#достоевскийпопонедельникам

Выходило, что остаётся жить минут пять, не больше. Он говорил, что эти пять минут казались ему бесконечным сроком, огромным богатством; ему казалось, что в эти пять минут он проживёт столько жизней, что ещё сейчас нечего и думать о последнем мгновении, так что он ещё распоряжения разные сделал: рассчитал время, чтобы проститься с товарищами, на это положил минуты две, потом две минуты ещё положил, чтобы подумать в последний раз про себя, а потом, чтобы в последний раз кругом поглядеть. <…> Когда он простился с товарищами, настали те две минуты, которые он отсчитал, чтобы думать про себя; он знал заранее, о чём он будет думать: ему всё хотелось представить себе как можно скорее и ярче, что вот как же это так: он теперь есть и живёт, а через три минуты будет уже нечто, кто-то или что-то, — так кто же? где же? Всё это он думал в эти две минуты решить! Невдалеке была церковь, и вершина собора с позолоченною крышей сверкала на ярком солнце. Он помнил, что ужасно упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от неё сверкавшие; оторваться не мог от лучей; ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он чрез три минуты как-нибудь сольётся с ними... Неизвестность и отвращение от этого нового, которое будет и сейчас наступит, были ужасны; но он говорит, что ничего не было для него в это время тяжелее, как беспрерывная мысль: «Что, если бы не умирать! Что, если бы воротить жизнь, — какая бесконечность! И всё это было бы моё! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счётом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!». Он говорил, что эта мысль у него наконец в такую злобу переродилась, что ему уж хотелось, чтобы его поскорей застрелили.
(«Идиот»)

Сегодня исполняется 203 года со дня рождения Ф. М. Достоевского. Этот отрывок из романа «Идиот», в котором князь Мышкин делится с генеральшей Епанчиной историей о человеке, приговорённом к расстрелу, но избежавшем его, так как в последнюю минуту казнь была заменена каторгой, описывает опыт самого Фёдора Михайловича, и у Достоевского есть замечательные письма по этому поводу, в которых говорится, что собственно ему открылось в тот момент и что именно он пережил.

Фёдор Михайлович — человек нешуточных страстей, во всех их проявлениях. Не случайно его считают сложным, неоднозначным и таинственным в самых обычных вещах. И в разные периоды своей жизни мы будто постигаем разных писателей в одном Достоевском и продолжаем задеваться вопросами.

Для Достоевского идея — живое существо и один из главных персонажей повествования. Он уходит от спокойно-картинного описания, принятого у Толстого и Тургенева, превращая их интеллигентные разговоры в настоящую драму. Он соединяет идеи и чувства в единую субстанцию. Неслучайно Мережковский предложил разделять романы Достоевского и Толстого по принципу двух начал: аполлонического — у Толстого, и дионисийского, в каком-то смысле даже вакхического — у Достоевского. Может быть, именно поэтому Достоевский оказался больше востребован нашей современной эпохой, когда столкновения идей и людей, страсть, которую они в это вкладывают, зачастую приводящая к разрушению основ бытия и законов миропорядка, и разворачивают нас в сторону Достоевского.

Достоевский — не «мёртвый классик», он вне времён, он живёт в собственном неповторимом пространстве. В которое мы имеем возможность погрузиться — надолго и по самую макушку, по-другому никак. Чтобы потом либо зачитываться всю оставшуюся жизнь, либо отвергнуть.

#Достоевский #персонадня #литературныйкалендарь

История одного портрета

В 1921 году к художнику Борису Кустодиеву обратились двое молодых учёных с просьбой написать их портрет.

Вот как рассказывал об этом сам Кустодиев Шаляпину, портрет которого он также писал в это время: 
— Пришли и говорят: «Вы знаменитых людей рисуете. Мы пока не знамениты, но станем такими. Напишите нас». И такие они бровастые, краснощёкие, такие самоуверенные и весёлые были, что пришлось согласиться. Притащили они рентгеновскую трубку, с которой работали в своём институте, и дело пошло. Потом и гонорар принесли: петуха и мешок пшена, который заработали тогда где-то под Питером, починив какому-то хозяйчику мельницу.

Этими учёными были Пётр Капица и Николай Семёнов, будущие нобелевские лауреаты по физике и химии соответственно.

Сейчас эта картина официально называется «Портрет профессоров П. Л. Капицы и Н. Н. Семёнова».

Бродский писал: «Моим главным учителем был Рейн. Это человек, чьё мнение мне до сих пор важно и дорого. Он, на мой взгляд, обладает абсолютным слухом.»

Иосиф БРОДСКИЙ
Рождественский романс
Евгению Рейну, с любовью

Плывёт в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу жёлтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывёт в тоске необъяснимой
пчелиный ход сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.

Плывёт в тоске необъяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необъяснимой.

Плывёт во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на жёлтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывёт красотка записная,
своей тоски не объясняя.

Плывёт в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льётся мёд огней вечерних
и пахнет сладкою халвою;
ночной пирог несёт сочельник
над головою.

Твой Новый год по тёмно-синей
волне средь моря городского
плывёт в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнётся снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнётся вправо,
качнувшись влево.
(1961)

Видео: Евгений Борисович Рейн и Иосиф Александрович Бродский дурачатся где-то около Фонтанки.

#Бродский

У обычных людей сны осенью просто удлиняются и становятся цвета сепии, а к зиме и вовсе — бесконечными и черно-белыми.

(Михаил Бару «Из одной темноты в другую»)

#чтопочитать

Вячеслав Попов

я человек смешной
не в смысле достоевского а просто
вся жизнь моя прескверный анекдот

уже под шестьдесят а все еще подросток
практически никто

не в смысле достоевского подросток
а просто так
так и не стал нормальным человеком
то трепещу как лист
то пру на всех как танк
то замираю в ужасе над чеком

веду себя как идиот
не в смысле достоевского
а просто глупо как-то
а просто жил и вот

читал когда-то библию и канта
паскаля ницше хайдеггера данта
флоренского флоровского шестова
булгакова такого и сякого
гюго дюма леонтьева толстого
по херберта житкова садовского
мамардашвили пруста фроста
улицкую рождественского роста
лескова докинза гурджиева камю
фуко чикзентмихайи группу мю
пелевина дашевского шкапскую кузмина
сорокина степанову шекспира кузьмина

прочел и позабыл
был всеми послан на

и кафку разумеется и павича
толстого алексея николаевича
толстого алексея константиновича
никитичну толстую как же иначе
а также пятигорского паноффского
бухарина цветкова маяковского

я бедный человек
униженный и оскорбленный
подпольный человек
отверженный отвергнутый влюбленный
я русский человек
я митя
я игрок
я черный человек
я мцыри
я пророк
я лужин
я двойник
я соня
я лебядкин
я состою из книг
я здесь из них возник
я лотман
я бахтин
я баткин
я батеньков
я блок

я очень одинок
я червь я раб

я ок

05.11.2024

*Орфография и пунктуация автора сохранены

Поэт Вячеслав Попов родился в 1966 году в деревне Малые Коряки Смоленской области. Окончил школу в Бийске (Алтайский край). Учился в Новосибирском, а затем в Тартуском университете, по образованию филолог. Подборки его стихотворений выходили в журналах «Знамя» (№4, 2018; №6, 2019; №2, 2023), «Новый журнал» (№304, 2021), «Пироскаф» (№1, 2023) и ряде сетевых изданий. В 2022 году стал лауреатом Малой премии «Москов­ский счёт» за лучшую поэтическую дебютную книгу 2021 года: «Там» (М.: ОГИ, 2021).

#стихи

#достоевскийпопонедельникам

Я так любила осень, — позднюю осень, когда уже уберут хлеба, окончат все работы, когда уже в избах начнутся посиделки. Когда уже все ждут зимы. Тогда всё становится мрачнее, небо хмурится облаками, жёлтые листья стелятся тропами по краям обнажённого леса, а лес синеет, чернеет, — особенно вечером, когда спустится сырой туман и деревья мелькают из тумана, как великаны, как безобразные, страшные привидения. Запоздаешь, бывало, на прогулке, отстанешь от других, идёшь одна, спешишь, — жутко! Сама дрожишъ как лист; вот, думаешь, того и гляди выглянет кто-нибудь страшный из-за этого дупла; между тем ветер пронесётся по лесу, загудит, зашумит, завоет так жалобно, сорвёт тучу листьев с чахлых веток, закрутит ими по воздуху, и за ними длинною, широкою, шумною стаей, с диким пронзительным криком, пронесутся птицы, так что небо чернеет и всё застилается ими. Страшно станет, а тут, — точно как будто заслышишь кого-то, — чей-то голос, как будто кто-то шепчет: «Беги, беги, дитя, не опаздывай; страшно здесь будет тотчас, беги, дитя!» — ужас пройдёт по сердцу, и бежишь — бежишь так, что дух занимается.
(«Бедные люди»)

P. S. Фёдор Михайлович советует: выходите, вас ждут необыкновенные приключения 🫣🥹