. Разумеется, он не может его потерять. Вот вообще.

— Ты слишком живой для мертвого.
— Тебе лучше знать. Это ты направил на меня пистолет.

О, Нилу не нравится, как это звучит. Очень-очень не нравится.

Он тут же разжимает сцепленные ладони и резко поднимает руки вверх, сдаваясь. Дыхания нет, все внутри срастается и каменеет.

Эндрю делает осторожный, едва заметный шажок назад.

Нил идиот и не справляется с этим.

Огромным усилием воли он давит из себя слова:

— Теперь видишь?

Эндрю вылетает из комнаты на полной скорости, даже не хлопнув дверью.

Нил позволяет коленям ослабеть, подкоситься, а воздуху ворваться в легкие со свистом. Он утыкается лицом в ковер, чувствуя кожей крошки и колючий ворс. Кислород достигает мозга, глаза слезятся.

Осознание, ошеломительное в своей новизне, не вызывает и грамма беспокойства. Никого нет, и Нил не стесняется беззвучно рассмеяться: он соврет, если скажет, что не возбужден сейчас.

Когда за Эндрю перестанут гоняться демоны, Нил обязательно скажет ему: «спасибо». За новые рефлексы.


#альтернатива
#эндрилы

Это к вопросу о диаметре ствола Глока, спасибо Никс, спасибо Мабороши

Кажется, у меня только два режима: выворачивать идеи до неузнаваемости, смеясь и радуясь, пока зал напряженно молчит, и отчаянная маргинальная драма
Это вне моего контроля

— доказано, хип-хоп жизнеутверждает
— /медленно оскаливается и салютует от виска/

Так резко с нихуя отпустило, что даже неловко
Несколько недель с накинутой на шею петлей закончились как некассовый ситком

Сколько бы я ни пыталась вычислить координаты воздушных карманов, ничего не выходит
Что доставляет вам удовольствие? — само предположение о существовании универсального ответа — пагубная роскошь
Не могу ничего поделать с тем, что все сложно