Страница 421
Том 5
Роман от первого лица
Краткий разбор
Пятый том начинается с того, что я завершаю работу над четвертым томом, и резко происходит такой переход с четвертого на пятый том. Четвертый том я заканчиваю, что я познаю, кто такой Дух Справедливости, что он даже может выглядеть и выглядит как и икосаэдр, как одна из геометрических фигур. Но дальше я начинаю разбираться, что в той матрице, которую я разгадал в первом томе, разгадал во втором томе, и вообще благодаря этой матрице, которую я прямо физически собрал и собираю, я благодаря этому и владею всей этой информацией. И я хочу понять, чего еще недостает из деталей в той матрице, которую я делаю. И оказывается, что почти есть все геометрические фигуры. Вот я отдельно как бы делаю и икосаэдр – это Дух Справедливости в четвертом томе, и оказывается, что есть еще нечто выше и важнее, и главнее. И оно как бы связано со всем – геометрическая фигура додекаэдр. И когда я беседую с дедушкой-волшебником, он мне говорит о том, что додекаэдр – это смерть, что есть еще что-то выше, выше всего, и что это библиотека знаний, и что это Дух Смерти. И я начинаю понимать, что это отдельная тема, что это прямо отдельный том, и я заканчиваю свой четвертый том на том, что я познаю три мира, и один из них – это подземное царство, и это три видимых мира, в котором живут люди. И что есть какой- то потусторонний четвертый мир, как четвертое измерение – это то, что после смерти, и вообще, что такое смерть. Дальше все еще разворачивается любопытнее, и система, можно уже так выражаться, можно сказать Дух, можно сказать система, показывает мне, что когда человек умирает, что с ним вообще происходит. И что когда он умирает, эта система... То есть опять же, видите, если бы не третий том “Альтернативной истории”, то я бы не мог рассказывать вам все то, что я рассказываю, и так глубоко раскрывая в четвертом томе про мифологию и три мира: небо, земля и под землей. И без третьего тома я бы не раскрыл то, что раскрываю в пятом томе. Как объяснить человечеству, что такое смерть, если бы я в третьем томе не затронул самую главную идею того, что это все есть мультивселенная, симуляция. И только осознавая, помня, что все есть симуляция
Том 5
Роман от первого лица
Краткий разбор
Пятый том начинается с того, что я завершаю работу над четвертым томом, и резко происходит такой переход с четвертого на пятый том. Четвертый том я заканчиваю, что я познаю, кто такой Дух Справедливости, что он даже может выглядеть и выглядит как и икосаэдр, как одна из геометрических фигур. Но дальше я начинаю разбираться, что в той матрице, которую я разгадал в первом томе, разгадал во втором томе, и вообще благодаря этой матрице, которую я прямо физически собрал и собираю, я благодаря этому и владею всей этой информацией. И я хочу понять, чего еще недостает из деталей в той матрице, которую я делаю. И оказывается, что почти есть все геометрические фигуры. Вот я отдельно как бы делаю и икосаэдр – это Дух Справедливости в четвертом томе, и оказывается, что есть еще нечто выше и важнее, и главнее. И оно как бы связано со всем – геометрическая фигура додекаэдр. И когда я беседую с дедушкой-волшебником, он мне говорит о том, что додекаэдр – это смерть, что есть еще что-то выше, выше всего, и что это библиотека знаний, и что это Дух Смерти. И я начинаю понимать, что это отдельная тема, что это прямо отдельный том, и я заканчиваю свой четвертый том на том, что я познаю три мира, и один из них – это подземное царство, и это три видимых мира, в котором живут люди. И что есть какой- то потусторонний четвертый мир, как четвертое измерение – это то, что после смерти, и вообще, что такое смерть. Дальше все еще разворачивается любопытнее, и система, можно уже так выражаться, можно сказать Дух, можно сказать система, показывает мне, что когда человек умирает, что с ним вообще происходит. И что когда он умирает, эта система... То есть опять же, видите, если бы не третий том “Альтернативной истории”, то я бы не мог рассказывать вам все то, что я рассказываю, и так глубоко раскрывая в четвертом томе про мифологию и три мира: небо, земля и под землей. И без третьего тома я бы не раскрыл то, что раскрываю в пятом томе. Как объяснить человечеству, что такое смерть, если бы я в третьем томе не затронул самую главную идею того, что это все есть мультивселенная, симуляция. И только осознавая, помня, что все есть симуляция
Страница 422
мультивселенной, только благодаря этому можно познать дальше информацию четвертого тома и хоть как-то осознать, и также хоть как-то сблизиться и соприкоснуться с информацией пятого тома. То есть в пятом томе я провожу аналогию, даже не провожу аналогию, а учитываю тот факт, что мы живем в симуляции, в мультивселенной. И когда ты это учитываешь, то тебе легче расшифровывать все-все, что есть сейчас из материалов в открытом доступе, в том же интернете, во всех библиотеках мира: что такое смерть, и как вообще, где когда-либо эта тема затрагивалась, как она в древней мифологии, вообще в священных писаниях, как она упоминается, кем упоминается, и что под этим подразумевается. И вот чтобы это расшифровать и на это взглянуть, если бы не третий том “Альтернативной истории” про симуляцию и мультивселенные, я бы никогда не разгадал и не познал, что такое смерть. И, понимая, осознавая уже это, я вижу, как мне система, опять же, да, этот разум, который как бы управляет всем, и он здесь и сейчас, мы этим пропитаны. Он мне показывает, этот разум, что человек, когда умирает, то система, в которой мы живем, подстраивает под него то, куда он дальше попадает. И если, как говорится, вел он себя хорошо, то он попадает после смерти в рай. Если он вел себя плохо, он попадает в ад. Что это такое? Это конкретно так же системой выстроена под этого человека целая реальность, целый мир, в который он после смерти попадает. И она как бы, система, выстраивает ему этот мир полностью под его психику. То есть, если человек заслуживает рай, то все приятные люди, которые ему сейчас встречались до его смерти, до ухода на тот свет, то есть при жизни, все люди, которые ему были приятны, все места, которые ему нравились, какие-то увлечения, хобби, то, как он больше всего привык и любит себя видеть, как он себя представляет, как он выглядит – это все дает ему после смерти система, и он дальше живёт, и он не знает, что он умер. Ну есть исключения, конечно, но в большинстве случаев человек даже не знает, что он умер. И он дальше живет прям физически. Прямо вот как вы сейчас живёте, он прямо вот так живёт после смерти, и всё, что для него считается счастьем, ему эта система дает. И он прям физически живет следующую жизнь, но это рай, выстроенный ему, для него, но он не помнит, что он умер, не знает этого, даже не заметит. Он просто дальше живёт, как будто ничего не произошло. Как будто вот вы как живёте, и вот вы, представьте,
мультивселенной, только благодаря этому можно познать дальше информацию четвертого тома и хоть как-то осознать, и также хоть как-то сблизиться и соприкоснуться с информацией пятого тома. То есть в пятом томе я провожу аналогию, даже не провожу аналогию, а учитываю тот факт, что мы живем в симуляции, в мультивселенной. И когда ты это учитываешь, то тебе легче расшифровывать все-все, что есть сейчас из материалов в открытом доступе, в том же интернете, во всех библиотеках мира: что такое смерть, и как вообще, где когда-либо эта тема затрагивалась, как она в древней мифологии, вообще в священных писаниях, как она упоминается, кем упоминается, и что под этим подразумевается. И вот чтобы это расшифровать и на это взглянуть, если бы не третий том “Альтернативной истории” про симуляцию и мультивселенные, я бы никогда не разгадал и не познал, что такое смерть. И, понимая, осознавая уже это, я вижу, как мне система, опять же, да, этот разум, который как бы управляет всем, и он здесь и сейчас, мы этим пропитаны. Он мне показывает, этот разум, что человек, когда умирает, то система, в которой мы живем, подстраивает под него то, куда он дальше попадает. И если, как говорится, вел он себя хорошо, то он попадает после смерти в рай. Если он вел себя плохо, он попадает в ад. Что это такое? Это конкретно так же системой выстроена под этого человека целая реальность, целый мир, в который он после смерти попадает. И она как бы, система, выстраивает ему этот мир полностью под его психику. То есть, если человек заслуживает рай, то все приятные люди, которые ему сейчас встречались до его смерти, до ухода на тот свет, то есть при жизни, все люди, которые ему были приятны, все места, которые ему нравились, какие-то увлечения, хобби, то, как он больше всего привык и любит себя видеть, как он себя представляет, как он выглядит – это все дает ему после смерти система, и он дальше живёт, и он не знает, что он умер. Ну есть исключения, конечно, но в большинстве случаев человек даже не знает, что он умер. И он дальше живет прям физически. Прямо вот как вы сейчас живёте, он прямо вот так живёт после смерти, и всё, что для него считается счастьем, ему эта система дает. И он прям физически живет следующую жизнь, но это рай, выстроенный ему, для него, но он не помнит, что он умер, не знает этого, даже не заметит. Он просто дальше живёт, как будто ничего не произошло. Как будто вот вы как живёте, и вот вы, представьте,
Страница 423
проснулись и дальше живете. Откуда вам знать, что вы попали в рай и вчера умерли? Вы этого не знаете. Так делает система, потому что всё- таки мы живём в симуляции. Представляете, как интересно? Но есть еще другое. Есть также ад. Куда конкретно физически человек попадает, когда умирает, и он даже не может это заметить и понять, и он не помнит и не знает, что он умер. Просто происходит так, что в один из дней, как он так же и жил, ему же под психику – его же психика привыкла, где он живет, в каком городе, в стране или чего – просто всё, чего он боится, всё, что для него самый ужас, это всё в тысячу раз умножается и ему начинает даваться после смерти, но он этого не знает. Он просто, он как будто проснулся как не с той ноги, и дальше его жизнь как будто шла, так и идёт. Он думает, что он не умирал, а живёт, а на самом деле у него начинается полный ад. А на самом деле он умер, и там-то его, в той мультивселенной, где он умер, его похоронили люди физически, по-настоящему, но он этого не знает, он дальше живёт, но начинается полный ад. И этот ад он получает от системы и дальше в нем живет. Представляете? Но есть еще, естественно, разные исключения. Есть, когда человек даже может помнить. Это все учитывает сам компьютер, то есть система, когда ты умираешь, она знает. Если ты, допустим, заслуживаешь рай, и ты можешь просто даже реально каких-то людей не помнить специально, потому что, допустим, они были плохие, не помнить, как пример, что ты умер, и не знать этого именно для того, потому что иначе тогда ты не будешь в раю, потому что ты будешь испытывать тревогу. То есть она дает максимально все, что для тебя счастье и покой. Или, наоборот, если ты заслуживаешь ад, то ты можешь даже и помнить то, что ты еще больше боялся, и так далее, и так далее, и так далее, ну и был в этих иллюзиях мрака, то есть там начинает ему все вечно казаться, все плохое, и он от этого страдает. Что дальше? Как еще интересно вообще эта система устроена?
Я звоню Александру “Большому” и говорю ему:
– Слушайте, я тут пришел к новой теме – Дух смерти. Представляете, оказывается, ладно, есть это подземное царство, так есть еще же реально смерть. Я как раз помню же, что в Египте древнем, они же там что-то к этому готовились, – и Александр “Большой” так обрадовался, он говорит:
проснулись и дальше живете. Откуда вам знать, что вы попали в рай и вчера умерли? Вы этого не знаете. Так делает система, потому что всё- таки мы живём в симуляции. Представляете, как интересно? Но есть еще другое. Есть также ад. Куда конкретно физически человек попадает, когда умирает, и он даже не может это заметить и понять, и он не помнит и не знает, что он умер. Просто происходит так, что в один из дней, как он так же и жил, ему же под психику – его же психика привыкла, где он живет, в каком городе, в стране или чего – просто всё, чего он боится, всё, что для него самый ужас, это всё в тысячу раз умножается и ему начинает даваться после смерти, но он этого не знает. Он просто, он как будто проснулся как не с той ноги, и дальше его жизнь как будто шла, так и идёт. Он думает, что он не умирал, а живёт, а на самом деле у него начинается полный ад. А на самом деле он умер, и там-то его, в той мультивселенной, где он умер, его похоронили люди физически, по-настоящему, но он этого не знает, он дальше живёт, но начинается полный ад. И этот ад он получает от системы и дальше в нем живет. Представляете? Но есть еще, естественно, разные исключения. Есть, когда человек даже может помнить. Это все учитывает сам компьютер, то есть система, когда ты умираешь, она знает. Если ты, допустим, заслуживаешь рай, и ты можешь просто даже реально каких-то людей не помнить специально, потому что, допустим, они были плохие, не помнить, как пример, что ты умер, и не знать этого именно для того, потому что иначе тогда ты не будешь в раю, потому что ты будешь испытывать тревогу. То есть она дает максимально все, что для тебя счастье и покой. Или, наоборот, если ты заслуживаешь ад, то ты можешь даже и помнить то, что ты еще больше боялся, и так далее, и так далее, и так далее, ну и был в этих иллюзиях мрака, то есть там начинает ему все вечно казаться, все плохое, и он от этого страдает. Что дальше? Как еще интересно вообще эта система устроена?
Я звоню Александру “Большому” и говорю ему:
– Слушайте, я тут пришел к новой теме – Дух смерти. Представляете, оказывается, ладно, есть это подземное царство, так есть еще же реально смерть. Я как раз помню же, что в Египте древнем, они же там что-то к этому готовились, – и Александр “Большой” так обрадовался, он говорит:
Страница 424
– Ну наконец-то. Вот когда люди прочтут пятый том, вот тогда они задумаются.
– О чём?
– Ну как о чём? Ведь они же сейчас как попало себя ведут, делают, что хотят, думают, что им всё это с рук сходит. А теперь они хотя бы наконец-то поймут, что что-то после смерти-то есть. И что нужно задуматься о том, как надо правильно жить, чтобы потом в ад не попасть. И что все-таки есть ад физически, и рай есть физически.
А дальше он мне говорит о том, что смерть, она приходит физически – это Дух Смерти – приходит к человеку сначала за год его об этом предупредить – опять же, это сакральный язык, не воспринимайте всерьез буквально – потом за месяц, а потом за день, и еще потом сопровождает всю эту дорогу. И дальше он говорит загадками странные такие вещи, что вот, что когда я умру, то куда-то придет за мной Смерть, и вот она меня физически куда-то поведет, и что раздвинется, как-то раскроется Солнце, и я в него войду, и оттуда буду управлять. Я говорю:
– Хорошо. Так я, значит, умру?
– Ну как бы, а как? Ты не станешь тем, кем ты должен стать, пока не умрешь.
– Ну ладно. Ну а что дальше? После?
А, ну ещё я ему так же говорю: “А вот там книга мёртвых в Древнем Египте, это всё про это?” Он говорит, и как раз дедушка-волшебник тоже сказал, и Александр “Большой” тоже сказал, что это не совсем, чуть-чуть не то, потому что это как раз вот подготовка вот эта, которая была у Древнего Египта – это была подготовка, это всё равно был мир людей. А всё-таки то, что сейчас я разбираю – это уже после жизни. Это уже что? После смерти, как говорится. Это уже другое. И я начинаю проводить опять – что очень важно – вот эти границы того, что есть всё-таки мир неба, мир земли, мир подземного царства, а есть какой-то четвертый мир, потусторонний мир, как четвёртое какое-то измерение. И что там тоже есть жизнь, как и здесь, что тоже какой-то такой парадокс. И мне Александр “Большой” говорит, что оттуда как раз, из этого четвертого измерения, в которое все входят,
– Ну наконец-то. Вот когда люди прочтут пятый том, вот тогда они задумаются.
– О чём?
– Ну как о чём? Ведь они же сейчас как попало себя ведут, делают, что хотят, думают, что им всё это с рук сходит. А теперь они хотя бы наконец-то поймут, что что-то после смерти-то есть. И что нужно задуматься о том, как надо правильно жить, чтобы потом в ад не попасть. И что все-таки есть ад физически, и рай есть физически.
А дальше он мне говорит о том, что смерть, она приходит физически – это Дух Смерти – приходит к человеку сначала за год его об этом предупредить – опять же, это сакральный язык, не воспринимайте всерьез буквально – потом за месяц, а потом за день, и еще потом сопровождает всю эту дорогу. И дальше он говорит загадками странные такие вещи, что вот, что когда я умру, то куда-то придет за мной Смерть, и вот она меня физически куда-то поведет, и что раздвинется, как-то раскроется Солнце, и я в него войду, и оттуда буду управлять. Я говорю:
– Хорошо. Так я, значит, умру?
– Ну как бы, а как? Ты не станешь тем, кем ты должен стать, пока не умрешь.
– Ну ладно. Ну а что дальше? После?
А, ну ещё я ему так же говорю: “А вот там книга мёртвых в Древнем Египте, это всё про это?” Он говорит, и как раз дедушка-волшебник тоже сказал, и Александр “Большой” тоже сказал, что это не совсем, чуть-чуть не то, потому что это как раз вот подготовка вот эта, которая была у Древнего Египта – это была подготовка, это всё равно был мир людей. А всё-таки то, что сейчас я разбираю – это уже после жизни. Это уже что? После смерти, как говорится. Это уже другое. И я начинаю проводить опять – что очень важно – вот эти границы того, что есть всё-таки мир неба, мир земли, мир подземного царства, а есть какой-то четвертый мир, потусторонний мир, как четвёртое какое-то измерение. И что там тоже есть жизнь, как и здесь, что тоже какой-то такой парадокс. И мне Александр “Большой” говорит, что оттуда как раз, из этого четвертого измерения, в которое все входят,
Страница 425
должны войти – оттуда как раз вообще идет все управление. То есть вот так он еще мне это объясняет, что оттуда Духи всеми людьми управляют. Дальше. Я, чтобы погрузиться еще больше в тему смерти, начинаю искать все возможные фильмы, передачи про смерть, естественно, в первую очередь больше фильмов. И я понимаю, что если я эти фильмы сейчас буду включать, то система, которая мне дает информацию, с которой я вместе пишу книги, она мне подсветит прямо то, на что нужно обратить внимание. Я начинаю смотреть фильм “Шестое чувство” с Брюсом Уиллисом, и там показывают такую опять вот эту идею, что он умер и даже этого не понял. И он что дальше как бы живет, он даже этого не знает. Я думаю: “Точно, такое тоже есть, что человек может умереть и даже этого не знать”. Но не значит, что его не видят, может быть, даже и его видят, и он живет дальше, но просто даже этого не знает. А учитывая эту важную тему третьего тома, что мы живем в симуляции мультивселенных вот этих, то, значит, еще больше подтверждается факт того, что это возможно. Я звоню Александру “Большому”, с ним беседую на эту тему, потом звоню дедушке-волшебнику, и они оба подтверждают мне, и говорят, что я должен умереть. Ну как должен? Ну что я умру, и это неизбежно, но объясню просто в чем суть-то этой всей загвоздки. Что я же все-таки герой книги, герой “Альтернативной истории”, герой этого романа. И по всему этому мифологическому новоиспеченному роману – а это все как бы мифология – по всей логике вещей я должен стать все-таки Богом, ведь как бы роман про это. А тут оказывается, чтобы стать Богом, нужно умереть. И тут как бы такое: “Ого, а как так?” Ну и естественно, я начинаю поднимать все мифологические рассказы всех времен. И оказывается, что правда всегда есть по одной и той же структуре вся эта мифология, и что всегда есть какой-то главный герой, который проходит какие-то испытания, что самое интересное, что под конец он попадает, в одном из испытаний, всегда в подземное царство обязательно, и что после этого он из него выходит, что-то там еще, чего-то там свершает, и потом в итоге он умирает или его убивают. А я думаю: “Ну, приехали”. Ну естественно, после этого происходит какое-то вознесение. Вознесение, что вот он попадает на Олимп, или становится Богом, или становится как раз, как, бывает, там описывается, что он становится всей этой системой, что каждая там и тропинка, и лесок, все это – он, что тоже
должны войти – оттуда как раз вообще идет все управление. То есть вот так он еще мне это объясняет, что оттуда Духи всеми людьми управляют. Дальше. Я, чтобы погрузиться еще больше в тему смерти, начинаю искать все возможные фильмы, передачи про смерть, естественно, в первую очередь больше фильмов. И я понимаю, что если я эти фильмы сейчас буду включать, то система, которая мне дает информацию, с которой я вместе пишу книги, она мне подсветит прямо то, на что нужно обратить внимание. Я начинаю смотреть фильм “Шестое чувство” с Брюсом Уиллисом, и там показывают такую опять вот эту идею, что он умер и даже этого не понял. И он что дальше как бы живет, он даже этого не знает. Я думаю: “Точно, такое тоже есть, что человек может умереть и даже этого не знать”. Но не значит, что его не видят, может быть, даже и его видят, и он живет дальше, но просто даже этого не знает. А учитывая эту важную тему третьего тома, что мы живем в симуляции мультивселенных вот этих, то, значит, еще больше подтверждается факт того, что это возможно. Я звоню Александру “Большому”, с ним беседую на эту тему, потом звоню дедушке-волшебнику, и они оба подтверждают мне, и говорят, что я должен умереть. Ну как должен? Ну что я умру, и это неизбежно, но объясню просто в чем суть-то этой всей загвоздки. Что я же все-таки герой книги, герой “Альтернативной истории”, герой этого романа. И по всему этому мифологическому новоиспеченному роману – а это все как бы мифология – по всей логике вещей я должен стать все-таки Богом, ведь как бы роман про это. А тут оказывается, чтобы стать Богом, нужно умереть. И тут как бы такое: “Ого, а как так?” Ну и естественно, я начинаю поднимать все мифологические рассказы всех времен. И оказывается, что правда всегда есть по одной и той же структуре вся эта мифология, и что всегда есть какой-то главный герой, который проходит какие-то испытания, что самое интересное, что под конец он попадает, в одном из испытаний, всегда в подземное царство обязательно, и что после этого он из него выходит, что-то там еще, чего-то там свершает, и потом в итоге он умирает или его убивают. А я думаю: “Ну, приехали”. Ну естественно, после этого происходит какое-то вознесение. Вознесение, что вот он попадает на Олимп, или становится Богом, или становится как раз, как, бывает, там описывается, что он становится всей этой системой, что каждая там и тропинка, и лесок, все это – он, что тоже
Страница 426
любопытно. И я начинаю видеть, проводить такую интересную аналогию, что Геракл, он как раз проходил 12 подвигов, и что это на самом деле не физически, что даже хоть и люди об этом снимают даже какие-то фильмы или передачи, представляя каких-то, прямо визуализируя каких-то монстров, но на самом деле – это всё философия, это всё сакральный язык, и что это всё было не буквально, то есть не было никакого пятиголового монстра, образно говоря. Это всё было в том же ключе, как и то, что происходит сейчас со мной в этом романе “Альтернативная история”. И я вижу, что Геракл в предпоследнем подвиге спустился в подземное царство, там был этот пес Цербер трехголовый. Я думаю: “Обалдеть. Я же там прям был, физически. Я физически там был, и вот я из него вылез”. Что из него ещё не каждый может вылезти, а все туда спускались, даже Иисус был в подземном царстве, представляете? И что самое интересное тоже, перед, знаете, чем? К чему я потом пришёл. Ну ладно, об этом потом. А может, и не нужно. Ну то есть просто это очень интересно. Это именно суббота перед Воскресеньем. Воскресенье – в буквальном смысле этого слова. Не надо представлять, что это день перед вашим рабочим днём. Понимаете? Суббота – это чей день и когда он заканчивается, это всё сакрально известно. Потом Воскресенье. Воскресший, да? Давайте вот так хотя бы, откуда это, да? Воскресший. И я вот провожу аналогию сначала с Гераклом и понимаю, что: “Ого!”, то есть реально, то есть у него 12 подвигов, 11-й подвиг в подземном царстве, а 12-й подвиг, что он ищет дерево, сад какой- то с деревьями, и там три яблока. И он должен эти три золотых яблока найти. И когда он их находит, то все, он все подвиги прошел, а потом, естественно, он умирает и становится, попадает, скажем так, в мир богов, Богом становится. Но! И тут я начинаю понимать, что эти три яблока – это моя полностью завершенная матрица. Что как раз, когда я ее полностью завершу, я должен буду вытащить оттуда три геометрические фигуры, они должны быть одинаковые, но трех разных размеров. Вот они, три яблока. Три золотых яблока. И что когда он их искал, это то же самое, как он их искал, это то, что я как их сейчас ищу. То есть как бы, по сути, я их должен просто увидеть, я их не могу найти в своей матрице, надо палочки какие- то доклеить, понимаете? И самый интересный тоже такой парадокс, что я даже дедушку-волшебника спрашиваю: “А я в пятом томе, раз это тема
любопытно. И я начинаю видеть, проводить такую интересную аналогию, что Геракл, он как раз проходил 12 подвигов, и что это на самом деле не физически, что даже хоть и люди об этом снимают даже какие-то фильмы или передачи, представляя каких-то, прямо визуализируя каких-то монстров, но на самом деле – это всё философия, это всё сакральный язык, и что это всё было не буквально, то есть не было никакого пятиголового монстра, образно говоря. Это всё было в том же ключе, как и то, что происходит сейчас со мной в этом романе “Альтернативная история”. И я вижу, что Геракл в предпоследнем подвиге спустился в подземное царство, там был этот пес Цербер трехголовый. Я думаю: “Обалдеть. Я же там прям был, физически. Я физически там был, и вот я из него вылез”. Что из него ещё не каждый может вылезти, а все туда спускались, даже Иисус был в подземном царстве, представляете? И что самое интересное тоже, перед, знаете, чем? К чему я потом пришёл. Ну ладно, об этом потом. А может, и не нужно. Ну то есть просто это очень интересно. Это именно суббота перед Воскресеньем. Воскресенье – в буквальном смысле этого слова. Не надо представлять, что это день перед вашим рабочим днём. Понимаете? Суббота – это чей день и когда он заканчивается, это всё сакрально известно. Потом Воскресенье. Воскресший, да? Давайте вот так хотя бы, откуда это, да? Воскресший. И я вот провожу аналогию сначала с Гераклом и понимаю, что: “Ого!”, то есть реально, то есть у него 12 подвигов, 11-й подвиг в подземном царстве, а 12-й подвиг, что он ищет дерево, сад какой- то с деревьями, и там три яблока. И он должен эти три золотых яблока найти. И когда он их находит, то все, он все подвиги прошел, а потом, естественно, он умирает и становится, попадает, скажем так, в мир богов, Богом становится. Но! И тут я начинаю понимать, что эти три яблока – это моя полностью завершенная матрица. Что как раз, когда я ее полностью завершу, я должен буду вытащить оттуда три геометрические фигуры, они должны быть одинаковые, но трех разных размеров. Вот они, три яблока. Три золотых яблока. И что когда он их искал, это то же самое, как он их искал, это то, что я как их сейчас ищу. То есть как бы, по сути, я их должен просто увидеть, я их не могу найти в своей матрице, надо палочки какие- то доклеить, понимаете? И самый интересный тоже такой парадокс, что я даже дедушку-волшебника спрашиваю: “А я в пятом томе, раз это тема
Страница 427
смерти, я в пятом томе разгадаю матрицу и найду эти три золотых яблока?” Он говорит: “Нет, не в пятом”. Я думаю: “Значит, еще будут тома? О-о-о! Сколько информации! О-о-о!” Ну обратной дороги нет, как говорил мне еще в детстве Александр “Большой”, взял крест и пошел. Такая работа у меня на систему. Ну дальше еще интереснее.
Дальше еще интереснее. Дальше, как и в подземном царстве в четвертом томе, я попадал в разные мультивселенные, когда я прямо физически реально испытывал и переживал все, что переживают люди. И тут я начинаю прямо чувствовать смерть, то есть я в пятом томе начинаю конкретно чувствовать смерть, и что всё, я сейчас закончу пятый том, и я умру, что я сейчас всё разгадаю, и всё, я умру. И что меня просто убьют, потому что почти всех этих героев убивали. И дедушка-волшебник подтверждает, что меня прямо похоронят. То есть он говорит: “Ты, конечно, будешь дальше там где-то, что-то, чего-то”, потому что я кто-то, непростой персонаж. Но люди прямо, для них я умру, и что это никак не избежать. И Александр “Большой” то же самое говорит. И я думаю: “Прекрасно”. Естественно, я настолько этим проникаюсь, что я прямо начинаю видеть, а я начинаю еще это всем рассказывать, и я начинаю видеть, как люди начинают относиться к тебе, как у них меняется сразу вся концепция по отношению к тебе. То есть те, кто эгоисты, они сразу уже думают, как они без тебя выживут, и как бы, пока ты еще живой, от тебя кусок оторвать выгоды. Кто-то, наоборот, очень за тебя начинает переживать и делать все для тебя. И ты начинаешь еще так необычно совсем других людей вспоминать. То есть, когда ты знаешь, что ты умрешь, и тебе остался месяц – это очень невероятное ощущение. И я их прямо своей шкурой, физически испытывал это и вкладывал этот код в написание пятого тома, и там прямо это вложено, то есть читатель, он будет читать и это чувствовать. И я понимаю, что пятый том я начал делать сразу после четвертого, это сентябрь 2024 года, это совсем недавно. И я понимаю, что может быть, я вообще умру сейчас до дня рождения, раз мне 33, а день рождения 12 сентября. Потом я начинаю понимать, что нет, все же, может быть, я умру 25 или 21 декабря. И я думаю, ну сейчас, если день рождения переживу, то следующее, когда стоит бояться и ждать смерти – это декабрь, високосный год, там все дела, вот в это время. А если не в это
смерти, я в пятом томе разгадаю матрицу и найду эти три золотых яблока?” Он говорит: “Нет, не в пятом”. Я думаю: “Значит, еще будут тома? О-о-о! Сколько информации! О-о-о!” Ну обратной дороги нет, как говорил мне еще в детстве Александр “Большой”, взял крест и пошел. Такая работа у меня на систему. Ну дальше еще интереснее.
Дальше еще интереснее. Дальше, как и в подземном царстве в четвертом томе, я попадал в разные мультивселенные, когда я прямо физически реально испытывал и переживал все, что переживают люди. И тут я начинаю прямо чувствовать смерть, то есть я в пятом томе начинаю конкретно чувствовать смерть, и что всё, я сейчас закончу пятый том, и я умру, что я сейчас всё разгадаю, и всё, я умру. И что меня просто убьют, потому что почти всех этих героев убивали. И дедушка-волшебник подтверждает, что меня прямо похоронят. То есть он говорит: “Ты, конечно, будешь дальше там где-то, что-то, чего-то”, потому что я кто-то, непростой персонаж. Но люди прямо, для них я умру, и что это никак не избежать. И Александр “Большой” то же самое говорит. И я думаю: “Прекрасно”. Естественно, я настолько этим проникаюсь, что я прямо начинаю видеть, а я начинаю еще это всем рассказывать, и я начинаю видеть, как люди начинают относиться к тебе, как у них меняется сразу вся концепция по отношению к тебе. То есть те, кто эгоисты, они сразу уже думают, как они без тебя выживут, и как бы, пока ты еще живой, от тебя кусок оторвать выгоды. Кто-то, наоборот, очень за тебя начинает переживать и делать все для тебя. И ты начинаешь еще так необычно совсем других людей вспоминать. То есть, когда ты знаешь, что ты умрешь, и тебе остался месяц – это очень невероятное ощущение. И я их прямо своей шкурой, физически испытывал это и вкладывал этот код в написание пятого тома, и там прямо это вложено, то есть читатель, он будет читать и это чувствовать. И я понимаю, что пятый том я начал делать сразу после четвертого, это сентябрь 2024 года, это совсем недавно. И я понимаю, что может быть, я вообще умру сейчас до дня рождения, раз мне 33, а день рождения 12 сентября. Потом я начинаю понимать, что нет, все же, может быть, я умру 25 или 21 декабря. И я думаю, ну сейчас, если день рождения переживу, то следующее, когда стоит бояться и ждать смерти – это декабрь, високосный год, там все дела, вот в это время. А если не в это
Страница 428
время, то, значит, точно умру, но в марте. Потому что, когда я поднимал все архивы, я вычитал, что вот они как раз еще кем-то становились перед тем, как умереть. То есть кем-то становились, скажем так, полубогом-богом. То есть они сначала должны стать были каким-то вот Богом еще для людей в декабре, а в марте как раз их убивали, и они воскрешали, вот эти все боги. И опять же, видите, воскрешали после смерти. Воскрешали они через три дня после смерти, и это должно быть в полнолуние в марте. Но парадокс в другом – это должно быть или сейчас, вот в этот период времени, или в любой другой год: может быть, через четыре года, может, через восемь лет, может быть, через шестнадцать лет. Я не знаю, но оно точно будет.
Ведь знаете, что не учитывает читатель? Что все эти книги, они пишутся не с сегодняшнего времени. Они пишутся наперед к тому времени, когда эти книги станут известны людям. Пока я в теневом бане, я в тени, мои книги в тени, никто их не видит и не знает, но потом что-то случится, что их все начнут читать. Так что они еще даже под какое-то время подстроены. Это очень интересно.
Ну и дальше Александр “Большой” меня успокаивает и говорит:
– Рано. То есть ты, конечно, умрёшь, это неизбежно. Ты даже два раза должен будешь умереть.
Это же такой парадокс – два раза. И я это ещё как раз и обсуждаю с дедушкой-волшебником, что есть такая тема необычная, скрытая, и как раз это можно только осознать с темой симуляции мультивселенной, что я сначала предположил, увидел вообще такую картину, что как будто, может, вообще весь мир быстро умрет, но мы это просто не заметим, и из- за этого перейдем в другую мультивселенную. И это одна такая смерть, и сразу следует на воскрешение. И это один раз я умру, а второй раз уже люди останутся, и умру только я, и я опять куда-то перейду, а для них я умру, но для них я буду кем-то значимым. То есть вот такая, какую-то такую я увидел штуку. И вот мне Александр “Большой” говорит, что еще не снят фильм по роману “Альтернативная история”, и я еще не стал тем, кем я должен стать. И он мне начинает намекать на то, что я еще перед тем,
время, то, значит, точно умру, но в марте. Потому что, когда я поднимал все архивы, я вычитал, что вот они как раз еще кем-то становились перед тем, как умереть. То есть кем-то становились, скажем так, полубогом-богом. То есть они сначала должны стать были каким-то вот Богом еще для людей в декабре, а в марте как раз их убивали, и они воскрешали, вот эти все боги. И опять же, видите, воскрешали после смерти. Воскрешали они через три дня после смерти, и это должно быть в полнолуние в марте. Но парадокс в другом – это должно быть или сейчас, вот в этот период времени, или в любой другой год: может быть, через четыре года, может, через восемь лет, может быть, через шестнадцать лет. Я не знаю, но оно точно будет.
Ведь знаете, что не учитывает читатель? Что все эти книги, они пишутся не с сегодняшнего времени. Они пишутся наперед к тому времени, когда эти книги станут известны людям. Пока я в теневом бане, я в тени, мои книги в тени, никто их не видит и не знает, но потом что-то случится, что их все начнут читать. Так что они еще даже под какое-то время подстроены. Это очень интересно.
Ну и дальше Александр “Большой” меня успокаивает и говорит:
– Рано. То есть ты, конечно, умрёшь, это неизбежно. Ты даже два раза должен будешь умереть.
Это же такой парадокс – два раза. И я это ещё как раз и обсуждаю с дедушкой-волшебником, что есть такая тема необычная, скрытая, и как раз это можно только осознать с темой симуляции мультивселенной, что я сначала предположил, увидел вообще такую картину, что как будто, может, вообще весь мир быстро умрет, но мы это просто не заметим, и из- за этого перейдем в другую мультивселенную. И это одна такая смерть, и сразу следует на воскрешение. И это один раз я умру, а второй раз уже люди останутся, и умру только я, и я опять куда-то перейду, а для них я умру, но для них я буду кем-то значимым. То есть вот такая, какую-то такую я увидел штуку. И вот мне Александр “Большой” говорит, что еще не снят фильм по роману “Альтернативная история”, и я еще не стал тем, кем я должен стать. И он мне начинает намекать на то, что я еще перед тем,
Страница 429
как умру, я еще должен сначала появиться для людей. То есть я должен все равно какое-то признание... То есть какая-то огласка должна быть, что вот я пришел, а потом должен умереть. И я не могу умереть, пока не произошло вот этого события. Как так, обо мне еще не узнали, я сразу умру? Он говорит, это еще... Ну “Что-то еще”, – говорит, – “не произошло, поэтому еще рано об этом думать, но оно будет”. И я примерно три дня ощущал вот это чувство смерти, как это чувствуют люди, которые знают, что они неизлечимо больны, и как они вообще все это видят. Или когда они знают, что вот смерть близка – это, конечно, ух, какое-то чувство. Похоже, с одной стороны, на “коридор”. И знаете, что самое интересное, мне еще показали, как разные типы людей поведут себя, когда они узнают, что они скоро умрут. То есть один тип людей начинает, наоборот, безнравственно себя, эгоистично вести и еще больше себя уничтожать. Другой человек, наоборот, начинает со всеми уже прощаться, и так далее. Третий вообще ничего не делает, просто молчит и пытается просто дальше идти по плану, как и шел, по своим делам. То есть там еще вот это очень важно, прямо в книге я это описываю. Это очень важно, потому что, правда, это прямо то, как устроено вообще, я рассказываю, человечество, жизнь, и как она заканчивается. И дальше я все же выхожу из этого испытания, познаю вот эту тему смерти, она заканчивается. И система мне дальше подсвечивает, чтобы я обратил внимание на то, что такое птица Феникс. Но перед тем как погружаться в это, я начинаю осознавать, что есть тема все-таки после смерти. Это как тема бессмертия, тема перерождения, тема воскрешения, и я начинаю понимать, что это много где встречается. Я еще с кое-чем интересным соприкасаюсь, то есть, когда я выхожу из первого этапа “Альтернативной истории”, пятого тома – это вот эта смерть, и страх смерти, и ощущение смерти, и как на тебя реагирует, и как ты реагируешь на это, то это был первый этап. Следующий этап, он более приятный, это когда ты осознаешь, что ты мертв.
И тут я начинаю осознавать нечто, что дает мне, наоборот, какое-то сумасшедшее счастье и ясность от того, что я вдруг начинаю осознавать. Я вдруг понимаю, что раз человек умирает, а вроде и не умирает, я вдруг начинаю задумываться, а вдруг я мёртв? Ну вот я и что читатели мои,
как умру, я еще должен сначала появиться для людей. То есть я должен все равно какое-то признание... То есть какая-то огласка должна быть, что вот я пришел, а потом должен умереть. И я не могу умереть, пока не произошло вот этого события. Как так, обо мне еще не узнали, я сразу умру? Он говорит, это еще... Ну “Что-то еще”, – говорит, – “не произошло, поэтому еще рано об этом думать, но оно будет”. И я примерно три дня ощущал вот это чувство смерти, как это чувствуют люди, которые знают, что они неизлечимо больны, и как они вообще все это видят. Или когда они знают, что вот смерть близка – это, конечно, ух, какое-то чувство. Похоже, с одной стороны, на “коридор”. И знаете, что самое интересное, мне еще показали, как разные типы людей поведут себя, когда они узнают, что они скоро умрут. То есть один тип людей начинает, наоборот, безнравственно себя, эгоистично вести и еще больше себя уничтожать. Другой человек, наоборот, начинает со всеми уже прощаться, и так далее. Третий вообще ничего не делает, просто молчит и пытается просто дальше идти по плану, как и шел, по своим делам. То есть там еще вот это очень важно, прямо в книге я это описываю. Это очень важно, потому что, правда, это прямо то, как устроено вообще, я рассказываю, человечество, жизнь, и как она заканчивается. И дальше я все же выхожу из этого испытания, познаю вот эту тему смерти, она заканчивается. И система мне дальше подсвечивает, чтобы я обратил внимание на то, что такое птица Феникс. Но перед тем как погружаться в это, я начинаю осознавать, что есть тема все-таки после смерти. Это как тема бессмертия, тема перерождения, тема воскрешения, и я начинаю понимать, что это много где встречается. Я еще с кое-чем интересным соприкасаюсь, то есть, когда я выхожу из первого этапа “Альтернативной истории”, пятого тома – это вот эта смерть, и страх смерти, и ощущение смерти, и как на тебя реагирует, и как ты реагируешь на это, то это был первый этап. Следующий этап, он более приятный, это когда ты осознаешь, что ты мертв.
И тут я начинаю осознавать нечто, что дает мне, наоборот, какое-то сумасшедшее счастье и ясность от того, что я вдруг начинаю осознавать. Я вдруг понимаю, что раз человек умирает, а вроде и не умирает, я вдруг начинаю задумываться, а вдруг я мёртв? Ну вот я и что читатели мои,
Страница 430
они тоже мертвы, но мы просто этого не знаем. Ведь какова вероятность того, что мы жили в какой-то другой мультивселенной, а их очень много, а это все тот же мир, как сейчас, но как будто, представьте, где просто разные показывают, скажем так, судьбы. И тут я начинаю понимать, что вдруг мы в том мире, где есть я как писатель и есть мои читатели, что вдруг поэтому мы такие странные. Ведь почему нас общество не принимает и не замечает? Почему все общество как будто на автопилоте, а мы как будто, как привидения, смотрим на все со стороны, как наблюдатели? Мы как будто потусторонние. А я понимаю, что я с детства это ощущаю, что я как привидение. Я всегда смотрел странные фильмы, такие потусторонние, как оказывается, и слушал всегда потустороннюю музыку. Я прямо так и говорил, что это потусторонняя музыка, что я в каком-то живу вакууме или “коридоре”, что вот есть мир людей, а они меня как будто и не понимают и не видят. Да, я, конечно, могу к ним физически даже прийти, но как будто я дух, какой-то я другой. И я думаю: а какова вероятность того, что человек, который сейчас может прямо физически проходить мимо, может быть, кто-то как раз так, он уже умер и живет здесь же, ну просто – вот это же все компьютерная реальность – он идет, гуляет дальше, он это воспринимает как рай, он там в своей иллюзии рая, а кто-то в аду воспринимает, вот так живет. А кто-то, понимаете, мёртвый, в каком-то вот таком состоянии находится, как блуждающий дух. Какова эта вероятность? И я начинаю вспоминать, что я прямо с детства об этом и писал. Все мои первые книжки были об этом, что я другой, что меня никто не видит, меня никто не слышит, что я смотрю все фильмы про ангелов или про каких-то вот потусторонних существ или про людей, которые как раз, их же прямо так показывают, которые, знаете, отрешенные, которые такие одиночки, смотрят на мир со стороны, как будто они не в мире людей. Я думаю, что же это такое? Кто же я? Я, получается, значит, таким родился, а может быть, не родился, а как раз я где-то, может быть, умер, а здесь я мертв. Но потом я начинаю как бы понимать, что вот, что я называл, я раньше это называл это какое-то томное что-то, я это еще называл, что это какая-то частота “безымянная”, что это какой-то потусторонний мир. И я всегда радовался, когда вдруг какой-то человек вдруг мог заметить мою книгу или меня, и я говорю ему:
они тоже мертвы, но мы просто этого не знаем. Ведь какова вероятность того, что мы жили в какой-то другой мультивселенной, а их очень много, а это все тот же мир, как сейчас, но как будто, представьте, где просто разные показывают, скажем так, судьбы. И тут я начинаю понимать, что вдруг мы в том мире, где есть я как писатель и есть мои читатели, что вдруг поэтому мы такие странные. Ведь почему нас общество не принимает и не замечает? Почему все общество как будто на автопилоте, а мы как будто, как привидения, смотрим на все со стороны, как наблюдатели? Мы как будто потусторонние. А я понимаю, что я с детства это ощущаю, что я как привидение. Я всегда смотрел странные фильмы, такие потусторонние, как оказывается, и слушал всегда потустороннюю музыку. Я прямо так и говорил, что это потусторонняя музыка, что я в каком-то живу вакууме или “коридоре”, что вот есть мир людей, а они меня как будто и не понимают и не видят. Да, я, конечно, могу к ним физически даже прийти, но как будто я дух, какой-то я другой. И я думаю: а какова вероятность того, что человек, который сейчас может прямо физически проходить мимо, может быть, кто-то как раз так, он уже умер и живет здесь же, ну просто – вот это же все компьютерная реальность – он идет, гуляет дальше, он это воспринимает как рай, он там в своей иллюзии рая, а кто-то в аду воспринимает, вот так живет. А кто-то, понимаете, мёртвый, в каком-то вот таком состоянии находится, как блуждающий дух. Какова эта вероятность? И я начинаю вспоминать, что я прямо с детства об этом и писал. Все мои первые книжки были об этом, что я другой, что меня никто не видит, меня никто не слышит, что я смотрю все фильмы про ангелов или про каких-то вот потусторонних существ или про людей, которые как раз, их же прямо так показывают, которые, знаете, отрешенные, которые такие одиночки, смотрят на мир со стороны, как будто они не в мире людей. Я думаю, что же это такое? Кто же я? Я, получается, значит, таким родился, а может быть, не родился, а как раз я где-то, может быть, умер, а здесь я мертв. Но потом я начинаю как бы понимать, что вот, что я называл, я раньше это называл это какое-то томное что-то, я это еще называл, что это какая-то частота “безымянная”, что это какой-то потусторонний мир. И я всегда радовался, когда вдруг какой-то человек вдруг мог заметить мою книгу или меня, и я говорю ему:
Страница 431
– Ты меня видишь?
– Да.
– А люди меня не видят.
– В смысле?
– Ну вот так.
А знаете, что дальше интересно? Ведь все эти люди, которые начинали меня видеть на протяжении всей моей жизни, я так называл, ну такую придумал фразочку, что они попадают в “коридор”, что я живу в каком-то потустороннем мире – я его называл “коридор”. Я еще называл, что это мир каких-то ангелов. И что человек, когда у него социально-материальная жизнь, то есть он полностью в нее погружен, он там как во сне, как на автопилоте живет, у него там работа, все дела. Когда у него весь этот мир рушится, или вдруг когда у него случилось какое-то ЧП, что он, допустим, чуть не разбился в автокатастрофе, чуть не разбился за рулем автомобиля, то почему-то в этот же день или на следующий он начинает замечать, что он стал другим: на жизнь со стороны смотрит, мою книжку заметил, читает, вопросы философские какие-то мне в соцсетях пишет человек, ну так раньше было. А я маленький был, я говорю:
– Я не знаю, как так вышло.
– Ну ты прямо, как я, смотришь на мир. Я сейчас также на него начал смотреть.
– А раньше ты так на него не смотрел?
– Нет.
– А когда ты начал на мир смотреть также глубоко, как я в книгах?
– Ну вот когда чуть на машине не разбился.
И когда сейчас я начал работать над пятым томом и это вспоминать, я понимаю, что а вдруг он все-таки разбился в той мультивселенной, и там его похоронили, но он этого не заметил и дальше живет. Но с момента, когда он был на волоске, он думает, что он выжил, а на самом деле он умер. Но так как эту смерть не заметить, он дальше живет, не зная, что он умер, просто у него сразу продолжение жизни идет. И что мы все это испытываем
– Ты меня видишь?
– Да.
– А люди меня не видят.
– В смысле?
– Ну вот так.
А знаете, что дальше интересно? Ведь все эти люди, которые начинали меня видеть на протяжении всей моей жизни, я так называл, ну такую придумал фразочку, что они попадают в “коридор”, что я живу в каком-то потустороннем мире – я его называл “коридор”. Я еще называл, что это мир каких-то ангелов. И что человек, когда у него социально-материальная жизнь, то есть он полностью в нее погружен, он там как во сне, как на автопилоте живет, у него там работа, все дела. Когда у него весь этот мир рушится, или вдруг когда у него случилось какое-то ЧП, что он, допустим, чуть не разбился в автокатастрофе, чуть не разбился за рулем автомобиля, то почему-то в этот же день или на следующий он начинает замечать, что он стал другим: на жизнь со стороны смотрит, мою книжку заметил, читает, вопросы философские какие-то мне в соцсетях пишет человек, ну так раньше было. А я маленький был, я говорю:
– Я не знаю, как так вышло.
– Ну ты прямо, как я, смотришь на мир. Я сейчас также на него начал смотреть.
– А раньше ты так на него не смотрел?
– Нет.
– А когда ты начал на мир смотреть также глубоко, как я в книгах?
– Ну вот когда чуть на машине не разбился.
И когда сейчас я начал работать над пятым томом и это вспоминать, я понимаю, что а вдруг он все-таки разбился в той мультивселенной, и там его похоронили, но он этого не заметил и дальше живет. Но с момента, когда он был на волоске, он думает, что он выжил, а на самом деле он умер. Но так как эту смерть не заметить, он дальше живет, не зная, что он умер, просто у него сразу продолжение жизни идет. И что мы все это испытываем