Эпизод, после которого кто-то, возможно, по-другому взглянет на Дюка Эллингтона.
Побег из Эллингтонии. Эпизод 6. Всё Просто Копасетительно!
Spotify | Apple | Яндекс
Слушать в телеграм: здесь
О чём: Как Стрэйхорн всё-таки сбежал, и как Эллингтон пытался саботировать его побег? Как для обоих сложился период разлуки? Как Дюку буквально за один концерт удалось возродить казалось бы обречённый на скорую гибель оркестр?
Плейлист лучшей музыки Стрэйхорна: Spotify | Youtube
Помочь: Фонд "Нужна Помощь" (ваше пожертвование удваивается)
Содержание:
00:01 Интро
01:26 Уроки эффективного удержания персонала от Дюка
10:44 Tonk
16:11 Вне Эллингтонии
22:48 Возрождение оркестра
26:39 Любовь Дона Перлимплина с Белизой в его саду
38:06 Заключение
#billystrayhorn #duke #podcast
Побег из Эллингтонии. Эпизод 6. Всё Просто Копасетительно!
Spotify | Apple | Яндекс
Слушать в телеграм: здесь
О чём: Как Стрэйхорн всё-таки сбежал, и как Эллингтон пытался саботировать его побег? Как для обоих сложился период разлуки? Как Дюку буквально за один концерт удалось возродить казалось бы обречённый на скорую гибель оркестр?
Плейлист лучшей музыки Стрэйхорна: Spotify | Youtube
Помочь: Фонд "Нужна Помощь" (ваше пожертвование удваивается)
Содержание:
00:01 Интро
01:26 Уроки эффективного удержания персонала от Дюка
10:44 Tonk
16:11 Вне Эллингтонии
22:48 Возрождение оркестра
26:39 Любовь Дона Перлимплина с Белизой в его саду
38:06 Заключение
#billystrayhorn #duke #podcast
Ну вот и всё! Эпизод, завершающий погружение в мир Билли Стрэйхорна, уже на стримингах.
Побег из Эллингтонии. Эпизод 7. Бархат и Динамит.
Spotify | Apple | Яндекс
Слушать в телеграм: здесь
О чём: Как Стрэйхорн вернулся в Эллингтонию на новых условиях, и что из этого вышло? Как он оказался в самом центре Движения за Гражданские Права? Как настоящая любовь нашла его на пороге смерти?
Плейлист лучшей музыки Стрэйхорна: Spotify | Youtube
Помочь: Фонд "Нужна Помощь" (ваше пожертвование удваивается)
Содержание:
00:01 Интро
01:25 Главные работы после возвращения
11:31 Клерк №1 и его враги
22:43 Гражданский активизм и UMMG
29:07 Болезнь
37:05 Последние дни и похороны
43:35 My Flame Burns Blue
52:00 Заключение и благодарности
#billystrayhorn #duke #podcast
Побег из Эллингтонии. Эпизод 7. Бархат и Динамит.
Spotify | Apple | Яндекс
Слушать в телеграм: здесь
О чём: Как Стрэйхорн вернулся в Эллингтонию на новых условиях, и что из этого вышло? Как он оказался в самом центре Движения за Гражданские Права? Как настоящая любовь нашла его на пороге смерти?
Плейлист лучшей музыки Стрэйхорна: Spotify | Youtube
Помочь: Фонд "Нужна Помощь" (ваше пожертвование удваивается)
Содержание:
00:01 Интро
01:25 Главные работы после возвращения
11:31 Клерк №1 и его враги
22:43 Гражданский активизм и UMMG
29:07 Болезнь
37:05 Последние дни и похороны
43:35 My Flame Burns Blue
52:00 Заключение и благодарности
#billystrayhorn #duke #podcast
Для многих это тёмные времена, но жизнь продолжается, и мы должны делать её чуточку лучше друг для друга. Смысл жертве придаёт не тот, кто её приносит, а тот, кто наблюдает её со стороны и меняется под её влиянием.
Со следующей недели я возобновлю вещание канала, а пока пришло время организационного поста. Публикую ответы на часто задаваемые вопросы, которые мне пока, правда, никто не задавал.
Со следующей недели я возобновлю вещание канала, а пока пришло время организационного поста. Публикую ответы на часто задаваемые вопросы, которые мне пока, правда, никто не задавал.
А что вообще происходит в этом канале?
Здесь я в хронологическом порядке слушаю джазовые записи и делюсь своими впечатлениями, попутно рассказывая в меру правдивые истории, эти записи окружавшие. Начав с самых истоков, на данный момент я добрался до 1953 года. На всё это у меня ушло 6 лет.
И зачем это нужно?
Сам не уверен, но кажется, что ранний джаз – это важный и чрезвычайно интересный кусок музыкальной истории человечества, и разобраться в нём легче, слушая его последовательно. А ещё этот кусок почти не представлен в массовой культуре, о нём мало говорят, а когда говорят, то делают это не так, как хотелось бы делать мне.
И что же – нужно слушать и разбираться с самого начала?
Ну да, но вообще-то нет. Можно прочитать умные книжки об истории джаза (на русском их, правда, почти не найти) или пролистать мой канал к самому началу. А ещё можно перейти на сайт Jazzist и прочитать там мои сжатые описания каждого периода, разбитые по пятилеткам. Ещё там есть плейлисты и списки лучших записей.
Столько новых имён! Как тут вообще разобраться, кто есть кто?
Не знаю, но если вы являетесь счастливым обладателем ушей, то обещаю, что в мире раннего джаза вы найдёте того, чьё творчество вас по-настоящему зацепит. Я и сам постоянно продолжаю открывать для себя новые имена или переосмыслять значение тех музыкантов, которых поначалу отнёс к второстепенным. Возможно, вам поможет путеводитель по тэгам.
Что-нибудь ещё?
Ещё есть подкаст, который сильно отличается от канала. В его первом сезоне я пытаюсь в течение 7 эпизодов влюбить слушателей в музыку Билли Стрэйхорна. Подкаст можно послушать через Apple Podcasts, Яндекс Музыку, Spotify и другие платформы. Есть ещё Инстаграм, куда я иногда выкладываю сопровождающие канал визуальные материалы.
Куда всё это идёт, и когда всё это кончится?
Если вы об окружающем вас экзистенциальном кошмаре, то ответа у меня нет. Если о "Колтрейнспоттинге", то я тоже не знаю. Писать о современном джазе у меня желания нет, но где проходит его граница, я и сам для себя не определил.
Чем помочь?
Если вам нравится, чем я здесь занимаюсь, то вы можете пожертвовать средства в фонд "Нужна Помощь", который занимается системным развитием благотворительности в России. Если вы сделаете пожертвование, перейдя по этой ссылке, то к каждому внесённому вами рублю, я добавлю рубль от себя.
Здесь я в хронологическом порядке слушаю джазовые записи и делюсь своими впечатлениями, попутно рассказывая в меру правдивые истории, эти записи окружавшие. Начав с самых истоков, на данный момент я добрался до 1953 года. На всё это у меня ушло 6 лет.
И зачем это нужно?
Сам не уверен, но кажется, что ранний джаз – это важный и чрезвычайно интересный кусок музыкальной истории человечества, и разобраться в нём легче, слушая его последовательно. А ещё этот кусок почти не представлен в массовой культуре, о нём мало говорят, а когда говорят, то делают это не так, как хотелось бы делать мне.
И что же – нужно слушать и разбираться с самого начала?
Ну да, но вообще-то нет. Можно прочитать умные книжки об истории джаза (на русском их, правда, почти не найти) или пролистать мой канал к самому началу. А ещё можно перейти на сайт Jazzist и прочитать там мои сжатые описания каждого периода, разбитые по пятилеткам. Ещё там есть плейлисты и списки лучших записей.
Столько новых имён! Как тут вообще разобраться, кто есть кто?
Не знаю, но если вы являетесь счастливым обладателем ушей, то обещаю, что в мире раннего джаза вы найдёте того, чьё творчество вас по-настоящему зацепит. Я и сам постоянно продолжаю открывать для себя новые имена или переосмыслять значение тех музыкантов, которых поначалу отнёс к второстепенным. Возможно, вам поможет путеводитель по тэгам.
Что-нибудь ещё?
Ещё есть подкаст, который сильно отличается от канала. В его первом сезоне я пытаюсь в течение 7 эпизодов влюбить слушателей в музыку Билли Стрэйхорна. Подкаст можно послушать через Apple Podcasts, Яндекс Музыку, Spotify и другие платформы. Есть ещё Инстаграм, куда я иногда выкладываю сопровождающие канал визуальные материалы.
Куда всё это идёт, и когда всё это кончится?
Если вы об окружающем вас экзистенциальном кошмаре, то ответа у меня нет. Если о "Колтрейнспоттинге", то я тоже не знаю. Писать о современном джазе у меня желания нет, но где проходит его граница, я и сам для себя не определил.
Чем помочь?
Если вам нравится, чем я здесь занимаюсь, то вы можете пожертвовать средства в фонд "Нужна Помощь", который занимается системным развитием благотворительности в России. Если вы сделаете пожертвование, перейдя по этой ссылке, то к каждому внесённому вами рублю, я добавлю рубль от себя.
Колтрейнспоттинг pinned «А что вообще происходит в этом канале? Здесь я в хронологическом порядке слушаю джазовые записи и делюсь своими впечатлениями, попутно рассказывая в меру правдивые истории, эти записи окружавшие. Начав с самых истоков, на данный момент я добрался до 1953…»
1️⃣9️⃣5️⃣3️⃣
Lou Donaldson and Clifford Brown – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Discogs | Стриминги
В рамках любого направления в искусстве есть те, кто годами плывут против течения. Это трудно – пока они так плывут, их не замечают или осмеивают, но наступает момент, когда течение вдруг разворачивается вспять, и вчерашних аутсайдеров тут же нарекают пророками. А знаете, что ещё труднее? Оказаться в первой последующей за этими пророками волне: когда всё, что ты делаешь, немедленно сопоставляется с деяниями первопроходцев, которые к тому же ещё никуда не делись и делиться своим признанием не намерены.
После того, как по окончании войны бибоп вышел из подполья, а Паркер и Гиллеспи превратились не просто в музыкальных идолов, а в олицетворяющих новый стиль жизни полумифических персонажей, целое поколение последовавших за ними музыкантов оказалось для широкой публики фактически потерянным. О многих талантливых музыкантах начала 50-х, которые пытались играть, как Бёрд и Диз, никто кроме заядлых джазовых энтузиастов сейчас не вспомнит. Кто-то быстро понимал, что выйти из тени первооткрывателей будет практически невозможно. Одним из первых был Майлз, который отверг свой статус "близкого приближённого" ради того, чтобы играть собственную музыку, в какой-то степени противопоставлявшую себя бибопу. Но находились и те, кто шёл по стопам пророков настолько уверенно, что даже им самим приходилось принять дерзкого последователя из второй волны за равного.
Наверное, самый яркий такой представитель второго поколения бибопа это Клиффорд Браун, которого и Диззи, и скупой на похвалы Бёрд в один голос превозносили ещё до того, как в июне 1953 года он в студии сделал свои первые джазовые записи. Послушайте его дебютный альбом для Blue Note, которые он в качестве ко-лидера записал с альт-саксофонистом Лу Дональдсоном. Название тут не вполне соответствует содержанию, потому что хоть лица и вправду были новыми, звуки – особенно в случае с пытающимся играть в Бёрда Дональдсоном – новыми не назовёшь. Порой, как на замечательной De-Dah и форма, и содержание прямо-таки очень сильно напоминают о первых боповых записях, так что хоть Дональдсон и настаивал на том, что с этого альбома начался хард-боп, согласиться с этим можно разве что частично. Так почему же рассказ об очередному годе мы открываем этой пластинкой? Всё дело в трубе Клиффорда Брауна. Ему тут ещё 22 года, но как же уверенно он звучит! В его игре нет броскости и экстравагантности Диззи (не зря своим ментором Брауни считал Фэтса Наварро, а не Гиллеспи), но в ней уже есть логическая завершённость продолжительных импровизаций, присущая обычно очень опытным музыкантам. При этом и в формате баллады, когда больше внимания естественным образом оказывается сосредоточено на тоне и насыщенности звучания, Брауни тоже уже великолепен. Фантастический дебют!
#Y1953 #cliffordbrown #loudonaldson #elmohope #percyheath #phillyjoejones
Lou Donaldson and Clifford Brown – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Discogs | Стриминги
В рамках любого направления в искусстве есть те, кто годами плывут против течения. Это трудно – пока они так плывут, их не замечают или осмеивают, но наступает момент, когда течение вдруг разворачивается вспять, и вчерашних аутсайдеров тут же нарекают пророками. А знаете, что ещё труднее? Оказаться в первой последующей за этими пророками волне: когда всё, что ты делаешь, немедленно сопоставляется с деяниями первопроходцев, которые к тому же ещё никуда не делись и делиться своим признанием не намерены.
После того, как по окончании войны бибоп вышел из подполья, а Паркер и Гиллеспи превратились не просто в музыкальных идолов, а в олицетворяющих новый стиль жизни полумифических персонажей, целое поколение последовавших за ними музыкантов оказалось для широкой публики фактически потерянным. О многих талантливых музыкантах начала 50-х, которые пытались играть, как Бёрд и Диз, никто кроме заядлых джазовых энтузиастов сейчас не вспомнит. Кто-то быстро понимал, что выйти из тени первооткрывателей будет практически невозможно. Одним из первых был Майлз, который отверг свой статус "близкого приближённого" ради того, чтобы играть собственную музыку, в какой-то степени противопоставлявшую себя бибопу. Но находились и те, кто шёл по стопам пророков настолько уверенно, что даже им самим приходилось принять дерзкого последователя из второй волны за равного.
Наверное, самый яркий такой представитель второго поколения бибопа это Клиффорд Браун, которого и Диззи, и скупой на похвалы Бёрд в один голос превозносили ещё до того, как в июне 1953 года он в студии сделал свои первые джазовые записи. Послушайте его дебютный альбом для Blue Note, которые он в качестве ко-лидера записал с альт-саксофонистом Лу Дональдсоном. Название тут не вполне соответствует содержанию, потому что хоть лица и вправду были новыми, звуки – особенно в случае с пытающимся играть в Бёрда Дональдсоном – новыми не назовёшь. Порой, как на замечательной De-Dah и форма, и содержание прямо-таки очень сильно напоминают о первых боповых записях, так что хоть Дональдсон и настаивал на том, что с этого альбома начался хард-боп, согласиться с этим можно разве что частично. Так почему же рассказ об очередному годе мы открываем этой пластинкой? Всё дело в трубе Клиффорда Брауна. Ему тут ещё 22 года, но как же уверенно он звучит! В его игре нет броскости и экстравагантности Диззи (не зря своим ментором Брауни считал Фэтса Наварро, а не Гиллеспи), но в ней уже есть логическая завершённость продолжительных импровизаций, присущая обычно очень опытным музыкантам. При этом и в формате баллады, когда больше внимания естественным образом оказывается сосредоточено на тоне и насыщенности звучания, Брауни тоже уже великолепен. Фантастический дебют!
#Y1953 #cliffordbrown #loudonaldson #elmohope #percyheath #phillyjoejones
Продолжая тему предыдущего поста, вот вам ещё 3 интересных альбома из серии New Faces New Sounds, которую лейбл Blue Note запустил в 1953 году.
Elmo Hope – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Спустя 9 дней после сессий с Брауном и Дональдсоном ритм-секция в полном составе снова собралась в студии, на этот раз для того, чтобы в формате трио записать альбом под лидерством пианиста Элмо Хоупа. Хоуп – пианист с непростой судьбой, в которой присутствовал весь стандартный набор бибоповых бед: героин, смерть сына и полученная от полицейского случайная пуля, после которой он недели провёл в больнице, а как только выписался, то сразу оказался на скамье подсудимых по выдуманному обвинению в грабеже. Но что, наверное, ещё важнее, это то, что рос Хоуп рядом с Бадом Пауэллом, а потому всегда оставался в его тени. А между тем, он кажется фигурой сильно недооценённой и как пианист, и как композитор. Когда я впервые слушал этот альбом, я поймал себя на мысли, что почти каждый гармонический поворот фортепиано Хоупа не совпадает с внутренним предсказанием, которое по меру прослушивания развивается у меня в сознании. При этом тут нет каких-то уж совсем изощрённых экзотических гармоний и режущих слух диссонансов: Хоуп отходит от привычного совсем на чуть-чуть, но поскольку делает он это регулярно, то это становиться отличительной чертой его стиля.
Lou Donaldson – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Ну а про альбом ещё одного участника описанных в прошлой заметке сессий Лу Дональдсона можно сказать то же самое, что и про альбом Хоупа, но с точностью до наоборот. Дональдсон, который нынче в свои 97 лет находится в отличной форме, всегда держался подальше от наркотиков и с юности был воплощением профессионализма. Но вот слушать его дебютную пластинку невероятно скучно: Лу всюду хорош, обладает замечательным блюзовым саундом, выводит технически трудные загогулины, но в чём его индивидуальность, понять так и не выходит. Уж слишком с большим уважением он относится к пусть молодой, но уже устоявшейся бибоп-традиции, и потому растворяется в числе подражателей Бёрда.
Horace Silver – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Хорас Силвер, получивший известность благодаря участию в группе Стэна Гетца, свой первый альбом записал в формате трио. Три четверти материала на нём это его оригинальные композиции, в которых помимо присущей ему внешней простоты и мелодичности, слышатся ещё и влияния Монка (это точно подмечает Леонард Фезер в своей аннотации). Силвер плавно переходит от одного мотива к другому, не пытаясь поразить слушателя техникой и играя максимально последовательно, а Арт Блэйки точечно помогает с акцентами, под конец исполняя короткие соло. Где тут заканчивается композиция, и начинается импровизация, отследить получается отнюдь не всегда, но кажется, что всему этому действу не хватает какой-то игривости – неожиданного гармонического поворота или выбивающегося из логики мелодии хука. Без этих контрастов запись слушается немного рутинно.
#Y1953 #elmohope #percyheath #phillyjoejones #loudonaldson #generamey #artblakey #arturtaylor #horacesilver #curlyrussell
Elmo Hope – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Спустя 9 дней после сессий с Брауном и Дональдсоном ритм-секция в полном составе снова собралась в студии, на этот раз для того, чтобы в формате трио записать альбом под лидерством пианиста Элмо Хоупа. Хоуп – пианист с непростой судьбой, в которой присутствовал весь стандартный набор бибоповых бед: героин, смерть сына и полученная от полицейского случайная пуля, после которой он недели провёл в больнице, а как только выписался, то сразу оказался на скамье подсудимых по выдуманному обвинению в грабеже. Но что, наверное, ещё важнее, это то, что рос Хоуп рядом с Бадом Пауэллом, а потому всегда оставался в его тени. А между тем, он кажется фигурой сильно недооценённой и как пианист, и как композитор. Когда я впервые слушал этот альбом, я поймал себя на мысли, что почти каждый гармонический поворот фортепиано Хоупа не совпадает с внутренним предсказанием, которое по меру прослушивания развивается у меня в сознании. При этом тут нет каких-то уж совсем изощрённых экзотических гармоний и режущих слух диссонансов: Хоуп отходит от привычного совсем на чуть-чуть, но поскольку делает он это регулярно, то это становиться отличительной чертой его стиля.
Lou Donaldson – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Ну а про альбом ещё одного участника описанных в прошлой заметке сессий Лу Дональдсона можно сказать то же самое, что и про альбом Хоупа, но с точностью до наоборот. Дональдсон, который нынче в свои 97 лет находится в отличной форме, всегда держался подальше от наркотиков и с юности был воплощением профессионализма. Но вот слушать его дебютную пластинку невероятно скучно: Лу всюду хорош, обладает замечательным блюзовым саундом, выводит технически трудные загогулины, но в чём его индивидуальность, понять так и не выходит. Уж слишком с большим уважением он относится к пусть молодой, но уже устоявшейся бибоп-традиции, и потому растворяется в числе подражателей Бёрда.
Horace Silver – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Хорас Силвер, получивший известность благодаря участию в группе Стэна Гетца, свой первый альбом записал в формате трио. Три четверти материала на нём это его оригинальные композиции, в которых помимо присущей ему внешней простоты и мелодичности, слышатся ещё и влияния Монка (это точно подмечает Леонард Фезер в своей аннотации). Силвер плавно переходит от одного мотива к другому, не пытаясь поразить слушателя техникой и играя максимально последовательно, а Арт Блэйки точечно помогает с акцентами, под конец исполняя короткие соло. Где тут заканчивается композиция, и начинается импровизация, отследить получается отнюдь не всегда, но кажется, что всему этому действу не хватает какой-то игривости – неожиданного гармонического поворота или выбивающегося из логики мелодии хука. Без этих контрастов запись слушается немного рутинно.
#Y1953 #elmohope #percyheath #phillyjoejones #loudonaldson #generamey #artblakey #arturtaylor #horacesilver #curlyrussell
Самое интересное я по традиции припас на потом: сегодня о жемчужине серии – забытом альбоме Джила Меллая.
Gil Mellé Quintet / Sextet – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Меллай – персонаж загадочный, и быстро охарактеризовать его не выйдет. Из художника он превращался в саксофониста, чтобы потом превратиться в графического дизайнера, потом – в изобретателя музыкальных инструментов, потом – в кино-композитора и автора электронной музыки, а потом – в скульптора и создателя цифровых картин. И это только те его ипостаси, в которых он оставил видимый след, а помимо этого, Меллай был ещё и увлечённым микроскопистом, летал на аэропланах с открытой кабиной и конструировал фонтаны. Короче, человеком он был талантливым, деятельным и совершенно лишённым страха быть непонятым.
Его путь в джаз далёк от типичного. Ещё в младенчестве его бросили родители, и воспитывался он друзьями семьи в благополучном Нью-Джерси. Рос Меллай в творческой, возможно, даже богемной атмосфере, собирал коллекцию записей Эллингтонии и ещё подростком выиграл несколько национальных художественных конкурсов. Казалось, что именно в живописи он найдёт своё призвание, но услышав в 13 лет Монка, он самостоятельно выучился играть на саксофоне и принялся писать собственные композиции. Некоторые из них в итоге даже попали на этот альбом, и для подростковых опусов они поражают отсутствием какого-либо подражательства. В 15 он уже играл в нью-йоркских клубах, и если бы не двухлетний перерыв в карьере (в 16 он обманом записался в морские пехотинцы), то быть ему известным ещё в конце 40-х.
Основатель Blue Note Альфред Лайон подписал с Меллаем контракт, когда тому было 19, сделав его не только первым белым артистом лейбла, но и самым молодым его подписантом. Несмотря на возраст своего протеже, Лайон по всех вопросах безгранично доверял его чутью. Меллаю было позволено изменить визуальный стиль лейбла. Он создал серию совершенно новаторских обложек, которые сильно выделяли пластинки Blue Note (посмотреть их можно в инстаграме). Ещё он настоял на том, что Лайон должен записывать альбомы на некоей маленькой студии в Джерси, которую его друг оборудовал в доме своих родителей. Друга, как вы догадались, звали Руди Ван Гелдер – и именно в этот момент родился стандарт записи акустического джаза, который применяется по сей день. Ну а для своего альбома Меллай получил от Лайона полный карт-бланш.
Его музыка совершенно не заточена на демонстрацию инструментальной виртуозности или импровизационного воображения, то есть в ней нет как раз тех двух элементов, за счёт которых Blue Note строил собственную идентичность. А что же в ней тогда есть? Ну для начала в ней чувствуется какая-то аристократичность творца, которому не нужно нравиться другим и вписываться в какие-то течения. И этот налёт элитарности у Меллая не напускной, как, например, у Кентона. Это джаз человека, который через несколько лет уедет в Малибу и станет там коллекционировать спортивные машины, и уже знает об этом. Его кул – не обволакивающий кул Лестера Янга, не высоколобый кул Ленни Тристано. Это кул, поглощённый собой и отстранённый от внешнего мира. Джаз Меллая лишён того, что кажется является самой основой джаза, – эмпатии. Послушайте, как звучит на его записях вокал загадочной, похожей на Джун Кристи певицы. Он потусторонен, ритуален, лишён всего человеческого. Непримиримая творческая позиция Меллая в итоге позволила ему создать действительно интересные записи, но то, что в мире джаза он надолго не задержался, кажется логичным. Как и то, что наибольшую известность он получил, сочиняя музыку к сай-фай фильмам и хоррорам.
#Y1953 #gilmelle #clydelombardi #redmitchell #joemorello #maxroach #talfarlow #georgewallington #eddiebert #joemanning #monicadell
Gil Mellé Quintet / Sextet – New Faces New Sounds (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Меллай – персонаж загадочный, и быстро охарактеризовать его не выйдет. Из художника он превращался в саксофониста, чтобы потом превратиться в графического дизайнера, потом – в изобретателя музыкальных инструментов, потом – в кино-композитора и автора электронной музыки, а потом – в скульптора и создателя цифровых картин. И это только те его ипостаси, в которых он оставил видимый след, а помимо этого, Меллай был ещё и увлечённым микроскопистом, летал на аэропланах с открытой кабиной и конструировал фонтаны. Короче, человеком он был талантливым, деятельным и совершенно лишённым страха быть непонятым.
Его путь в джаз далёк от типичного. Ещё в младенчестве его бросили родители, и воспитывался он друзьями семьи в благополучном Нью-Джерси. Рос Меллай в творческой, возможно, даже богемной атмосфере, собирал коллекцию записей Эллингтонии и ещё подростком выиграл несколько национальных художественных конкурсов. Казалось, что именно в живописи он найдёт своё призвание, но услышав в 13 лет Монка, он самостоятельно выучился играть на саксофоне и принялся писать собственные композиции. Некоторые из них в итоге даже попали на этот альбом, и для подростковых опусов они поражают отсутствием какого-либо подражательства. В 15 он уже играл в нью-йоркских клубах, и если бы не двухлетний перерыв в карьере (в 16 он обманом записался в морские пехотинцы), то быть ему известным ещё в конце 40-х.
Основатель Blue Note Альфред Лайон подписал с Меллаем контракт, когда тому было 19, сделав его не только первым белым артистом лейбла, но и самым молодым его подписантом. Несмотря на возраст своего протеже, Лайон по всех вопросах безгранично доверял его чутью. Меллаю было позволено изменить визуальный стиль лейбла. Он создал серию совершенно новаторских обложек, которые сильно выделяли пластинки Blue Note (посмотреть их можно в инстаграме). Ещё он настоял на том, что Лайон должен записывать альбомы на некоей маленькой студии в Джерси, которую его друг оборудовал в доме своих родителей. Друга, как вы догадались, звали Руди Ван Гелдер – и именно в этот момент родился стандарт записи акустического джаза, который применяется по сей день. Ну а для своего альбома Меллай получил от Лайона полный карт-бланш.
Его музыка совершенно не заточена на демонстрацию инструментальной виртуозности или импровизационного воображения, то есть в ней нет как раз тех двух элементов, за счёт которых Blue Note строил собственную идентичность. А что же в ней тогда есть? Ну для начала в ней чувствуется какая-то аристократичность творца, которому не нужно нравиться другим и вписываться в какие-то течения. И этот налёт элитарности у Меллая не напускной, как, например, у Кентона. Это джаз человека, который через несколько лет уедет в Малибу и станет там коллекционировать спортивные машины, и уже знает об этом. Его кул – не обволакивающий кул Лестера Янга, не высоколобый кул Ленни Тристано. Это кул, поглощённый собой и отстранённый от внешнего мира. Джаз Меллая лишён того, что кажется является самой основой джаза, – эмпатии. Послушайте, как звучит на его записях вокал загадочной, похожей на Джун Кристи певицы. Он потусторонен, ритуален, лишён всего человеческого. Непримиримая творческая позиция Меллая в итоге позволила ему создать действительно интересные записи, но то, что в мире джаза он надолго не задержался, кажется логичным. Как и то, что наибольшую известность он получил, сочиняя музыку к сай-фай фильмам и хоррорам.
#Y1953 #gilmelle #clydelombardi #redmitchell #joemorello #maxroach #talfarlow #georgewallington #eddiebert #joemanning #monicadell
Возвращаемся к молодому Клиффорду Брауну. Уже спустя 2 дня после записи своего дебютного альбома в качестве ко-лидера он снова оказался в студии, на этот раз в составе бэнда Тэдда Дэмерона. По сути Брауни занял место своего покойного ментора Фэтса Наварро, который именно с Дэмероном сделал свои лучшие записи. Но хоть молодой трубач и звучит тут отменно, это всё же очень нишевые записи, интересные в основном фанатам Дэмеронии, поэтому перейдём сразу к следующему альбому с участием Клиффорда – записанному через пару недель альбому секстета Джей Джей Джонсона.
J.J. Johnson – Jay Jay Johnson Sextet (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Джонсон, к тому времени попавшийся с героином и лишившийся кабаре-карточки (а вместе с ней и права выступать в клубах), в начале 50-х твёрдо решил завязать с наркотиками и вообще отдалиться от мира джаза. Записывался он редко, и чтобы прокормить семью и детей, он решился на неожиданный шаг. Не имея опыта и профильного образования, Джонсон устроился инспектором в занимавшуюся выпуском вооружения и электроники корпорацию «Сперри». То, что он с помощью блефа и наспех полученных поверхностных знаний сумел пройти собеседование, это ещё куда ни шло. Но как он добился успеха в самой работе, требующей умения обращаться со специальными инструментами, внимательности и понимания сложных механизмов, я решительно не понимаю. Видимо, если ты разобрался с тем, как адаптировать бибоп для тромбона, разобраться в электронике для оборонной промышленности – для тебя раз плюнуть.
И вот этот новоявленный "инспектор" появляется в студии Blue Note, и в какой же форме он пребывает! Сессия тщательно продумана, аранжировки продолжают траекторию, выбранную Джонсоном ещё в конце 40-х, но при этом и для импровизации он оставляет достаточно пространства Самые интересные моменты тут случаются в оригинальных композициях – особенно в его собственной несущейся в бешеном темпе Turnpike, в которой умные музыковеды слышат влияние Пауля Хиндемита, а я слышу смесь Move
с Birth of the Cool и монковского Thelonious. Ещё надо выделить Sketch One Джона Люиса, которая звучит, как вещь с альбома MJQ, три четверти которого тут, собственно, и играет. Лоска ей добавляет засурдиненная труба Брауни. Вообще, если не брать в расчёт две баллады – Lover Man и It Could Happen to You, на которых томный тромбон Джонсона стягивает на себя всё снимание, этот альбом легко можно было бы назвать бенефисом Брауна, который поражает не столько техникой, сколько своим безграничным воображением, что особенно хорошо слышно, если сравнить его соло с альбомных версий и отвергнутых Джонсоном попыток.
#Y1953 #jjjohnson #cliffordbrown #jimmyheath #johnlewis #percyheath #kennyclarke
J.J. Johnson – Jay Jay Johnson Sextet (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Джонсон, к тому времени попавшийся с героином и лишившийся кабаре-карточки (а вместе с ней и права выступать в клубах), в начале 50-х твёрдо решил завязать с наркотиками и вообще отдалиться от мира джаза. Записывался он редко, и чтобы прокормить семью и детей, он решился на неожиданный шаг. Не имея опыта и профильного образования, Джонсон устроился инспектором в занимавшуюся выпуском вооружения и электроники корпорацию «Сперри». То, что он с помощью блефа и наспех полученных поверхностных знаний сумел пройти собеседование, это ещё куда ни шло. Но как он добился успеха в самой работе, требующей умения обращаться со специальными инструментами, внимательности и понимания сложных механизмов, я решительно не понимаю. Видимо, если ты разобрался с тем, как адаптировать бибоп для тромбона, разобраться в электронике для оборонной промышленности – для тебя раз плюнуть.
И вот этот новоявленный "инспектор" появляется в студии Blue Note, и в какой же форме он пребывает! Сессия тщательно продумана, аранжировки продолжают траекторию, выбранную Джонсоном ещё в конце 40-х, но при этом и для импровизации он оставляет достаточно пространства Самые интересные моменты тут случаются в оригинальных композициях – особенно в его собственной несущейся в бешеном темпе Turnpike, в которой умные музыковеды слышат влияние Пауля Хиндемита, а я слышу смесь Move
с Birth of the Cool и монковского Thelonious. Ещё надо выделить Sketch One Джона Люиса, которая звучит, как вещь с альбома MJQ, три четверти которого тут, собственно, и играет. Лоска ей добавляет засурдиненная труба Брауни. Вообще, если не брать в расчёт две баллады – Lover Man и It Could Happen to You, на которых томный тромбон Джонсона стягивает на себя всё снимание, этот альбом легко можно было бы назвать бенефисом Брауна, который поражает не столько техникой, сколько своим безграничным воображением, что особенно хорошо слышно, если сравнить его соло с альбомных версий и отвергнутых Джонсоном попыток.
#Y1953 #jjjohnson #cliffordbrown #jimmyheath #johnlewis #percyheath #kennyclarke
В мире джаза Клиффорд Браун был известен под прозвищем Брауни, но ещё за каких-то 4 года до его первых сессий для Blue Note друзья знали его как Брэйна – талантливого студента математического колледжа, который ещё тинейджером сознавал, что иметь престижную и стабильную профессию вдобавок к музыкальным увлечениям не повредит. Вошедший с бибопом в моду героиново-алкогольный флёр Клиффорда тоже никогда не прельщал, он с юных лет демонстрировал удивительный профессионализм и независимость суждений. Не было и дня, чтобы он не выкроил время для репетиций и упражнений – уже позже во время многочисленных турне ранним утром в автобусах и поездах его всегда можно было застать практикующимся на трубе. Его интервью тоже резко контрастируют c интервью других представителей его поколения. Клиффорд не пытается казаться хиповым модником, принадлежащим к особой культуре. В его речи почти нет сленга, а о других музыкантах он отзывается с редким для не признававших авторитетов современников уважением. Никакого апломба, никакого высокомерия. При этом судьба Брауна, как и судьбы стольких его предшественников-трубачей, трагична. Но если жизни Бикса Байдербека, Банни Беригана и Фэтса Наварро – это в первую очередь трагедии людей, не имевших достаточной внутренней силы, чтобы совладать со своим талантом, то жизнь Брауна – это трагедия совершенно иного, не типичного для джаза порядка.
Возьмём за точку отсчёта его первые джазовые сессии в июне 1953 года и перемотаем ровно на 3 года вперёд – в июнь 1956 года. Двадцатипятилетний Клиффорд уже супер-звезда джаза, он счастливо женат и окружён любящими друзьями. Вместе с пианистом Ричи Пауэллом, младшим братом Бада, он едет на выступление в Чикаго. Им с Ричи надо выспаться, поэтому за рулём жена Пауэлла Нэнси. В какой-то момент она не справляется с управлением, автомобиль вылетает с трассы и врезается в ограждение. Все находящиеся в машине погибают на месте. Теперь вернёмся к нашей точке отсчёта и снова отмотаем от неё ровно на 3 года, но на этот раз назад – в июнь 1950 года. Брауни опять едет с друзьями музыкантами на выступление, когда вдруг на пути их машины появляется олень. Сидящий за рулём друг Клиффорда пытается уйти от столкновения, и машина вылетает с дороги. Водитель и его девушка погибают на месте, а Брауни чудом выживает. Когда он приходит в себя в больнице, он не может двигаться – у него многочисленные переломы ног и туловища. Такая вот чудовищная симметрия.
Про те три года, что прошли с первой записи Брауна до его смерти, знают многие, но три предшествующих им года, от первой аварии до первой записи – едва ли не более значимый для понимания сути его творчества период. Клиффорд прикован к постели, впереди месяцы восстановления, но как только его плечо начинает заживать, он берёт в руки трубу и начинает через боль практиковаться по несколько часов в день. Вот только врачи почти сразу же запрещают ему играть – его связки и ткани ещё не восстановились до конца. Брауни в отчаянии: возможно пришло время завязать с музыкой и сосредоточиться на математике? Но тут в больнице появляется неожиданный посетитель: Диззи Гиллеспи, прослышавший о беде, находит время зайти к молодому музыканту и подбодрить его. С такой поддержкой Брауни не имеет права сдаваться, и как только силы возвращаются к нему, он вновь берётся за свою трубу, чтобы днями напролёт практиковаться и не просто вернуть себе утраченную технику, а стать ещё сильнее.
#Y1953 #cliffordbrown #gigigryce #percyheath #artblakey #johnlewis #charlierouse
Возьмём за точку отсчёта его первые джазовые сессии в июне 1953 года и перемотаем ровно на 3 года вперёд – в июнь 1956 года. Двадцатипятилетний Клиффорд уже супер-звезда джаза, он счастливо женат и окружён любящими друзьями. Вместе с пианистом Ричи Пауэллом, младшим братом Бада, он едет на выступление в Чикаго. Им с Ричи надо выспаться, поэтому за рулём жена Пауэлла Нэнси. В какой-то момент она не справляется с управлением, автомобиль вылетает с трассы и врезается в ограждение. Все находящиеся в машине погибают на месте. Теперь вернёмся к нашей точке отсчёта и снова отмотаем от неё ровно на 3 года, но на этот раз назад – в июнь 1950 года. Брауни опять едет с друзьями музыкантами на выступление, когда вдруг на пути их машины появляется олень. Сидящий за рулём друг Клиффорда пытается уйти от столкновения, и машина вылетает с дороги. Водитель и его девушка погибают на месте, а Брауни чудом выживает. Когда он приходит в себя в больнице, он не может двигаться – у него многочисленные переломы ног и туловища. Такая вот чудовищная симметрия.
Про те три года, что прошли с первой записи Брауна до его смерти, знают многие, но три предшествующих им года, от первой аварии до первой записи – едва ли не более значимый для понимания сути его творчества период. Клиффорд прикован к постели, впереди месяцы восстановления, но как только его плечо начинает заживать, он берёт в руки трубу и начинает через боль практиковаться по несколько часов в день. Вот только врачи почти сразу же запрещают ему играть – его связки и ткани ещё не восстановились до конца. Брауни в отчаянии: возможно пришло время завязать с музыкой и сосредоточиться на математике? Но тут в больнице появляется неожиданный посетитель: Диззи Гиллеспи, прослышавший о беде, находит время зайти к молодому музыканту и подбодрить его. С такой поддержкой Брауни не имеет права сдаваться, и как только силы возвращаются к нему, он вновь берётся за свою трубу, чтобы днями напролёт практиковаться и не просто вернуть себе утраченную технику, а стать ещё сильнее.
#Y1953 #cliffordbrown #gigigryce #percyheath #artblakey #johnlewis #charlierouse
YouTube
Easy Living
Provided to YouTube by Universal Music Group
Easy Living · Clifford Brown
Memorial Album
℗ 1953 Blue Note Records, a division of Capitol Records Inc.
Released on: 2001-01-01
Producer: Alfred Lion
Composer Lyricist: Leo Robin
Composer Lyricist: Ralph…
Easy Living · Clifford Brown
Memorial Album
℗ 1953 Blue Note Records, a division of Capitol Records Inc.
Released on: 2001-01-01
Producer: Alfred Lion
Composer Lyricist: Leo Robin
Composer Lyricist: Ralph…
Clifford Brown – New Star On The Horizon (Blue Note, 1953, US)
Стриминги | Discogs
Возвращаемся в 1953. 22-летний Клиффорд Браун, только что сделавший свои первые записи, мгновенно получает контракт от Blue Note. Играть на своём полноценном дебютнике он зовёт Арта Блэйки, который менее уверенного музыканта затмил бы в два счёта. Они с Брауни устраивают настоящую перестрелку в конце Hymn Of The Orient, которую написал другой участник сессии – саксофонист Джиджи Грайс, соратник Брауна по оркестру Лайонела Хэмптона, с которым они буквально через несколько дней после записи должны отправиться в Европу. С ними, кстати, едет ещё один молодой трубач – тогда ещё мало кому известный Квинси Джонс, который сразу же распознал гений Брауни и написал для альбома две оригинальных композиции. Джон Льюис и Перси Хит добавляют солидности составу, а тенор-саксофонист Чарли Рауз, пусть и не получает много возможностей для соло, картины тоже не портит. Ну а сам Клиффорд по-настоящему раскрывается в сногсшибательной Easy Living – лиричной, забирающейся под кожу, но при этом не на секунду не сползающей в излишнюю сентиментальность версии, которая сколь легка для восприятия, столь и насыщенна сложными техническими элементами.
#Y1953 #cliffordbrown #gigigryce #percyheath #artblakey #johnlewis #charlierouse
Стриминги | Discogs
Возвращаемся в 1953. 22-летний Клиффорд Браун, только что сделавший свои первые записи, мгновенно получает контракт от Blue Note. Играть на своём полноценном дебютнике он зовёт Арта Блэйки, который менее уверенного музыканта затмил бы в два счёта. Они с Брауни устраивают настоящую перестрелку в конце Hymn Of The Orient, которую написал другой участник сессии – саксофонист Джиджи Грайс, соратник Брауна по оркестру Лайонела Хэмптона, с которым они буквально через несколько дней после записи должны отправиться в Европу. С ними, кстати, едет ещё один молодой трубач – тогда ещё мало кому известный Квинси Джонс, который сразу же распознал гений Брауни и написал для альбома две оригинальных композиции. Джон Льюис и Перси Хит добавляют солидности составу, а тенор-саксофонист Чарли Рауз, пусть и не получает много возможностей для соло, картины тоже не портит. Ну а сам Клиффорд по-настоящему раскрывается в сногсшибательной Easy Living – лиричной, забирающейся под кожу, но при этом не на секунду не сползающей в излишнюю сентиментальность версии, которая сколь легка для восприятия, столь и насыщенна сложными техническими элементами.
#Y1953 #cliffordbrown #gigigryce #percyheath #artblakey #johnlewis #charlierouse
Спустя несколько дней после записи дебютного альбома Клиффорд Браун в составе оркестра Лайонела Хэмптона отправился в Скандинавию. Хэмптон в начале 50-х всячески стремился избавиться от образа традиционалиста, и потому бэнд он подобрал себе соответствующий, наняв самых многообещающих представителей нового поколения. Так, в секции труб помимо Брауни играли Квинси Джонс и Арт Фармер. При этом сам Лайонел в душе оставался приверженцем всех тех принципов, против которых протестовал бибоп: развлечение публики он ставил выше художественных амбиций, а свободе и разнообразию он всегда предпочитал порядок и дисциплину. О нью-йоркских выступлениях оркестра вспоминает Квинси Джонс:
«Хэмп заставлял нас носить шорты-бермуды, сиреневые пиджаки и тирольские шляпы, а во время исполнения Flying Home он с бэндом отправлялся на улицу. Представьте девятнадцатилетнего меня, хипового до жути и презирающего всё коммерческое, а тут Хэмп возглавляет подобную процессию, а весь бэнд марширует вслед за ним. Брауни и мне приходилось претворяться, что нам нужно завязать шнурки, или ещё что-то выдумывать, лишь бы незаметно отстать от остальных и остаться внутри, потому что прямо напротив нашего клуба располагался Birdland, и Монк, Диззи и Бад Пауэлл вполне могли стоять снаружи во время перерыва, приговаривая – а это что ещё за хрень?»
В Скандинавии молодым трубачам тоже пришлось нелегко. Хэмптон настрого запретил участникам оркестра делать записи на стороне, угрожая им немедленным увольнением без каких-либо средств на обратную дорогу. Он даже заставлял своего менеджера всю ночь караулить в фойе отеля, в котором остановился бэнд, лишь бы предотвратить несанкционированные вылазки. Брауна, Джонса и Фармера – это, впрочем, не останавливало: выбираясь через окно пожарного выхода, они добирались до студии, где их уже ждали все лучшие шведские музыканты того времени, включая саксофониста Ларса Гуллина и пианиста Бенгта Халлберга. Про солистов много говорить не буду, к тому же отличить трубу Брауна от трубы Фармера у меня получается не всегда, а вот к композициям и аранжировкам Квинси Джонса стоит прислушаться повнимательнее. Для молодого Квинси эти полулегальные ночные сессии явно были не просто дежурным джемом и возможностью подзаработать, а ещё и первой попыткой по-настоящему сконструировать собственное звучание в студии. Поэтому-то мы и не слышим его здесь в качестве солиста – все его силы были направлены на формирование нужного саунда. И слушая результат, совершенно невозможно поверить в спонтанность этих записей – они кажутся тщательно обдуманными, невероятно последовательными, а местами наследующими духу The Birth of The Cool.
Clifford Brown and Art Farmer – Cliff Brown + Art Farmer with The Swedish All Stars Vol. 1 and 2 (Metronome, 1953 and 1954, Sweden)
Discogs 1 и 2 | Стриминги 1 и 2
Quincy Jones – Quincy Jones and His Swedish-American All Stars Vol. 1 and 2 (Metronome, 1953 and 1954, Sweden)
Discogs 1 и 2 | Стриминги 1 и 2
#Y1953 #cliffordbrown #quincyjones #artfarmer #larsgullin #bengthallberg #arnedomnerus #simonbrehm #jamescleveland #akepersson #alandawson #gunnarjohnsson
«Хэмп заставлял нас носить шорты-бермуды, сиреневые пиджаки и тирольские шляпы, а во время исполнения Flying Home он с бэндом отправлялся на улицу. Представьте девятнадцатилетнего меня, хипового до жути и презирающего всё коммерческое, а тут Хэмп возглавляет подобную процессию, а весь бэнд марширует вслед за ним. Брауни и мне приходилось претворяться, что нам нужно завязать шнурки, или ещё что-то выдумывать, лишь бы незаметно отстать от остальных и остаться внутри, потому что прямо напротив нашего клуба располагался Birdland, и Монк, Диззи и Бад Пауэлл вполне могли стоять снаружи во время перерыва, приговаривая – а это что ещё за хрень?»
В Скандинавии молодым трубачам тоже пришлось нелегко. Хэмптон настрого запретил участникам оркестра делать записи на стороне, угрожая им немедленным увольнением без каких-либо средств на обратную дорогу. Он даже заставлял своего менеджера всю ночь караулить в фойе отеля, в котором остановился бэнд, лишь бы предотвратить несанкционированные вылазки. Брауна, Джонса и Фармера – это, впрочем, не останавливало: выбираясь через окно пожарного выхода, они добирались до студии, где их уже ждали все лучшие шведские музыканты того времени, включая саксофониста Ларса Гуллина и пианиста Бенгта Халлберга. Про солистов много говорить не буду, к тому же отличить трубу Брауна от трубы Фармера у меня получается не всегда, а вот к композициям и аранжировкам Квинси Джонса стоит прислушаться повнимательнее. Для молодого Квинси эти полулегальные ночные сессии явно были не просто дежурным джемом и возможностью подзаработать, а ещё и первой попыткой по-настоящему сконструировать собственное звучание в студии. Поэтому-то мы и не слышим его здесь в качестве солиста – все его силы были направлены на формирование нужного саунда. И слушая результат, совершенно невозможно поверить в спонтанность этих записей – они кажутся тщательно обдуманными, невероятно последовательными, а местами наследующими духу The Birth of The Cool.
Clifford Brown and Art Farmer – Cliff Brown + Art Farmer with The Swedish All Stars Vol. 1 and 2 (Metronome, 1953 and 1954, Sweden)
Discogs 1 и 2 | Стриминги 1 и 2
Quincy Jones – Quincy Jones and His Swedish-American All Stars Vol. 1 and 2 (Metronome, 1953 and 1954, Sweden)
Discogs 1 и 2 | Стриминги 1 и 2
#Y1953 #cliffordbrown #quincyjones #artfarmer #larsgullin #bengthallberg #arnedomnerus #simonbrehm #jamescleveland #akepersson #alandawson #gunnarjohnsson
Когда я пытаюсь рассказать своей пятилетней дочери о Телониусе Монке я неосознанно начинаю с его внешней, эксцентричной стороны: вот он встал из-за фортепиано и забавно танцует, вот он с размаха лупит по клавишам, вот он в очередной нелепой шапке… Потом она услышит монковские угловатые, неровные композиции, и формирование образа окончательно завершится: странный, не от мира сего дядька играет странную, не от мира сего музыку. И вот через эту призму эксцентричности Монка многие и воспринимают. Но мне эта точка зрения кажется весьма вредоносной и мешающей правильно слушать его музыку.
Навёл меня на эти мысли документ, на который я недавно наткнулся: 25 джазовых “заповедей”, которыми Монк решил в 1960 году поделиться cо своим бэндом, и которые молодой саксофонист Стив Лэйси, к счастью для нас, записал и сохранил для истории (скан оригинала можно посмотреть в инстаграме канала). Эти заповеди при желании тоже можно отнести к какому-то эзотерическому бреду, списать на всю ту же монковскую странность, но в реальности это абсолютно чётко сформулированные творческие установки и жизненные принципы. Среди них есть советы философско-мотивационного свойства, например номер №24 (“о чём бы ты ни думал, что это нельзя сделать, всегда найдётся тот, кто придёт и сделает это. Гений это тот, кто наиболее схож сам с собой”), а есть и конкретные музыкальные инструкции, которые хорошо объясняют подход самого Монка, например номер №14 (“именно внутренняя часть пьесы (бридж) заставляет звучать внешнюю”) или номер №12 (“не играй партию фортепиано, её тут играю я”) или номер №4 (“сделай так, чтобы барабанщик звучал хорошо”).
В краткости этих принципов я вижу не сиюминутный импульс непостоянного чудака, а уверенность человека, у которого хватило терпения развить свои идеи до конца, очистить их от лишнего, а главное – жить и творить в соответствии с ними. Это редко встречающееся качество, и если брать примеры из русскоязычной культуры, то в самом экстремальном виде мы могли наблюдать его у Толстого. Поэтому вся эта странность Монка это никакой не эпатаж, это самобытность человека, который сознательно и последовательно отметает всё внешнее, чуждое и мёртвое, и развивает всё собственное, настоящее и живое. Тут, конечно, нужно сделать поправку на то, что Монк страдал от биполярного расстройства, а также много времени провёл, борясь с различными зависимостями. Но хоть они безусловно и влияли на его речь и поведение, пытаться увидеть в них фактор, положительно влияющий на его творческую и жизненную идеологию, не нужно. Монк добился того, чего он добился, несмотря на эти ограничения, а не благодаря им.
Монк не гнался за странностью, Монк просто никого не копировал и до конца был собой. Его совет №3 гласит: “заканчивай играть эту херню, эти непонятные ноты. Играй мелодию!”. Монк не пытался шокировать. В его заповеди №23 мы читаем “в тебе есть всё, что нужно. Не хочешь играть, встань и танцуй или расскажи шутку, но в любом случае – в тебе есть всё, что нужно”.
#Y1953 #theloniousmonk #garymapp #artblakey #maxroach
Навёл меня на эти мысли документ, на который я недавно наткнулся: 25 джазовых “заповедей”, которыми Монк решил в 1960 году поделиться cо своим бэндом, и которые молодой саксофонист Стив Лэйси, к счастью для нас, записал и сохранил для истории (скан оригинала можно посмотреть в инстаграме канала). Эти заповеди при желании тоже можно отнести к какому-то эзотерическому бреду, списать на всю ту же монковскую странность, но в реальности это абсолютно чётко сформулированные творческие установки и жизненные принципы. Среди них есть советы философско-мотивационного свойства, например номер №24 (“о чём бы ты ни думал, что это нельзя сделать, всегда найдётся тот, кто придёт и сделает это. Гений это тот, кто наиболее схож сам с собой”), а есть и конкретные музыкальные инструкции, которые хорошо объясняют подход самого Монка, например номер №14 (“именно внутренняя часть пьесы (бридж) заставляет звучать внешнюю”) или номер №12 (“не играй партию фортепиано, её тут играю я”) или номер №4 (“сделай так, чтобы барабанщик звучал хорошо”).
В краткости этих принципов я вижу не сиюминутный импульс непостоянного чудака, а уверенность человека, у которого хватило терпения развить свои идеи до конца, очистить их от лишнего, а главное – жить и творить в соответствии с ними. Это редко встречающееся качество, и если брать примеры из русскоязычной культуры, то в самом экстремальном виде мы могли наблюдать его у Толстого. Поэтому вся эта странность Монка это никакой не эпатаж, это самобытность человека, который сознательно и последовательно отметает всё внешнее, чуждое и мёртвое, и развивает всё собственное, настоящее и живое. Тут, конечно, нужно сделать поправку на то, что Монк страдал от биполярного расстройства, а также много времени провёл, борясь с различными зависимостями. Но хоть они безусловно и влияли на его речь и поведение, пытаться увидеть в них фактор, положительно влияющий на его творческую и жизненную идеологию, не нужно. Монк добился того, чего он добился, несмотря на эти ограничения, а не благодаря им.
Монк не гнался за странностью, Монк просто никого не копировал и до конца был собой. Его совет №3 гласит: “заканчивай играть эту херню, эти непонятные ноты. Играй мелодию!”. Монк не пытался шокировать. В его заповеди №23 мы читаем “в тебе есть всё, что нужно. Не хочешь играть, встань и танцуй или расскажи шутку, но в любом случае – в тебе есть всё, что нужно”.
#Y1953 #theloniousmonk #garymapp #artblakey #maxroach
YouTube
Bye-Ya
Provided to YouTube by Universal Music Group
Bye-Ya · Thelonious Monk Trio
The Complete Prestige 10-Inch LP Collection
℗ 2017 Craft Recordings, a division of Concord Music Group, Inc.
Released on: 2017-12-15
Associated Performer, Piano: Thelonious Monk…
Bye-Ya · Thelonious Monk Trio
The Complete Prestige 10-Inch LP Collection
℗ 2017 Craft Recordings, a division of Concord Music Group, Inc.
Released on: 2017-12-15
Associated Performer, Piano: Thelonious Monk…
Thelonious Monk Trio – Thelonious (1953, Prestige, US)
Стриминги | Discogs
Уже написав свой пост, прочитал аннотацию к альбому от знаменитого Айры Гитлера и понял, что он пишет примерно о том же, что и я: "возможно, элемент чудаковатого гламура не позволил многим полностью насладиться музыкой Монка". Как бы то ни было, вооружившись внутренним противогламурным фильтром, и послушав первый альбом Телониуса Монка на лейбле Prestige, можно констатировать следующее:
a) В отличие от многих современников, для которых записи на дисциплинированном, планирующем всё заранее и любящем репетиции лейбле Blue Note почти всегда оказывались более успешными, чем записи на спонтанном Prestige, Монк играет здесь ничуть не хуже, чем на классических записях, известных как “Genius of Modern Music”.
b) В формате трио (ну или когда духовым отведена вспомогательная роль) Монк звучит наиболее убедительно и последовательно.
c) Необычность монковских мелодий часто кроется в оригинальности изначальных идей, которые служат ему отправной точкой. Little Rootie Tootie построен на мотивчике, который бубнил себе под нос, играя в паровозики, его сын. Trinkle, Tinkle, судя по всему, был навеян детской песенкой Twinkle Twinkle Little Star; просто Монк, видимо, неправильно запомнил слова, а Айра Гитлер не сопоставил сыгранную Монком тему с мелодией колыбельной.
d) Барабанщики и впрямь звучат с Монком так, как они не звучат ни с кем другим. Вспоминаем заповедь №4 и слушаем Арта Блэйки особенно в ураганной Bye-Ya.
e) Монк + Блэйки = невероятный свинг. Да простят меня фанаты Макса Роуча, который тут тоже хорош, но именно с неугомонным Блэйки ассоциируется у меня звук раннего Монка.
f) Если имя басиста Гэри Мэппа вам ни о чём не говорит, то не удивляйтесь – это единственная запись в его карьере. Да, вы всё поняли правильно, для записи своего первого альбома Монк пригласил никому не известного полупрофессионального музыканта, который работал полицейским и был известен как "хиповый коп". Мотивы Монка неизвестны, но существует теория, что для двух "карибских" вещей – Bemsha Swing и вышеупомянутой Bye-Ya – ему нужен был уроженец Барбадоса, откуда и приехал Мэпп. Басисты пишут, что партия Мэппа тут невероятно трудна для исполнения, и он с ней справляется отлично, поэтому очевидно, что Монк не "чудил", а как раз прекрасно знал, что делал, сколь необъяснимыми его действия не казались бы окружающим.
#Y1953 #theloniousmonk #garymapp #artblakey #maxroach
Стриминги | Discogs
Уже написав свой пост, прочитал аннотацию к альбому от знаменитого Айры Гитлера и понял, что он пишет примерно о том же, что и я: "возможно, элемент чудаковатого гламура не позволил многим полностью насладиться музыкой Монка". Как бы то ни было, вооружившись внутренним противогламурным фильтром, и послушав первый альбом Телониуса Монка на лейбле Prestige, можно констатировать следующее:
a) В отличие от многих современников, для которых записи на дисциплинированном, планирующем всё заранее и любящем репетиции лейбле Blue Note почти всегда оказывались более успешными, чем записи на спонтанном Prestige, Монк играет здесь ничуть не хуже, чем на классических записях, известных как “Genius of Modern Music”.
b) В формате трио (ну или когда духовым отведена вспомогательная роль) Монк звучит наиболее убедительно и последовательно.
c) Необычность монковских мелодий часто кроется в оригинальности изначальных идей, которые служат ему отправной точкой. Little Rootie Tootie построен на мотивчике, который бубнил себе под нос, играя в паровозики, его сын. Trinkle, Tinkle, судя по всему, был навеян детской песенкой Twinkle Twinkle Little Star; просто Монк, видимо, неправильно запомнил слова, а Айра Гитлер не сопоставил сыгранную Монком тему с мелодией колыбельной.
d) Барабанщики и впрямь звучат с Монком так, как они не звучат ни с кем другим. Вспоминаем заповедь №4 и слушаем Арта Блэйки особенно в ураганной Bye-Ya.
e) Монк + Блэйки = невероятный свинг. Да простят меня фанаты Макса Роуча, который тут тоже хорош, но именно с неугомонным Блэйки ассоциируется у меня звук раннего Монка.
f) Если имя басиста Гэри Мэппа вам ни о чём не говорит, то не удивляйтесь – это единственная запись в его карьере. Да, вы всё поняли правильно, для записи своего первого альбома Монк пригласил никому не известного полупрофессионального музыканта, который работал полицейским и был известен как "хиповый коп". Мотивы Монка неизвестны, но существует теория, что для двух "карибских" вещей – Bemsha Swing и вышеупомянутой Bye-Ya – ему нужен был уроженец Барбадоса, откуда и приехал Мэпп. Басисты пишут, что партия Мэппа тут невероятно трудна для исполнения, и он с ней справляется отлично, поэтому очевидно, что Монк не "чудил", а как раз прекрасно знал, что делал, сколь необъяснимыми его действия не казались бы окружающим.
#Y1953 #theloniousmonk #garymapp #artblakey #maxroach
После того как для подготовки подкаста я несколько месяцев слушал музыку Дюка Эллингтона, мне уже самому впору совершать "побег из Эллингтонии" – слушать записи оркестра сейчас совсем не хочется. Но раз уж в этом канале я ограничил себя чёткими рамками формата, то повинуясь ему, переслушиваю альбомы Дюка, выпущенные в 1953 году.
Duke Ellington And His Orchestra – Ellington Uptown (1953, Columbia, US)
Discogs | Стриминги
Фактически продолжение любимого мной альбома Masterpieces: то же фантастическое качество звучания, тот же Джордж Авакян в роли продюсера и та же амбициозная концепция – смесь свежих концертных (то есть рассчитанных на искушённых слушателей) композиций и переосмысленных старых хитов. К последней категории относятся осовремененный, но сохраняющий свою древнюю джунглевую самобытность The Mooche, украшенный духоподъёмными соло новичка Кларка Терри Perdido и бибоп-версия Take the “A” Train с вокалом Бетти Роше.
Но несмотря на очевидную преемственность, у альбома есть одно отличие от Masterpieces, мимо которого никак нельзя пройти мимо, – это состав исполнителей. Билли Стрэйхорн, уже сильно отдалившийся от Эллингтонии, всё ещё указан здесь в качестве пианиста, а вот ветераны Ходжес, Браун и Грир, без которых оркестр к тому моменту было даже трудно представить, уже покинули Дюка, при чём сделали это весьма громко и публично (впрочем, не так эффектно, как вокалист Эл Хибблер, который, уходя из оркестра, назвал Эллингтона хуесосом мешкоглазым). Эллингтон, естественно, тоже ответил громким жестом, совершив то, что пресса озаглавила "великим ограблением Джеймса", – он увёл из бэнда Гарри Джеймса сразу трёх музыкантов – Уилли Смита, Хуана Тизола и Луи Беллсона.
Именно барабанщик Беллсон (кстати, первый белый участник оркестра) написал одну из двух оригинальных композиций для альбома – безумно свингующую Skin Deep с броскими и продолжительными соло для ударных. Это, конечно, не первое записанное продолжительное барабанное соло, но всё-таки это по-своему веха – в пост-свинговую эпоху композиция такого калибра и такой сложности никогда ранее не строилась вокруг барабанов. Но главная причина популярности альбома это 14-минутная "Гарлемская" сюита (озаглавленная здесь A Tone Parallel to Harlem), которую Дюк создал по заказу Артуро Тосканини. Это совершенно точно самая главная работа Эллингтона, созданная в период между окончанием войны и великим ньюпортским возрождением 1956 года – калейдоскоп ритмов, мелодических идей и драматичных соло.
В общем, если судить по двум альбомам для Columbia, никакого творческого кризиса в начале 50-х Эллингтон и не испытывал. Но это, на самом деле, очень обманчивое впечатление: в сравнении с остальным материалом этого периода Uptown и Masterpieces выделяются настолько ярко, что смотрятся почти как неожиданное временное улучшение здоровья смертельно больного пациента, означающее лишь скорое приближение неминуемого конца.
#Y1953 #duke #billystrayhorn #paulgonsalves #harrycarney #jimmyhamilton #russellprocope #hiltonjefferson #catanderson #clarkterry #williecook #raynance #juantizol #quentinjackson #wendellmarshall #bettyroche #louiebellson #williesmith
Duke Ellington And His Orchestra – Ellington Uptown (1953, Columbia, US)
Discogs | Стриминги
Фактически продолжение любимого мной альбома Masterpieces: то же фантастическое качество звучания, тот же Джордж Авакян в роли продюсера и та же амбициозная концепция – смесь свежих концертных (то есть рассчитанных на искушённых слушателей) композиций и переосмысленных старых хитов. К последней категории относятся осовремененный, но сохраняющий свою древнюю джунглевую самобытность The Mooche, украшенный духоподъёмными соло новичка Кларка Терри Perdido и бибоп-версия Take the “A” Train с вокалом Бетти Роше.
Но несмотря на очевидную преемственность, у альбома есть одно отличие от Masterpieces, мимо которого никак нельзя пройти мимо, – это состав исполнителей. Билли Стрэйхорн, уже сильно отдалившийся от Эллингтонии, всё ещё указан здесь в качестве пианиста, а вот ветераны Ходжес, Браун и Грир, без которых оркестр к тому моменту было даже трудно представить, уже покинули Дюка, при чём сделали это весьма громко и публично (впрочем, не так эффектно, как вокалист Эл Хибблер, который, уходя из оркестра, назвал Эллингтона хуесосом мешкоглазым). Эллингтон, естественно, тоже ответил громким жестом, совершив то, что пресса озаглавила "великим ограблением Джеймса", – он увёл из бэнда Гарри Джеймса сразу трёх музыкантов – Уилли Смита, Хуана Тизола и Луи Беллсона.
Именно барабанщик Беллсон (кстати, первый белый участник оркестра) написал одну из двух оригинальных композиций для альбома – безумно свингующую Skin Deep с броскими и продолжительными соло для ударных. Это, конечно, не первое записанное продолжительное барабанное соло, но всё-таки это по-своему веха – в пост-свинговую эпоху композиция такого калибра и такой сложности никогда ранее не строилась вокруг барабанов. Но главная причина популярности альбома это 14-минутная "Гарлемская" сюита (озаглавленная здесь A Tone Parallel to Harlem), которую Дюк создал по заказу Артуро Тосканини. Это совершенно точно самая главная работа Эллингтона, созданная в период между окончанием войны и великим ньюпортским возрождением 1956 года – калейдоскоп ритмов, мелодических идей и драматичных соло.
В общем, если судить по двум альбомам для Columbia, никакого творческого кризиса в начале 50-х Эллингтон и не испытывал. Но это, на самом деле, очень обманчивое впечатление: в сравнении с остальным материалом этого периода Uptown и Masterpieces выделяются настолько ярко, что смотрятся почти как неожиданное временное улучшение здоровья смертельно больного пациента, означающее лишь скорое приближение неминуемого конца.
#Y1953 #duke #billystrayhorn #paulgonsalves #harrycarney #jimmyhamilton #russellprocope #hiltonjefferson #catanderson #clarkterry #williecook #raynance #juantizol #quentinjackson #wendellmarshall #bettyroche #louiebellson #williesmith
Сразу после выпуска Ellington Uptown Дюк Эллингтон подписал контракт с лейблом Capitol и принялся штамповать халтуру. Об этом не принято говорить вслух, но Дюк в разные периоды своей карьеры массово производил нудную, неоригинальную и в целом скучную музыку. При этом из коллективной джазовой памяти этот момент каким-то образом полностью стёрся. Более того, я периодически натыкаюсь на хвалебные рецензии или высокие рейтинги, которые нынешнее поколение слушателей выставляет тем записям, про которые сам Дюк наверняка предпочёл бы забыть. Современники, впрочем, были к Эллингтону менее терпимы: первый альбом оркестра для Capitol был описан в Down Beat как "идеальная музыка для ваших престарелых родственников".
Самое удивительное, что именно в это время оркестр выпустил самый коммерчески успешный сингл в своей послевоенной истории – Satin Doll. Я подробно рассказывал об этой песне в своём подкасте, но если вкратце, то история её создания очень туманна и достаточно скандальна. Основная мелодическая идея, похоже, принадлежит Дюку, а песню на её основе создал Билли Стрэйхорн, написав в том числе и стихи. Стихи эти до нас уже не дошли, потому что Satin Doll изначально была посвящением матери Стрэйхорна, тогда как Дюк хотел превратить её в романтическую балладу. Эллингтон попросил Джонни Мёрсера написать новые слова, а одновременно ещё и своим любовницам начал вешать на уши лапшу, о том, что песня – это его персональное им посвящение, признание в любви. В итоге Билли вообще не был упомянут в числе авторов композиции, что спровоцировало первый и самый громкий судебный скандал между его и Эллингтона наследниками (сами Дюк и Билли были к тому моменту уже мертвы). Историческая справедливость в итоге была восстановлена, и имя Стрэйхорна теперь значится в числе авторов песни. Более того, успех этого иска послужил тому, что организация родственников и наследников Стрэйхорна добилась ещё большего: к его каталогу были добавлены сотни аранжировок и композиций. Таким образом, признание, которого Билли был лишён при жизни, пусть и понемногу, но обретается его именем спустя десятилетия после смерти.
#Y1953 #duke #billystrayhorn #paulgonsalves #harrycarney #jimmyhamilton #russellprocope #catanderson #clarkterry #williecook #raynance #juantizol #quentinjackson #wendellmarshall #brittwoodman #rickhenderson #butchballard
Самое удивительное, что именно в это время оркестр выпустил самый коммерчески успешный сингл в своей послевоенной истории – Satin Doll. Я подробно рассказывал об этой песне в своём подкасте, но если вкратце, то история её создания очень туманна и достаточно скандальна. Основная мелодическая идея, похоже, принадлежит Дюку, а песню на её основе создал Билли Стрэйхорн, написав в том числе и стихи. Стихи эти до нас уже не дошли, потому что Satin Doll изначально была посвящением матери Стрэйхорна, тогда как Дюк хотел превратить её в романтическую балладу. Эллингтон попросил Джонни Мёрсера написать новые слова, а одновременно ещё и своим любовницам начал вешать на уши лапшу, о том, что песня – это его персональное им посвящение, признание в любви. В итоге Билли вообще не был упомянут в числе авторов композиции, что спровоцировало первый и самый громкий судебный скандал между его и Эллингтона наследниками (сами Дюк и Билли были к тому моменту уже мертвы). Историческая справедливость в итоге была восстановлена, и имя Стрэйхорна теперь значится в числе авторов песни. Более того, успех этого иска послужил тому, что организация родственников и наследников Стрэйхорна добилась ещё большего: к его каталогу были добавлены сотни аранжировок и композиций. Таким образом, признание, которого Билли был лишён при жизни, пусть и понемногу, но обретается его именем спустя десятилетия после смерти.
#Y1953 #duke #billystrayhorn #paulgonsalves #harrycarney #jimmyhamilton #russellprocope #catanderson #clarkterry #williecook #raynance #juantizol #quentinjackson #wendellmarshall #brittwoodman #rickhenderson #butchballard
YouTube
Duke Ellington - Satin Doll 1953
Duke Ellington Orchestra Satin Doll (1953) Capitol Records.
К своему сорокалетию Бен Уэбстер подошёл так, как и полагается каждому уважающему себя мужчине – с разбитыми надеждами. Его возлюбленная вышла замуж за его лучшего друга, вторая попытка стать звездой оркестра Дюка Эллингтона оказалась ещё неудачнее первой и закончилась их очередной ссорой, а найти работу в Нью-Йорке ему становилось всё труднее. Последнее объясняется как плохой репутацией самого Уэбстера, так и изменившимися после войны вкусами слушателей, которые тенорам-тяжеловесам предпочитали либо модернистский бибоп, либо лёгкие горизонтальные партии Преза. И если другой тяжеловес Коулмен Хокинс, поняв это, как сейчас принято говорить, переобулся и осовременил свою манеру игры, то Уэбстер новые веяния будто бы отказывался замечать. В какой-то момент он просто собрал вещи и отправился жить к маме в Канзас-сити.
В родном городе, который к тому времени уже растерял былой статус одной из джазовых столиц, Уэбстер занимался тем, что у него получалось лучше всего: он пил как не в себя, орал на всех подряд, умудрялся разругаться в пух и прах даже с самыми спокойными из музыкантов (дошло до того, что прямо во время выступления он пырнул ножом пианиста Фредди Слэка) и играл нежнейшие воздушные баллады. Одну из них – старую ирландскую мелодию Danny Boy – слушатели полюбили особенно сильно. Её просили исполнить по три-четыре раза за вечер, над ней проливали слёзы, после неё растроганные слушатели заказывали выпивку всему заведению – короче, Уэбстер своим исполнением явно трогал не только уши, но и души. Поэтому когда Бен вернулся в Нью-Йорк, он сразу же записал её в студии.
Это фантастическая запись. Мой любимый Гюнтер Шуллер во второй части своей джазовой монографии, которая вообще-то покрывает период до 1945 года, уделяет этой записи 1953 года добрые полстраницы, заканчивая своё описание так: "в этом выступлении Уэбстер демонстрирует, доводя до совершенства, одну из своих уникальных фишек: тот потрясающий хриплый звук, в котором тона и высоты ровно столько, сколько ему требуется, чтобы не развалиться на куски. А порой это и вовсе один лишь вибрирующий воздух, создающий иллюзию высоты". Я для себя это определяю проще – никто не умеет шептать саксофоном так, как это делает Уэбстер.
#Y1953 #benwebster #oscarpeterson #barneykessel #raybrown #jcheard
В родном городе, который к тому времени уже растерял былой статус одной из джазовых столиц, Уэбстер занимался тем, что у него получалось лучше всего: он пил как не в себя, орал на всех подряд, умудрялся разругаться в пух и прах даже с самыми спокойными из музыкантов (дошло до того, что прямо во время выступления он пырнул ножом пианиста Фредди Слэка) и играл нежнейшие воздушные баллады. Одну из них – старую ирландскую мелодию Danny Boy – слушатели полюбили особенно сильно. Её просили исполнить по три-четыре раза за вечер, над ней проливали слёзы, после неё растроганные слушатели заказывали выпивку всему заведению – короче, Уэбстер своим исполнением явно трогал не только уши, но и души. Поэтому когда Бен вернулся в Нью-Йорк, он сразу же записал её в студии.
Это фантастическая запись. Мой любимый Гюнтер Шуллер во второй части своей джазовой монографии, которая вообще-то покрывает период до 1945 года, уделяет этой записи 1953 года добрые полстраницы, заканчивая своё описание так: "в этом выступлении Уэбстер демонстрирует, доводя до совершенства, одну из своих уникальных фишек: тот потрясающий хриплый звук, в котором тона и высоты ровно столько, сколько ему требуется, чтобы не развалиться на куски. А порой это и вовсе один лишь вибрирующий воздух, создающий иллюзию высоты". Я для себя это определяю проще – никто не умеет шептать саксофоном так, как это делает Уэбстер.
#Y1953 #benwebster #oscarpeterson #barneykessel #raybrown #jcheard
YouTube
BEN WEBSTER - «Danny Boy» (1953)
BEN WEBSTER:
«Danny Boy» (Frederick Edward Watherly, based in "Londonderry Air")
Ben Webster, tenor sax
Oscar Peterson, piano
Barney Kessel, guitar
Ray Brown, bass
J. C. Heard, drums
Recorded May 21, 1953 in New York
---------------------------------…
«Danny Boy» (Frederick Edward Watherly, based in "Londonderry Air")
Ben Webster, tenor sax
Oscar Peterson, piano
Barney Kessel, guitar
Ray Brown, bass
J. C. Heard, drums
Recorded May 21, 1953 in New York
---------------------------------…
Выступление в клубе Сен-Жермен закончилось далеко за полночь. В темноте за окном всё ещё чувствовалась весенняя прохлада, и музыканты побрели коротать время до рассвета за барную стойку опустевшего заведения. Лишь один из них вышел прямиком в парижскую ночь и в сопровождении собственной тени отправился в сторону вокзала Аустерлиц. Прошагав несколько минут по безлюдным улицам, он вдруг ощутил в своих пальцах рук – в тех восьми пальцах, которыми он ещё был способен что-то ощущать, – странное онемение. Он спрятал их в карманы, но чувство онемения лишь усилилось. Нечего себя обманывать – ночной холод тут ни при чём. Пару недель назад он уже испытывал это странное чувство во время турне по Швейцарии и знал, что последует за ним. И вправду, как только он сел в первый утренний поезд, в его голове сотней острых лезвий явила себя невыносимая боль. Скрывать и скрываться он умел, как никто другой, но подобную боль скрыть был не в силах даже он. Тогда в Швейцарии близкие, заметив его мучения, настояли на визите врача. Но разве можно доверять этим шарлатанам, которые чуть не оттяпали ему обгоревшую после пожара руку? С тех пор минуло уже 25 лет, но докторов он по-прежнему на дух не переносил. Ничего – пережил немцев, переживёт и боль…
До Самуа-Сюр-Сен, живописной деревушки, ставшей его убежищем, утренний поезд не шёл. Он сошёл на ближайшей станции и пешком отправился в сторону дома. Путь был неблизкий и пролегал вдоль открытых ветрам полей, но боль и усталость отступили перед нежностью занимающейся майской зари, и вскоре он уже стоял перед дверью родного двухэтажного здания из белого камня. Из трубы уютно тянулась струйка светлого дыма. Через окно виднелся мольберт, на котором первые лучи жёлтого солнца подсвечивали недавно начатый им портрет молодой девушки, удлиняя её профиль и придавая острому лицу почти что лошадиные черты. Покой спящего дома манил, но онемевшие пальцы не давали забыть, что лезвия боли вот-вот вернутся с новой силой. Он аккуратно приоткрыл дверь, вдохнул знакомый запах домашнего тепла, прислонил свою гитару к стене, взял старую удочку и бесшумно вышел. Боль, как он и предполагал, вернулась, и прежде чем отправиться к набережной Сены, он решил переждать приступ в кафе Фердинанда Луази. Он устроился на террасе, надеясь застать последние мгновения утренней свежести и согреваясь чёрным кофе. Раскинувшаяся на столе длинная тень, отбрасываемая его чашкой, была какой-то неестественно насыщенной – такие тени создаёт только самое беспощадное летнее солнце. Не в силах оторвать взгляд от этой густой черноты, он поднёс чашку ко рту, но тень так никуда и не сдвинулась, просто застыв на месте. Его брови подпрыгнули в удивлении, только что его удивило? Беспечность тени, сорвавшейся со своего вечного поводка и отказавшейся следовать за хозяином? Или неожиданная хлёсткость ударившей его боли – такой острой, что прочувствовать её полностью, кажется, не способен был ни один смертный? Его брови так и застыли в изумлении, когда в следующее мгновение он услышал звук разбивающейся чашки и ощутил затылком холод дощатого пола. Вся ярость солнечных лучей теперь выливалась ему прямо в глаза, закрыть которые он был не в силах. Он знал, что это значит. Это значит, что весне конец. Конец свежести, конец прохладе, конец всегда укрывавшей его тени…
Никаких докторов, – только и успел прошептать он.
#Y1953 #djangoreinhardt
До Самуа-Сюр-Сен, живописной деревушки, ставшей его убежищем, утренний поезд не шёл. Он сошёл на ближайшей станции и пешком отправился в сторону дома. Путь был неблизкий и пролегал вдоль открытых ветрам полей, но боль и усталость отступили перед нежностью занимающейся майской зари, и вскоре он уже стоял перед дверью родного двухэтажного здания из белого камня. Из трубы уютно тянулась струйка светлого дыма. Через окно виднелся мольберт, на котором первые лучи жёлтого солнца подсвечивали недавно начатый им портрет молодой девушки, удлиняя её профиль и придавая острому лицу почти что лошадиные черты. Покой спящего дома манил, но онемевшие пальцы не давали забыть, что лезвия боли вот-вот вернутся с новой силой. Он аккуратно приоткрыл дверь, вдохнул знакомый запах домашнего тепла, прислонил свою гитару к стене, взял старую удочку и бесшумно вышел. Боль, как он и предполагал, вернулась, и прежде чем отправиться к набережной Сены, он решил переждать приступ в кафе Фердинанда Луази. Он устроился на террасе, надеясь застать последние мгновения утренней свежести и согреваясь чёрным кофе. Раскинувшаяся на столе длинная тень, отбрасываемая его чашкой, была какой-то неестественно насыщенной – такие тени создаёт только самое беспощадное летнее солнце. Не в силах оторвать взгляд от этой густой черноты, он поднёс чашку ко рту, но тень так никуда и не сдвинулась, просто застыв на месте. Его брови подпрыгнули в удивлении, только что его удивило? Беспечность тени, сорвавшейся со своего вечного поводка и отказавшейся следовать за хозяином? Или неожиданная хлёсткость ударившей его боли – такой острой, что прочувствовать её полностью, кажется, не способен был ни один смертный? Его брови так и застыли в изумлении, когда в следующее мгновение он услышал звук разбивающейся чашки и ощутил затылком холод дощатого пола. Вся ярость солнечных лучей теперь выливалась ему прямо в глаза, закрыть которые он был не в силах. Он знал, что это значит. Это значит, что весне конец. Конец свежести, конец прохладе, конец всегда укрывавшей его тени…
Никаких докторов, – только и успел прошептать он.
#Y1953 #djangoreinhardt
YouTube
Django Reinhardt - Nuages (1953)
Django Reinhardt (g), Maurice Vander (p), Pierre Michelot (b), Jean-Louis Viale (d)
Django Reinhardt was one of Joe's earliest and biggest influences (although not necessarily stylistically)... in fact, Joe's breakout album 'For Django' (1964) was primarily…
Django Reinhardt was one of Joe's earliest and biggest influences (although not necessarily stylistically)... in fact, Joe's breakout album 'For Django' (1964) was primarily…
Django Reinhardt – The Great Artistry Of Django Reinhardt (Blue Star, 1953, France)
Discogs | Стриминги
В 1953 году Норман Гранц привёз свою программу Jazz at the Philharmonic в Париж. Популярность европейских гастролей "счастливых монстров" превзошла все ожидания, и когда Гранца во время одного из концертов представили Джанго Рейнхардту, то он на волне успеха предложил гитаристу присоединиться к следующему туру. Джанго предложение с радостью принял, а чтобы закрепить соглашение, они условились немедленно записать альбом. Так получилось, что Джанго никогда раньше не записывали в формате LP, и эта альбомная запись обещала стать его первой. Кто тогда мог предположить, что настигшая его месяц спустя скоропостижная смерть от внутримозгового кровоизлияния сделает этот альбом ещё и его последним.
В подобных случаях бывает трудно удержаться от поиска каких-то скрытых предзнаменований в музыке. Даже игравший с ним в тот день басист Пьер Мишло признавался, что каждый раз, когда он переслушивает открывающую альбом запись Nuages, его бросает в дрожь, и он задаётся вопросом – а не предчувствовал ли Джанго свой скорый конец. Я ничего подобного, честно говоря, в этой музыке не слышу. Ровно наоборот, усиленный электричеством уникальный стиль игры Джанго, ставший более плавным и размеренным, убедительно доказывает, что топтаться на месте он не намеревался. Влияния молодых заокеанских гитаристов с обоих побережий кажется очевидным, но Джанго всё-равно мгновенно узнаваем и своеобразен. Нет-нет, умирать он совершенно точно не собирался. Это музыка человека, который не только не отстаёт от своего времени, но и намеревается его вновь обогнать.
#Y1953 #djangoreinhardt #mauricevander #pierremichelot #jeanlouisviale
Discogs | Стриминги
В 1953 году Норман Гранц привёз свою программу Jazz at the Philharmonic в Париж. Популярность европейских гастролей "счастливых монстров" превзошла все ожидания, и когда Гранца во время одного из концертов представили Джанго Рейнхардту, то он на волне успеха предложил гитаристу присоединиться к следующему туру. Джанго предложение с радостью принял, а чтобы закрепить соглашение, они условились немедленно записать альбом. Так получилось, что Джанго никогда раньше не записывали в формате LP, и эта альбомная запись обещала стать его первой. Кто тогда мог предположить, что настигшая его месяц спустя скоропостижная смерть от внутримозгового кровоизлияния сделает этот альбом ещё и его последним.
В подобных случаях бывает трудно удержаться от поиска каких-то скрытых предзнаменований в музыке. Даже игравший с ним в тот день басист Пьер Мишло признавался, что каждый раз, когда он переслушивает открывающую альбом запись Nuages, его бросает в дрожь, и он задаётся вопросом – а не предчувствовал ли Джанго свой скорый конец. Я ничего подобного, честно говоря, в этой музыке не слышу. Ровно наоборот, усиленный электричеством уникальный стиль игры Джанго, ставший более плавным и размеренным, убедительно доказывает, что топтаться на месте он не намеревался. Влияния молодых заокеанских гитаристов с обоих побережий кажется очевидным, но Джанго всё-равно мгновенно узнаваем и своеобразен. Нет-нет, умирать он совершенно точно не собирался. Это музыка человека, который не только не отстаёт от своего времени, но и намеревается его вновь обогнать.
#Y1953 #djangoreinhardt #mauricevander #pierremichelot #jeanlouisviale
В 1953 у ещё одного важного музыканта вышел дебютный LP, который в итоге оказался для него единственным прижизненным. Речь о Уордэлле Грее. Вокруг и так много смерти, поэтому долго рассуждать о его таинственной кончине я не буду. Если вас эта запутанная история из Вегаса интересует, то её интерпретации вы можете без труда найти в сети. В истории этой присутствуют наркотики, мафия, карточные долги, расистские движения, странные копы, путающиеся в показаниях проститутки – короче, все элементы классического нуар-детектива. Но мы лучше сосредоточимся на его музыке.
Грей – великолепный тенор с Западного Побережья, который хоть и не избежал полностью влияния Бёрда, всё же чаще проходит по категории наследников Лестера Янга: тот же "прямой" звук без вибрато, тот же расслабленный свинг в любом темпе, та же лиричность – но куда меньше горизонтальных фраз, чем у Преза. Отыграв в конце 40-х и начале 50-х в бэндах Гудмана и Бэйси, Грей обосновался в Калифорнии, где собрал собственный состав, включавший среди прочих и молодого Арта Фармера, для которого Грей стал кем-то вроде наставника. Их небольшой альбом – вещь, вроде бы вовсе не обязательная к прослушиванию… но каков же здесь Грей! На Jackie и Farmer's Market он свингует не хуже, чем на своих легендарных записях с Декстером Гордоном, а в Sweet And Lovely выдаёт столько нежности, что мой мозг, кажется, даже способен отфильтровать неуместную перкуссию и грубоватое фортепиано. Попробуйте и вы!
Wardell Gray – Los Angeles All Stars (1953, Prestige, US)
Discogs | Стриминги
#Y1953 #wardellgray #artfarmer #hamptonhawes #harpercrosby #larrymarable #robertcollier
Грей – великолепный тенор с Западного Побережья, который хоть и не избежал полностью влияния Бёрда, всё же чаще проходит по категории наследников Лестера Янга: тот же "прямой" звук без вибрато, тот же расслабленный свинг в любом темпе, та же лиричность – но куда меньше горизонтальных фраз, чем у Преза. Отыграв в конце 40-х и начале 50-х в бэндах Гудмана и Бэйси, Грей обосновался в Калифорнии, где собрал собственный состав, включавший среди прочих и молодого Арта Фармера, для которого Грей стал кем-то вроде наставника. Их небольшой альбом – вещь, вроде бы вовсе не обязательная к прослушиванию… но каков же здесь Грей! На Jackie и Farmer's Market он свингует не хуже, чем на своих легендарных записях с Декстером Гордоном, а в Sweet And Lovely выдаёт столько нежности, что мой мозг, кажется, даже способен отфильтровать неуместную перкуссию и грубоватое фортепиано. Попробуйте и вы!
Wardell Gray – Los Angeles All Stars (1953, Prestige, US)
Discogs | Стриминги
#Y1953 #wardellgray #artfarmer #hamptonhawes #harpercrosby #larrymarable #robertcollier
У героя предыдущего поста Уорделла Грея в конце 1949 года вышел не слишком заметный сингл,
на обратной стороне которого была записана его собственная композиция Twisted. Мы вряд ли бы о ней сейчас вспоминали, если бы не выросшая в Голливуде британка Энни Росс. В начале 50-х, когда она только начинала свою карьеру певицы, Росс познакомилась с основателем лейбла Prestige Бобом Уайнстоком, и тот подбросил ей идею – взять импровизированное инструментальное соло и преобразовать его в вокальную партию с лирикой. Уайнсток тогда как раз выпустил первую подобную химеру – выросшую из великого соло Джеймса Муди песню Moody’s Mood For Love.
Росс потребовалась ровно одна ночь, чтобы превратить малоизвестную импровизацию Грея в идеальный хит, и на следующее утро она уже стояла перед Уайнстоком с готовой композицией. Как она наткнулась на этот бисайд Грея? Как ей удалось распознать в этой мелодии потенциал поп хита? Как она догадалась использовать название, в которое Грей вкладывал изначальное значение слова "twisted”(витой, переплетённый), в его переносном значении (ненормальный, извращённый)? Росс любила объяснять это просто – она работала официанткой, и ей так нужны были деньги, что она была готова на всё, лишь бы вырваться с ненавистной работы. Но это, конечно, лукавство. Если вслушаться в её лирику, едко высмеивающую психоанализ, который как раз в это время набирал бешеную популярность среди американского среднего класса, то за слоем сатиры там можно расслышать и ростки битнического презрения к правилам, и гимн эмансипированной белой девушки. Сама Росс к тому времени уже успела бросить школу, уехать на время в Европу и родить сына от Кенни Кларка, которого она отдала на воспитание в его семью. Так что независимость от социальных ожиданий не была ей чужда. Этим объясняется и невероятная популярность песни среди молодёжи первой половины 50-х, и то, что со временем она почти не потеряла актуальности. Послушайте, например, как в 1974 году её с минимальными изменениями перепевала Джони Митчелл – песня совершенно не звучит как артефакт из предыдущей эпохи.
#Y1953 #annieross #ramramirez #percyheath #artblakey #teachowiltshire
на обратной стороне которого была записана его собственная композиция Twisted. Мы вряд ли бы о ней сейчас вспоминали, если бы не выросшая в Голливуде британка Энни Росс. В начале 50-х, когда она только начинала свою карьеру певицы, Росс познакомилась с основателем лейбла Prestige Бобом Уайнстоком, и тот подбросил ей идею – взять импровизированное инструментальное соло и преобразовать его в вокальную партию с лирикой. Уайнсток тогда как раз выпустил первую подобную химеру – выросшую из великого соло Джеймса Муди песню Moody’s Mood For Love.
Росс потребовалась ровно одна ночь, чтобы превратить малоизвестную импровизацию Грея в идеальный хит, и на следующее утро она уже стояла перед Уайнстоком с готовой композицией. Как она наткнулась на этот бисайд Грея? Как ей удалось распознать в этой мелодии потенциал поп хита? Как она догадалась использовать название, в которое Грей вкладывал изначальное значение слова "twisted”(витой, переплетённый), в его переносном значении (ненормальный, извращённый)? Росс любила объяснять это просто – она работала официанткой, и ей так нужны были деньги, что она была готова на всё, лишь бы вырваться с ненавистной работы. Но это, конечно, лукавство. Если вслушаться в её лирику, едко высмеивающую психоанализ, который как раз в это время набирал бешеную популярность среди американского среднего класса, то за слоем сатиры там можно расслышать и ростки битнического презрения к правилам, и гимн эмансипированной белой девушки. Сама Росс к тому времени уже успела бросить школу, уехать на время в Европу и родить сына от Кенни Кларка, которого она отдала на воспитание в его семью. Так что независимость от социальных ожиданий не была ей чужда. Этим объясняется и невероятная популярность песни среди молодёжи первой половины 50-х, и то, что со временем она почти не потеряла актуальности. Послушайте, например, как в 1974 году её с минимальными изменениями перепевала Джони Митчелл – песня совершенно не звучит как артефакт из предыдущей эпохи.
#Y1953 #annieross #ramramirez #percyheath #artblakey #teachowiltshire
YouTube
Annie Ross - Twisted