Переверни телевизор и услышишь правду

"Новое воспитание должно заключаться именно в том, чтобы на той почве, оценку которой оно взяло бы на свою ответственность, совершенно уничтожить свободу воли и породить в воле, напротив, строгую необходимость принимаемых решений и невозможность противоположного, и тогда на эту волю можно уверенно рассчитывать и полагаться на нее."

Иоган Фихте
"Речи к немецкой нации"

"Если ты хочешь чего-то от него добиться, ты должен сделать нечто большее, нежели только уговаривать его, ты должен сделать его, сделать таким, чтобы он вовсе не мог хотеть иначе, чем так, как ты хочешь, чтобы он хотел"

Иоган Фихте
"Речи к немецкой нации"

Как думаете, какова вероятность того (сугубо в математическом смысле), что встретятся два человека, которые влюбятся друг в друга?

Право задавать вопрос "Почему?" - священно.

Ты не человечишка, ты - Человек!

Логика террора не оставляет места для логики.
Александр Карпенко

Не путай достоверный источник и авторитет.

Уже неделю как разум цепляется за противоречие. Хочу поделиться.

Как взаимодействуют между собой два суждения:

1)Устоявшаяся со времён Гераклита, и, заканчивая Вернадским (и поддерживаемая СМИ), установка "Война - двигатель прогресса".

2)Все изобретения, послужившие основой для промышленных революций (в самой общей классификации - аграрной, промышленной и научно-информационной) создавались для мирных целей.

Что думаете?

"-А давайте пригласим к нам огромную кучу вооружённых грабителей, чтобы они нас защищали от других вооружённых грабителей?
-Да, да, отличная идея. Они точно ограничатся теми деньгами, которые мы им будем платить"

Новгородское вече.
Ориентировочно 862 год от Р.Х.

Целеполагание определяет правила, а не наоборот.

Лучше мало, но хорошо, чем много, но плохо.

Не пользуясь поисковиком, догадаетесь, чей стих(увы, не мой) )

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.

С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.

Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.

Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

Где раньше звучит будильник, во сне или в яви?

За многословием ты скрываешь пустоту

В Книге смысла не было, что превращало её в самую ненавистную из епитимий. Она содержала двенадцать глав. Как в шкале землетрясений, их убойная сила росла экспоненциально, то есть шестая глава была в десять раз хуже пятой, и так далее.

Первая глава была так, ознакомлением, для проштрафившихся детишек. С нею обычно справлялись за час. Вторая, как правило, означала по меньшей мере одну ночёвку в штрафной келье, хотя любой уважающий себя правонарушитель мог осилить её за день. На пятую уходило несколько недель. Приговор к шестой главе можно было обжаловать примасу и далее в инквизицию. Двенадцатая глава равнялась пожизненному осуждению на каторжные работы в одиночном заключении: за три тысячи шестьсот девяносто лет её превозмогли только трое инаков, и все они были не в себе.

Примерно за шестой главой епитимья растягивалась на годы. Многие предпочитали уйти из концента. Те, кто оставался, выходили изменившимися: присмиревшими и как будто пониже ростом. Это может показаться странным, поскольку требовалось вроде бы всего ничего: переписать указанные главы, выучить и ответить на вопросы по ним комиссии иерархов. Однако содержание Книги на протяжении столетий оттачивалось до полного, идиотического, вынимающего душу безумия: вопиюще очевидного в начале, затем, с каждой главой, всё более тонкого. Это был лабиринт без выхода, уравнение, которое после недель труда сводилось к 2 = 3.

Первая глава состояла из страницы бессмысленных детских стишков с нарочито неточными рифмами. Четвёртая представляла собой несколько страниц знаков числа пи. Дальше, впрочем, в кодексе не было ничего случайного, поскольку чисто рандомные вещи запомнить не так сложно: достаточно освоить несколько приёмов, а все, одолевшие четвёртую главу, эти приёмы знали.

Куда труднее зубрить и отвечать материал почти, но не совсем осмысленный; материал, в котором есть внутренняя логика, но только до некоего предела. Такие вещи время от времени возникают в матическом мире естественным путём: в конце концов, не каждому дано стать светителем. После того как авторов унизили и отбросили, их сочинения передавали инквизиции; если она находила текст достаточно чудовищным, то его, дополнительно ухудшив, включали в следующие, ещё более гадостные издания кодекса.

Чтобы выйти на свободу, надо было освоить материал так, как, скажем, теорию групп для изучения квантовой механики. Ужас заключался в сознании, что ты прикладываешь столько усилий, чтобы отравить свой мозг интеллектуальным ядом. Вы и представить себе не можете, насколько это унизительно. Промучившись над пятой главой недели две, я вполне понимал, почему осилившие, например, девятую, остаются искалеченными на всю жизнь


"Анафем" Нил Стивенсон.

"Опять пустые разговоры,
С концами не свести концы…
Нас учат честной жизни воры
И — благородству — подлецы"

Даниил Чкония.

"«Скромность украшает» – это вежливый вариант «заткнись и будь удобным», «будь осторожен» – это вежливый вариант «без тебя разберутся», «ты все равно ничего не изменишь» – это завуалированное «мне страшно, что у тебя получится». Все это разновидности «заткнись». Если вам затыкают рот, то вас пытаются или ограбить, или изнасиловать. Кричите как можно громче."


https://vk.com/odonata_live

Словоблудие - величайший грех нашего времени.