Санчеза охватывает ужас. Понимание происходящего приходит не сразу, а спустя пару, как ему показалось, долгих секунд. У его горла меч. Холодный и до ужаса острый. Он был совсем новым и отполированным, наточенным лично Санчезом. Тот меч, который он безответственно доверил своей подруге. И это стало ошибкой. Той, как казалось, необратимой ошибкой.

— Селф? — слова выходят тяжело, голос противно вздрагивает.

Ответа не последовало.

Нет, это уже не его подруга. Это чудовище, что заполонило её тело. То чудовище, что проявлялось чёрной липкой субстанцией на её исхудавшем за это время теле. Эта противная жидкость ползет по её лицу, склеивая ресницы левого глаза.

Селф долгое время игнорировала это. Прятала странные иссиня-черные пятна под тяжелыми стальными доспехами. Для чего нужен был этот героизм?

Прятать их получалось, пока жижа не поползла по шее. Почти все её тело было покрыто ею. Странное, липкое и солоноватое на вкус. Оно заставляло делать Селф странные вещи. Оно давно захватило её разум, только бездействовало. До этого момента.

Оно заработало в самый уязвимый момент. Тогда, когда Саша плакал. Когда его слова спотыкались о несуществующие кочки, когда он жадно глотал воздух и сморкался в платок, любезно предоставленный тогда ещё настоящей Селф.

Она была молчалива. Спросила разрешение, чтобы посмотреть меч. Начала про него расспрашивать, явно пытаясь перевести тему. А потом всё как в тумане. Она толкает его, и Саша падает спиной на массивное дерево позади него.

И мы снова возвращаемся к тому, с чего начали.

— Селф... Не надо этого делать. — Саша боится, понимает, что с огнем играет. Говорить старается медленно и внятно. Смотрит куда-то вдаль, лишь бы её глаза не видеть.

Наконец-то, осмелев, Саша смотрит на лицо юной девушки. Сначала хочется визжать, орать и просить о помощи. Следом где-то в животе всё крутит, у горла рвотные позывы.

Добрая часть лица была разъедена чем-то странным. Оно бурлило, продвигаясь по лицу всё дальше. Губы уже были в этой жидкости, они застыли в страшной, широкой улыбке. Лишь один правый глаз был чист, единственное, что осталось от той Селф.

Волосы, что были схожи с Сашиными по цвету, тоже были покрыты этой темной массой.

Взгляд у неё стеклянный, абсолютно пустой. Будто это кукла какая-то.

И Селф наклоняется, проводит остриём по тонкой коже, оставляя лишь тонкую царапину. Теперь каждое слово, каждое движение — рискованный ход. И игра идёт не на жизнь, а на смерть.



Идея для арта от Селф вдохновила меня на написание этого:4