#Проза_Аллюзии
Часть 8.
Когда он выдохся, закончил избивать меня, я уже охрипла и не могла выплеснуть боль в звук. Стало хуже, разрывало, сжигало, слепило огненной вспышкой моё тело не только снаружи, но и изнутри. После каждого удара я лишь немного сипела сухими губами. Видимо нанесение повреждений без звука не так его вдохновляло, или он подумал, что я умерла. Однако спустя какое-то время, показавшееся мне вечностью, наполненной раскалённым свинцом, экзекуция окончилась.
Всё бельё было покрыто кровью. Я была покрыта кровью. Тело горело сотней порезов лопнувшей кожи. Отец смотрел на свои руки, которые были покрыты занозами от разбитой двери и влажной кровью, которая в полумраке комнаты смотрелась густыми чернильными кляксами. Может, мне показалось, но в какой-то краткий миг в его глазах промелькнула искра ужаса от того, что он сотворил. Он смотрел то на свои руки, то на меня, то на ремень. И, на секунду мне почудилось, что его губы изогнулись, чтобы вытолкнуть из глотки слово «Прости». Но это был лишь краткий миг. Его лицо обросло стальной, холодной как лёд коркой. Огонёк чувств погас, как лампадка, которую задул порыв ветра. И он вышел, печатая шаг, как оловянный солдатик.
Я осталась одна. Холодный ветер приносил облегчение. Начали возвращаться чувства. Боль начала подступать ко мне как южное море, волна за волной, всё нарастая и штурмуя мои берега. Потом в ноздри ударил резкий запах пота. Животного, безумного, яростного. Это был запах зверя, которое дерётся за свою жизнь. Но я не могла понять, чей это запах. Я не могла рыдать, даже всхлипывать мне было больно. Распухший язык заполнил весь род. Жутко хотелось пить.
Я опять потерялась во времени. Оно текло мимо меня не задевая, как камень на дне реки. Я погрузилась в себя. Не было мыслей. Было только дыхание. Ему радовалось, как дню рождения раньше. Я была жива. По щекам потекли горячие слёзы счастья и облегчения. Мне не хотелось двигаться. Кажется, я поймала такое равновесие, что моя душа и тело потеряли способность переживать. Мне было хорошо и легко. Я будто бы растворилась в тёплом облаке, и боялась, что любое неосторожное движение пошатнёт этот хрупкий баланс и я упаду с этого облака прямо в смрадную бездну.
Однако, через какое-то время меня пробрал холод. Пропитанное потом и кровью платье обволакивали меня холодными объятиями мертвеца. Скулы были стиснуты судорогой настолько сильной, что я чувствовала, как начинают крошиться зубы. Всё тело дрожало. От боли, холода и бессилия. Я попыталась подняться с кровати одним резким движением, однако тело не слушалось меня.
Сила вытекла из меня без остатка. Я окаменела от холодного, липкого страха. Мне начало казаться, что отец, когда бил меня, что-то повредил и я теперь не контролирую своё тело. Эта мысль пробежала лавовой волной от макушек до пяток и исчезла. Я поняла, что функционально со мной почти всё в порядке. Просто я обессилела в момент. Я попробовала встать ещё раз, но на этот раз медленнее, напрягая мышцы изо всех сил. С огромным трудом, разрываясь от простых движений, как тяжелоатлет на соревнованиях, я смогла себя поднять.
Комната начала сразу весело плясать у меня в глазах и кружиться в тошнотворном танце. Сразу загудел мир и освещение стало гаснуть. Я бешено задышала и облокотилась на стенку. Стало проще.
Вот так, сантиметр за сантиметром, как улиточка, я ползла по стене в ванную, оставляя за собой дорожку грязных следов. Первый шок прошёл и тело начало фейрверками сообщать мне о повреждениях в каждом моём движении.
Когда я доползла до края ванны, мне казалось, что всё моё тело горит. Каждая мышца тряслась, молила о пощаде, плакала и рыдала от боли. Снять платье было самым сложным. Сквозь слёзы, я сжалась, закусила губу и смогла стянуть лямки. Платье упало грязной, мокрой тряпкой на пол.
Часть 8.
Когда он выдохся, закончил избивать меня, я уже охрипла и не могла выплеснуть боль в звук. Стало хуже, разрывало, сжигало, слепило огненной вспышкой моё тело не только снаружи, но и изнутри. После каждого удара я лишь немного сипела сухими губами. Видимо нанесение повреждений без звука не так его вдохновляло, или он подумал, что я умерла. Однако спустя какое-то время, показавшееся мне вечностью, наполненной раскалённым свинцом, экзекуция окончилась.
Всё бельё было покрыто кровью. Я была покрыта кровью. Тело горело сотней порезов лопнувшей кожи. Отец смотрел на свои руки, которые были покрыты занозами от разбитой двери и влажной кровью, которая в полумраке комнаты смотрелась густыми чернильными кляксами. Может, мне показалось, но в какой-то краткий миг в его глазах промелькнула искра ужаса от того, что он сотворил. Он смотрел то на свои руки, то на меня, то на ремень. И, на секунду мне почудилось, что его губы изогнулись, чтобы вытолкнуть из глотки слово «Прости». Но это был лишь краткий миг. Его лицо обросло стальной, холодной как лёд коркой. Огонёк чувств погас, как лампадка, которую задул порыв ветра. И он вышел, печатая шаг, как оловянный солдатик.
Я осталась одна. Холодный ветер приносил облегчение. Начали возвращаться чувства. Боль начала подступать ко мне как южное море, волна за волной, всё нарастая и штурмуя мои берега. Потом в ноздри ударил резкий запах пота. Животного, безумного, яростного. Это был запах зверя, которое дерётся за свою жизнь. Но я не могла понять, чей это запах. Я не могла рыдать, даже всхлипывать мне было больно. Распухший язык заполнил весь род. Жутко хотелось пить.
Я опять потерялась во времени. Оно текло мимо меня не задевая, как камень на дне реки. Я погрузилась в себя. Не было мыслей. Было только дыхание. Ему радовалось, как дню рождения раньше. Я была жива. По щекам потекли горячие слёзы счастья и облегчения. Мне не хотелось двигаться. Кажется, я поймала такое равновесие, что моя душа и тело потеряли способность переживать. Мне было хорошо и легко. Я будто бы растворилась в тёплом облаке, и боялась, что любое неосторожное движение пошатнёт этот хрупкий баланс и я упаду с этого облака прямо в смрадную бездну.
Однако, через какое-то время меня пробрал холод. Пропитанное потом и кровью платье обволакивали меня холодными объятиями мертвеца. Скулы были стиснуты судорогой настолько сильной, что я чувствовала, как начинают крошиться зубы. Всё тело дрожало. От боли, холода и бессилия. Я попыталась подняться с кровати одним резким движением, однако тело не слушалось меня.
Сила вытекла из меня без остатка. Я окаменела от холодного, липкого страха. Мне начало казаться, что отец, когда бил меня, что-то повредил и я теперь не контролирую своё тело. Эта мысль пробежала лавовой волной от макушек до пяток и исчезла. Я поняла, что функционально со мной почти всё в порядке. Просто я обессилела в момент. Я попробовала встать ещё раз, но на этот раз медленнее, напрягая мышцы изо всех сил. С огромным трудом, разрываясь от простых движений, как тяжелоатлет на соревнованиях, я смогла себя поднять.
Комната начала сразу весело плясать у меня в глазах и кружиться в тошнотворном танце. Сразу загудел мир и освещение стало гаснуть. Я бешено задышала и облокотилась на стенку. Стало проще.
Вот так, сантиметр за сантиметром, как улиточка, я ползла по стене в ванную, оставляя за собой дорожку грязных следов. Первый шок прошёл и тело начало фейрверками сообщать мне о повреждениях в каждом моём движении.
Когда я доползла до края ванны, мне казалось, что всё моё тело горит. Каждая мышца тряслась, молила о пощаде, плакала и рыдала от боли. Снять платье было самым сложным. Сквозь слёзы, я сжалась, закусила губу и смогла стянуть лямки. Платье упало грязной, мокрой тряпкой на пол.
🔥3👏3❤2👍1
#Проза_Аллюзии
Часть 8 (Продолжение)
Я открыла краны, и ванна начала наполняться горячей водой. Шум воды немного успокаивал нервы. Я смотрела на пальцы ног, боялась поднять глаза в зеркало и столкнуться с собой. Я уже не знала кто я, существовала ли когда-то та счастливая жизнь, которая крутится у меня в голове или же это всё мои фантазии от безысходности?
Была ли у меня когда-то мать? Улыбался ли мне когда-то отец?
Я стояла в таком оцепенении, пока вода из ванной не начала переливаться и заливать мои ноги. Тогда я встрепенулась, закрыла краны и набралась сил посмотреть в зеркало. На удивление, лицо было в порядке. Красные глаза и фиолетовые круги под глазами мной уже давно воспринимались как норма. А вот ниже подбородка начинался ужас. Я была похожа на зебру. Шея, спина, руки и ноги. Всё было исполосовано чёрными линями синяков от ремня. Они уже надувались и набирали цвет. И начали пульсировать болью дублируя мой пульс.
Я села в ванну, раны сразу же отозвались резкой, острой, как удар стилета в живот, болью. С трудом я вытянула ноги и заплакала опять. Как ни странно, хоть боль и сводила меня с ума, при каждом движении целуя раскалённым клеймом, плакала я, в основном не от боли. С удивлением я поняла, что эта боль, по сравнению с потерей матери почти ничего не значит. И даже скорее, отвлекает от неё, уменьшает. Пришёл в голову дурацкий анекдот, который я слышала на одном из взрослых застолий у нас в гостях «Зачем чукче холодильник? Чтобы греться». Вот так же и с моим, горящим следами чужой ненависти, телом. Физическая боль на какое-то время заглушила душевную и мне стало легче дышать.
Я рассмеялась этому дебильному анекдоту, пуская сопли из носа и хохоча так, что синяки на моих рёбрах сразу возмущённо дали о себе знать и я скукожилась в куколку, обнимая себя, охая и хихикая со слезами на глазах. Слёзы были от обиды.
Я понимала, что мне больше некому рассказать о своей душе. Отец влез сначала в комнату, потому он залез в мои мысли. И то, что он терзал моё тело, было не таким страшным, что он залез в мою голову и украл мой дневник. Это было подло и мерзко. Будто он засунул свою окровавленную, потную руку прямо в сердце и вырвал его, оставив сквозняк в грудной клетке.
Самое ужасное было не то, что боль ураганом разрезала мою плоть, а то, что я больше не могла куда-то её выплеснуть, с кем-то разделить. Матери не было, подруг тоже не было, а теперь я не могла даже превратить её в слова. Я теперь вынуждена носить эту боль в груди, и она жалила меня ядовитой змеёй в самое сердце, отравляла кровь и растворяла меня в себе по кусочкам, как кислота.
«Забавно, ванна наполнена до краёв вытекает на пол. А что бывает с человеком, когда он переполняется?» - подумала я и отрубилась.
Часть 8 (Продолжение)
Я открыла краны, и ванна начала наполняться горячей водой. Шум воды немного успокаивал нервы. Я смотрела на пальцы ног, боялась поднять глаза в зеркало и столкнуться с собой. Я уже не знала кто я, существовала ли когда-то та счастливая жизнь, которая крутится у меня в голове или же это всё мои фантазии от безысходности?
Была ли у меня когда-то мать? Улыбался ли мне когда-то отец?
Я стояла в таком оцепенении, пока вода из ванной не начала переливаться и заливать мои ноги. Тогда я встрепенулась, закрыла краны и набралась сил посмотреть в зеркало. На удивление, лицо было в порядке. Красные глаза и фиолетовые круги под глазами мной уже давно воспринимались как норма. А вот ниже подбородка начинался ужас. Я была похожа на зебру. Шея, спина, руки и ноги. Всё было исполосовано чёрными линями синяков от ремня. Они уже надувались и набирали цвет. И начали пульсировать болью дублируя мой пульс.
Я села в ванну, раны сразу же отозвались резкой, острой, как удар стилета в живот, болью. С трудом я вытянула ноги и заплакала опять. Как ни странно, хоть боль и сводила меня с ума, при каждом движении целуя раскалённым клеймом, плакала я, в основном не от боли. С удивлением я поняла, что эта боль, по сравнению с потерей матери почти ничего не значит. И даже скорее, отвлекает от неё, уменьшает. Пришёл в голову дурацкий анекдот, который я слышала на одном из взрослых застолий у нас в гостях «Зачем чукче холодильник? Чтобы греться». Вот так же и с моим, горящим следами чужой ненависти, телом. Физическая боль на какое-то время заглушила душевную и мне стало легче дышать.
Я рассмеялась этому дебильному анекдоту, пуская сопли из носа и хохоча так, что синяки на моих рёбрах сразу возмущённо дали о себе знать и я скукожилась в куколку, обнимая себя, охая и хихикая со слезами на глазах. Слёзы были от обиды.
Я понимала, что мне больше некому рассказать о своей душе. Отец влез сначала в комнату, потому он залез в мои мысли. И то, что он терзал моё тело, было не таким страшным, что он залез в мою голову и украл мой дневник. Это было подло и мерзко. Будто он засунул свою окровавленную, потную руку прямо в сердце и вырвал его, оставив сквозняк в грудной клетке.
Самое ужасное было не то, что боль ураганом разрезала мою плоть, а то, что я больше не могла куда-то её выплеснуть, с кем-то разделить. Матери не было, подруг тоже не было, а теперь я не могла даже превратить её в слова. Я теперь вынуждена носить эту боль в груди, и она жалила меня ядовитой змеёй в самое сердце, отравляла кровь и растворяла меня в себе по кусочкам, как кислота.
«Забавно, ванна наполнена до краёв вытекает на пол. А что бывает с человеком, когда он переполняется?» - подумала я и отрубилась.
🔥5👏2❤1⚡1😢1
1. Мы не хотим войны, мы защищаемся.
2. Только противник несёт ответственность за начало войны. 3. Лидер врага — сущий дьявол и истинное зло.
4. Мы защищаем благородное дело, а не наши частные интересы.
5. Враг жесток и целенаправленно совершает военные преступления. 6. Враг использует запрещённое оружие.
7. Наши потери небольшие, а потери врага огромные.
8. Интеллигенция и творческая элита поддерживают наше дело.
9. Наше дело свято.
10. Кто ставит под сомнение нашу пропаганду, тот помогает врагу и является предателем.
Десять основных принципов военной пропаганды, выведенных бельгийским историком Анной Морелли, 2001 г.
2. Только противник несёт ответственность за начало войны. 3. Лидер врага — сущий дьявол и истинное зло.
4. Мы защищаем благородное дело, а не наши частные интересы.
5. Враг жесток и целенаправленно совершает военные преступления. 6. Враг использует запрещённое оружие.
7. Наши потери небольшие, а потери врага огромные.
8. Интеллигенция и творческая элита поддерживают наше дело.
9. Наше дело свято.
10. Кто ставит под сомнение нашу пропаганду, тот помогает врагу и является предателем.
Десять основных принципов военной пропаганды, выведенных бельгийским историком Анной Морелли, 2001 г.
👏4💯1
Forwarded from Пирожки
на слове хуй олег запнулся
перечитал еще пять раз
указ о пенсиях и льготах
не померещилось увы
перечитал еще пять раз
указ о пенсиях и льготах
не померещилось увы
❤3
Считается ли покупка зачётов в университете более аморальной, чем покупка диплома целиком?
"Новое воспитание должно заключаться именно в том, чтобы на той почве, оценку которой оно взяло бы на свою ответственность, совершенно уничтожить свободу воли и породить в воле, напротив, строгую необходимость принимаемых решений и невозможность противоположного, и тогда на эту волю можно уверенно рассчитывать и полагаться на нее."
Иоган Фихте
"Речи к немецкой нации"
Иоган Фихте
"Речи к немецкой нации"
🤔2
"Если ты хочешь чего-то от него добиться, ты должен сделать нечто большее, нежели только уговаривать его, ты должен сделать его, сделать таким, чтобы он вовсе не мог хотеть иначе, чем так, как ты хочешь, чтобы он хотел"
Иоган Фихте
"Речи к немецкой нации"
Иоган Фихте
"Речи к немецкой нации"
👀1
Как думаете, какова вероятность того (сугубо в математическом смысле), что встретятся два человека, которые влюбятся друг в друга?
Уже неделю как разум цепляется за противоречие. Хочу поделиться.
Как взаимодействуют между собой два суждения:
1)Устоявшаяся со времён Гераклита, и, заканчивая Вернадским (и поддерживаемая СМИ), установка "Война - двигатель прогресса".
2)Все изобретения, послужившие основой для промышленных революций (в самой общей классификации - аграрной, промышленной и научно-информационной) создавались для мирных целей.
Что думаете?
Как взаимодействуют между собой два суждения:
1)Устоявшаяся со времён Гераклита, и, заканчивая Вернадским (и поддерживаемая СМИ), установка "Война - двигатель прогресса".
2)Все изобретения, послужившие основой для промышленных революций (в самой общей классификации - аграрной, промышленной и научно-информационной) создавались для мирных целей.
Что думаете?
"-А давайте пригласим к нам огромную кучу вооружённых грабителей, чтобы они нас защищали от других вооружённых грабителей?
-Да, да, отличная идея. Они точно ограничатся теми деньгами, которые мы им будем платить"
Новгородское вече.
Ориентировочно 862 год от Р.Х.
-Да, да, отличная идея. Они точно ограничатся теми деньгами, которые мы им будем платить"
Новгородское вече.
Ориентировочно 862 год от Р.Х.
👍1🤯1