Франсуа де Салиньяк, маркиз де Ла Мот-Фенелон, автор нашей вчерашней цитаты, почему-то в наше время потерял былую популярность…
На мой взгляд в этом есть явная несправедливость, особенно учитывая, какое влияние на европейскую литературу оказал его главный роман, «Приключения Телемака».
Как и многие другие великие книги, этот роман был написан не для широкой публики и предназначался первоначально только для одного читателя ;) «Приключения Телемака» (Les aventures de Télémaque) были написаны в 1695-1696 годах для воспитанника Фенелона, старшего внука Людовика XIV, (которого, разумеется, тоже звали Людовиком ;).
История о том, как обедневший маркиз стал сначала духовником маркизы де Монтенон, «морганатической жены» Людовика XIV (тайный брак с ней был заключен сразу после смерти королевы Марии-Терезии), а потом наставником королевских отпрысков, как он был изгнан из королевского двора (за слишком большое увлечение идеями мадам Гийон, очень необычной и «мистической» дамы) и как его бывший воспитанник стал первым в очереди на трон престарелого «короля-солнце», стала неплохим сюжетом для множества второстепенных исторических романов, что не удивительно, учитывая, какой драматической развязкой она закончилась.
Впрочем, для нас важнее сюжет книги Фенелона, построенной как «сумма путешествий» по вымышленным «утопиям», и знакомящий этого единственного читателя с разными вариантами, как сейчас бы выразились любители компьютерных игр, «игры в цивилизацию».
Одна из копий книги была похищена и издана пиратским образом (в 1699 году), после этого Фенелон принял решение опубликовать все четыре тома, немедленно вышло еще 12 переизданий, но окончательная редакция книги вышла через два года после смерти автора, триста лет назад, в 1717 году.
По сути книга представляет собой нечто вроде «машины для инициации» подростка, чье предназначение в будущем – управлять самой могущественной на тот момент страной Европы, особенно интересна история о поисках Телемаком своего отца (Улисса) в царстве мертвых… Здесь я имею в виду, что понятие «романа как машины для преобразования человека», которое мы отметили ранее у Пруста, встречалось во французской литературе задолго до «Поисков утраченного времени».
Современники отмечали поразительное влияние Фенелона на своих воспитанников, впрочем, многие критиковали его за нетипичный для того времени пацифизм.
«Бесчисленные народы и сильнейшие армии походят на муравьёв, которые оспаривают друг у друга былинку на куче грязи».
На тему критиков Фенелона довольно резко прошелся Вольтер в «Простодушном», назвав их «подобными тем мошкам, что откладывают яйца в заднем проходе самых резвых скакунов; однако кони не становятся от этого менее резвы».
Между прочим: в России о романе Фенелона знает каждый школьник, но всего одну строчку ;)))
Дело в том, что один из самых известных переводов «Телемака» на русский язык, - это стихотворное переложение, принадлежащее Тредиаковскому и опубликованное им в 1766 году под заглавием «Тилемахида, или Странствие Тилемаха сына Одиссеева».
Вот эта строчка: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй».
Очень рекомендую, если доберетесь до Фенелона, также книгу «Диалоги мертвых», написанную в подражание Лукиану («Разговоры в царстве мёртвых»).
Закончим, как обычно, еще одной цитатой из Фенелона:
«Если бы к моим ногам положили короны всех королевств мира взамен моих книг и моей любви к чтению, я отверг бы их все».
На мой взгляд в этом есть явная несправедливость, особенно учитывая, какое влияние на европейскую литературу оказал его главный роман, «Приключения Телемака».
Как и многие другие великие книги, этот роман был написан не для широкой публики и предназначался первоначально только для одного читателя ;) «Приключения Телемака» (Les aventures de Télémaque) были написаны в 1695-1696 годах для воспитанника Фенелона, старшего внука Людовика XIV, (которого, разумеется, тоже звали Людовиком ;).
История о том, как обедневший маркиз стал сначала духовником маркизы де Монтенон, «морганатической жены» Людовика XIV (тайный брак с ней был заключен сразу после смерти королевы Марии-Терезии), а потом наставником королевских отпрысков, как он был изгнан из королевского двора (за слишком большое увлечение идеями мадам Гийон, очень необычной и «мистической» дамы) и как его бывший воспитанник стал первым в очереди на трон престарелого «короля-солнце», стала неплохим сюжетом для множества второстепенных исторических романов, что не удивительно, учитывая, какой драматической развязкой она закончилась.
Впрочем, для нас важнее сюжет книги Фенелона, построенной как «сумма путешествий» по вымышленным «утопиям», и знакомящий этого единственного читателя с разными вариантами, как сейчас бы выразились любители компьютерных игр, «игры в цивилизацию».
Одна из копий книги была похищена и издана пиратским образом (в 1699 году), после этого Фенелон принял решение опубликовать все четыре тома, немедленно вышло еще 12 переизданий, но окончательная редакция книги вышла через два года после смерти автора, триста лет назад, в 1717 году.
По сути книга представляет собой нечто вроде «машины для инициации» подростка, чье предназначение в будущем – управлять самой могущественной на тот момент страной Европы, особенно интересна история о поисках Телемаком своего отца (Улисса) в царстве мертвых… Здесь я имею в виду, что понятие «романа как машины для преобразования человека», которое мы отметили ранее у Пруста, встречалось во французской литературе задолго до «Поисков утраченного времени».
Современники отмечали поразительное влияние Фенелона на своих воспитанников, впрочем, многие критиковали его за нетипичный для того времени пацифизм.
«Бесчисленные народы и сильнейшие армии походят на муравьёв, которые оспаривают друг у друга былинку на куче грязи».
На тему критиков Фенелона довольно резко прошелся Вольтер в «Простодушном», назвав их «подобными тем мошкам, что откладывают яйца в заднем проходе самых резвых скакунов; однако кони не становятся от этого менее резвы».
Между прочим: в России о романе Фенелона знает каждый школьник, но всего одну строчку ;)))
Дело в том, что один из самых известных переводов «Телемака» на русский язык, - это стихотворное переложение, принадлежащее Тредиаковскому и опубликованное им в 1766 году под заглавием «Тилемахида, или Странствие Тилемаха сына Одиссеева».
Вот эта строчка: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй».
Очень рекомендую, если доберетесь до Фенелона, также книгу «Диалоги мертвых», написанную в подражание Лукиану («Разговоры в царстве мёртвых»).
Закончим, как обычно, еще одной цитатой из Фенелона:
«Если бы к моим ногам положили короны всех королевств мира взамен моих книг и моей любви к чтению, я отверг бы их все».
Немного отдохнем от французов ;)
Сегодняшняя цитата родом из золотой Бухары. Поскольку автор не оставил известных письменных источников, цитировать ее приходится в виде короткой притчи… вспоминайте имя автора или просто прислушайтесь к ней:
Сегодняшняя цитата родом из золотой Бухары. Поскольку автор не оставил известных письменных источников, цитировать ее приходится в виде короткой притчи… вспоминайте имя автора или просто прислушайтесь к ней:
«Кто-то сказал ему:
— Вы рассказываете истории, но не объясняете нам, как их понимать.
Он ответил:
— Как бы вам понравилось, если бы человек, у которого вы купили персик, съел бы его у вас на глазах, оставив вам только кожуру?»
— Вы рассказываете истории, но не объясняете нам, как их понимать.
Он ответил:
— Как бы вам понравилось, если бы человек, у которого вы купили персик, съел бы его у вас на глазах, оставив вам только кожуру?»
Баха ад-дин Мухаммад бин Бурхан ад-дин Мухаммад аль-Бухари, да благословит Аллах его тайну и да освятит его душу, более известный, как Бахауддин Накшбанд или Аль-Шах, - автор вчерашней фразы.
Слово «Накш» на персидском означает «отпечаток», «узор», «Банд» означает «наносить», «запечатлевать», обычно «Накшбанд» переводится как «чеканщик», но это понятие гораздо шире. Бахауддин считается основателем суфийского ордена Накшбанди.
Поскольку он запретил ученикам при жизни записывать свои слова, мы знаем об этом Мастере не так уж много.
Но это немногое крайне важно для нас, поэтому я буду вынужден привести подробности, которые обычно «оставляю за кадром»…
Если почувствуете, что чтение «не идет», - просто пропустите эту заметку ;)
Аль-Шах родился примерно 700 лет назад, в месяц Мухаррам в 717 году (по Хиджре) в деревне Каср аль-Арифан возле Бухары, прожил 71 год и умер в родной деревне, ставшей после его смерти местом паломничества.
Жил он в основном в окрестностях Бухары (впрочем, совершил при этом два хаджа), после его смерти и до настоящего времени его считают покровителем Бухары (в смысле Даниила Андреева)…
Однако, говорить в терминах линейного времени об этом Мастере, как минимум несколько опрометчиво :)
В первую очередь для нас важны введенные им знаменитые «одиннадцать правил ордена Накшбанди», которыми мы закончим эту заметку.
В качестве небольшого, но важного «лирического отступления» стоит отметить, что первые восемь правил он получил от своего учителя, Ходжи Абдул-Халиком Гиждувани, жившего за двести лет до него. И дополнил их тремя своими правилами.
Впрочем, когда речь идет о двух суфийских мистиках, разница в каких-то двести лет перестает быть помехой для личного общения ;)
Вот как Бахауддин рассказывал об обстоятельствах своего знакомства с Гиждувани (по записям учеников, сделанных после ухода Аль-Шаха из телесной формы):
"Я часто впадал в экстатические состояния, которые старался скрывать от окружающих, отправляясь на главное кладбище Бухары.
Одной ночью я подошел к трем могилам и увидел перед каждой из них по лампе, наполненной маслом, но горевшей без фитиля.
Я подошел к могиле Ходжи Мухаммада Вази. Там я получил указание отправиться к могиле Ходжи Фагнави. Я увидел двух людей с мечами, которые посадили меня на лошадь. К концу ночи мы приехали к гробнице Мездакхана.
Там я увидел те же самые лампы. Я наклонился к кибле и впал в такой экстаз, что мог смотреть сквозь мир.
Затем, стена вокруг киблы растворилась, и я увидел огромный трон. На нем восседал какой-то знатный человек, но зеленая пелена мешала мне определить, кто это был.
Трон окружала толпа народа. Среди прочих я увидел Ходжу Мухаммада Самаси, того великого святого. Я сказал себе: "Интересно, кто восседает на троне". Один из стоявших рядом людей сказал мне: "На троне сидит Ходжа Абдул-Халик Гиждувани, и вокруг него собрались его преемники и последователи".
Кроме восьми первых правил, Бахауддин получил от Гиждувани практику зикра хафи (тихого зикра) – поминания Божественных имен втайне, скрыто.
Таким образом, Аль-Шах возродил ее спустя два столетия. Техника зикра хафи была связана с задержкой дыхания.
Сам Ходжа Гиждувани сравнивал его выполнение с тем, как если бы человек окунулся с головой в воду, и, в состоянии, когда сделать вдох вообще невозможно, произносил бы имя Бога так, чтобы оно исходило прямо из сердца.
Говоря об этом ордене, стоит еще добавить, что существование в жизни людей скрытого узора (Накша) — важная тема в суфийских школах.
Мастер Накшбанди - тот, чье внутреннее зрение позволяет ему не только просматривать «внутренний узор» обычных людей, но также видеть общий узор на ткани Бытия, нечто, благодаря чему он способен понимать прошлое и предсказывать будущее.
Как говорил Бахауддин, «наставник должен видеть все три состояния ученика – прошлое, настоящее и будущее, только тогда он сможет взрастить его».
Слово «Накш» на персидском означает «отпечаток», «узор», «Банд» означает «наносить», «запечатлевать», обычно «Накшбанд» переводится как «чеканщик», но это понятие гораздо шире. Бахауддин считается основателем суфийского ордена Накшбанди.
Поскольку он запретил ученикам при жизни записывать свои слова, мы знаем об этом Мастере не так уж много.
Но это немногое крайне важно для нас, поэтому я буду вынужден привести подробности, которые обычно «оставляю за кадром»…
Если почувствуете, что чтение «не идет», - просто пропустите эту заметку ;)
Аль-Шах родился примерно 700 лет назад, в месяц Мухаррам в 717 году (по Хиджре) в деревне Каср аль-Арифан возле Бухары, прожил 71 год и умер в родной деревне, ставшей после его смерти местом паломничества.
Жил он в основном в окрестностях Бухары (впрочем, совершил при этом два хаджа), после его смерти и до настоящего времени его считают покровителем Бухары (в смысле Даниила Андреева)…
Однако, говорить в терминах линейного времени об этом Мастере, как минимум несколько опрометчиво :)
В первую очередь для нас важны введенные им знаменитые «одиннадцать правил ордена Накшбанди», которыми мы закончим эту заметку.
В качестве небольшого, но важного «лирического отступления» стоит отметить, что первые восемь правил он получил от своего учителя, Ходжи Абдул-Халиком Гиждувани, жившего за двести лет до него. И дополнил их тремя своими правилами.
Впрочем, когда речь идет о двух суфийских мистиках, разница в каких-то двести лет перестает быть помехой для личного общения ;)
Вот как Бахауддин рассказывал об обстоятельствах своего знакомства с Гиждувани (по записям учеников, сделанных после ухода Аль-Шаха из телесной формы):
"Я часто впадал в экстатические состояния, которые старался скрывать от окружающих, отправляясь на главное кладбище Бухары.
Одной ночью я подошел к трем могилам и увидел перед каждой из них по лампе, наполненной маслом, но горевшей без фитиля.
Я подошел к могиле Ходжи Мухаммада Вази. Там я получил указание отправиться к могиле Ходжи Фагнави. Я увидел двух людей с мечами, которые посадили меня на лошадь. К концу ночи мы приехали к гробнице Мездакхана.
Там я увидел те же самые лампы. Я наклонился к кибле и впал в такой экстаз, что мог смотреть сквозь мир.
Затем, стена вокруг киблы растворилась, и я увидел огромный трон. На нем восседал какой-то знатный человек, но зеленая пелена мешала мне определить, кто это был.
Трон окружала толпа народа. Среди прочих я увидел Ходжу Мухаммада Самаси, того великого святого. Я сказал себе: "Интересно, кто восседает на троне". Один из стоявших рядом людей сказал мне: "На троне сидит Ходжа Абдул-Халик Гиждувани, и вокруг него собрались его преемники и последователи".
Кроме восьми первых правил, Бахауддин получил от Гиждувани практику зикра хафи (тихого зикра) – поминания Божественных имен втайне, скрыто.
Таким образом, Аль-Шах возродил ее спустя два столетия. Техника зикра хафи была связана с задержкой дыхания.
Сам Ходжа Гиждувани сравнивал его выполнение с тем, как если бы человек окунулся с головой в воду, и, в состоянии, когда сделать вдох вообще невозможно, произносил бы имя Бога так, чтобы оно исходило прямо из сердца.
Говоря об этом ордене, стоит еще добавить, что существование в жизни людей скрытого узора (Накша) — важная тема в суфийских школах.
Мастер Накшбанди - тот, чье внутреннее зрение позволяет ему не только просматривать «внутренний узор» обычных людей, но также видеть общий узор на ткани Бытия, нечто, благодаря чему он способен понимать прошлое и предсказывать будущее.
Как говорил Бахауддин, «наставник должен видеть все три состояния ученика – прошлое, настоящее и будущее, только тогда он сможет взрастить его».
Смешно, но современный читатель знаком с этой мыслью, в основном по романам Курта Воннегута, в которых часто фигурируют существа с планеты Тральфамадор, способные видеть «все события прошлого, настоящего и будущего, раз и навсегда написанные и неизменные».
Но семьсот лет назад учителя суфиев вовсе не считали такую способность недостижимой для человеческих существ. Вопрос надлежащего обучения, и только ;)
Вот хорошая притча о принципах такого обучения.
«Hекий правитель однажды пришел к Бахаyддину Накшбанду, "Мастеру Узора" и сел, наблюдая за собранием его учеников. После, когда они сели ужинать, правитель сказал:
- О Учитель Вечности! Я заметил, что во время занятий ваши ученики сидят полукруглыми рядами, так же как и мои придворные. Есть ли в этом какой-то знак?
Бахаyддин отвечал:
- О Повелитель Мира! Сообщите мне, как сидят ваши придворные, и я смогу рассказать, в таком ли порядке сидят искатели.
- В первом круге сидят те, к которым я чувствую особое расположение, поэтому они ближе всех. Дальше сидят важные и могущественные люди страны и послы. В самом конце сидят меньшие мира сего.
- В таком случае, - сказал Бахаyддин, - мы делим людей по разным признакам. Те, что сидят ближе ко мне, глухи, так они могут слышать. Средняя группа состоит из невежественных, так что они могут сосредоточиться на Учении. Дальше всех сидят Просветленные, для которых близость такого рода не важна».
Итак, вот, наконец, обещанные одиннадцать правил ордена Накшбанди.
Надеюсь, это окажется полезным не только для учеников суфиев ;)
1. Хуш дар дам – осознанное дыхание. «Всякое дыхание, в котором вдох и выдох совершаются с невнимательностью - мертво, отсоединено от Присутствия»
2. Назар бар кадам – наблюдение за шагами. Помнить о Присутствии в каждый момент жизни, быть внимательным к появлению возможностей для действий, ведущих к Богу, и избегать неверных шагов.
3. Сафар дар ватан – путешествие в родной стране. Наблюдать за своим внутренним миром («родная страна»). Изучать себя, отслеживать свои реакции и учиться на своих ошибках.
4. Хилват дар анджуман – сохранять внутреннее уединение, находясь среди людей.
5. Йад кард – запоминание или создание воспоминания об опыте контакта с тонкими влияниями, полученными от людей, мест, объектов, упражнений Традиции.
6. Баз гашт – самоограничение, контроль за нежелательными побуждениями, неуклонное возвращение чувств, мыслей и действий на путь к Богу.
7. Нигах дашт – внимательность, бдительность.
Нигах означает зрение, дашт - иметь. Быть начеку (иметь особую чувствительность) к влияниям, несущим позитивные возможности.
8. Йад дашт – вспоминание, сохранение и вызывание в памяти положительных ситуаций, связанных с людьми, местами, объектами и упражнениями Традиции.
9. Укуфи замaни. Укуфи означает «остановка», замани – «время». Данная практика предусматривает исключения себя из потока обусловленного мышления и механического восприятия на то время, в течение которого необходимо выполнить определенное упражнение. Можно описать это Правило как «поставить окружающий мир на паузу».
10. Укуфи адади. Адади означает «число» или «счет». Этим правилом объединяются ряд внутренних практик, связанных с использованием счета или сакральных значений чисел. Во времена Бахауддина это был особый зикр с задержкой дыхания, во время которой произносилось утверждение Ла иллахи илла Аллах определенное количество раз с сосредоточением на центре сердца (калб). В настоящее время применение данного Правила может разъясняться и предписывается ученикам только действующим Мастером Накшбанди.
11. Укуфи калби. Калб – «сердце». Как сказал сам Бахауддин: «Величие сердец одинаково. Однако величие их просветленности различно». Правило «паузы сердца» - по сути, приостановка отождествления своего существа с земным телом (которое живет благодаря биению сердца).
Но семьсот лет назад учителя суфиев вовсе не считали такую способность недостижимой для человеческих существ. Вопрос надлежащего обучения, и только ;)
Вот хорошая притча о принципах такого обучения.
«Hекий правитель однажды пришел к Бахаyддину Накшбанду, "Мастеру Узора" и сел, наблюдая за собранием его учеников. После, когда они сели ужинать, правитель сказал:
- О Учитель Вечности! Я заметил, что во время занятий ваши ученики сидят полукруглыми рядами, так же как и мои придворные. Есть ли в этом какой-то знак?
Бахаyддин отвечал:
- О Повелитель Мира! Сообщите мне, как сидят ваши придворные, и я смогу рассказать, в таком ли порядке сидят искатели.
- В первом круге сидят те, к которым я чувствую особое расположение, поэтому они ближе всех. Дальше сидят важные и могущественные люди страны и послы. В самом конце сидят меньшие мира сего.
- В таком случае, - сказал Бахаyддин, - мы делим людей по разным признакам. Те, что сидят ближе ко мне, глухи, так они могут слышать. Средняя группа состоит из невежественных, так что они могут сосредоточиться на Учении. Дальше всех сидят Просветленные, для которых близость такого рода не важна».
Итак, вот, наконец, обещанные одиннадцать правил ордена Накшбанди.
Надеюсь, это окажется полезным не только для учеников суфиев ;)
1. Хуш дар дам – осознанное дыхание. «Всякое дыхание, в котором вдох и выдох совершаются с невнимательностью - мертво, отсоединено от Присутствия»
2. Назар бар кадам – наблюдение за шагами. Помнить о Присутствии в каждый момент жизни, быть внимательным к появлению возможностей для действий, ведущих к Богу, и избегать неверных шагов.
3. Сафар дар ватан – путешествие в родной стране. Наблюдать за своим внутренним миром («родная страна»). Изучать себя, отслеживать свои реакции и учиться на своих ошибках.
4. Хилват дар анджуман – сохранять внутреннее уединение, находясь среди людей.
5. Йад кард – запоминание или создание воспоминания об опыте контакта с тонкими влияниями, полученными от людей, мест, объектов, упражнений Традиции.
6. Баз гашт – самоограничение, контроль за нежелательными побуждениями, неуклонное возвращение чувств, мыслей и действий на путь к Богу.
7. Нигах дашт – внимательность, бдительность.
Нигах означает зрение, дашт - иметь. Быть начеку (иметь особую чувствительность) к влияниям, несущим позитивные возможности.
8. Йад дашт – вспоминание, сохранение и вызывание в памяти положительных ситуаций, связанных с людьми, местами, объектами и упражнениями Традиции.
9. Укуфи замaни. Укуфи означает «остановка», замани – «время». Данная практика предусматривает исключения себя из потока обусловленного мышления и механического восприятия на то время, в течение которого необходимо выполнить определенное упражнение. Можно описать это Правило как «поставить окружающий мир на паузу».
10. Укуфи адади. Адади означает «число» или «счет». Этим правилом объединяются ряд внутренних практик, связанных с использованием счета или сакральных значений чисел. Во времена Бахауддина это был особый зикр с задержкой дыхания, во время которой произносилось утверждение Ла иллахи илла Аллах определенное количество раз с сосредоточением на центре сердца (калб). В настоящее время применение данного Правила может разъясняться и предписывается ученикам только действующим Мастером Накшбанди.
11. Укуфи калби. Калб – «сердце». Как сказал сам Бахауддин: «Величие сердец одинаково. Однако величие их просветленности различно». Правило «паузы сердца» - по сути, приостановка отождествления своего существа с земным телом (которое живет благодаря биению сердца).
❤1
Однако, осень, кажется, заканчивается. Поэтому сегодняшняя цитата об осени. Почти :)
А пока пытаетесь вспомнить автора, послушайте эту гитару...
А пока пытаетесь вспомнить автора, послушайте эту гитару...
«Сможете ли вы осознать, – спрашивал мой отец, – отчаяние этой обреченной красоты, ее дни и ночи? Постоянно порывается она к призрачным аукционам, воображает удачные распродажи, шумные и многолюдные торги, увлекается диким азартом, жестом расточителя швыряет, тратит свое богатство, чтобы, отрезвев, увидеть, что все это тщетно, не выводит за круг обреченного на самого себя великолепия и не может облегчить болезненного излишества.
Неудивительно, что это нетерпение, эта беспомощность красоты должна была наконец отразиться в нашем небе, разгореться заревом над нашим горизонтом, выродиться в эти атмосферные жонглерства, в эту огромную и фантастическую областную аранжировку, которую я называю нашей другой, нашей псевдоосенью.
Эта другая осень нашей провинции является не чем иным, как болезненной фата-морганой, которую излучает в увеличенной проекции на наше небо умирающее, запертое искусство наших музеев.
Эта осень – огромный странствующий театр, который обманывает поэзией, огромная разноцветная шелушащаяся луковица, за каждой шелушинкой которой открываются все новые и новые панорамы.
И никогда не добраться до сути.
За каждой кулисой, когда она пожухнет и свернется, покажется новая и освещенная перспектива, правдивая и существующая лишь мгновение, а затем, при угасании, не изменяющая природы бумаги. И все перспективы – нарисованы, и все панорамы – из картона»
Неудивительно, что это нетерпение, эта беспомощность красоты должна была наконец отразиться в нашем небе, разгореться заревом над нашим горизонтом, выродиться в эти атмосферные жонглерства, в эту огромную и фантастическую областную аранжировку, которую я называю нашей другой, нашей псевдоосенью.
Эта другая осень нашей провинции является не чем иным, как болезненной фата-морганой, которую излучает в увеличенной проекции на наше небо умирающее, запертое искусство наших музеев.
Эта осень – огромный странствующий театр, который обманывает поэзией, огромная разноцветная шелушащаяся луковица, за каждой шелушинкой которой открываются все новые и новые панорамы.
И никогда не добраться до сути.
За каждой кулисой, когда она пожухнет и свернется, покажется новая и освещенная перспектива, правдивая и существующая лишь мгновение, а затем, при угасании, не изменяющая природы бумаги. И все перспективы – нарисованы, и все панорамы – из картона»
В этот час, когда «снова со всех сторон обложила нас печальная серость города, зацветавшая в окнах темным лишаем рассветов, паразитирующим грибом сумерек, разраставшимся в густой мех долгих зимних ночей», надо, наконец, признаться, что я не знаю, как представить автора вчерашней цитаты…
http://telegra.ph/Bruno-SHulc-11-20
http://telegra.ph/Bruno-SHulc-11-20
Telegraph
Бруно Шульц
С одной стороны, имя его известно, - Бруно Яковлевич Шульц. С другой стороны - о нем не известно практически ничего, поскольку тот крохотный кусочек мозаики его тела, который принадлежал к нашей так называемой реальности, скорее, затрудняет, чем облегчает…
Приближается очередной «юбилей» нашего канала! Завтра исполнится ровно три месяца с даты его создания.
Самое время перейти на новую форму публикаций (по вашим многочисленным просьбам).
Надеюсь, всем понравится новый формат ;)
Самое время перейти на новую форму публикаций (по вашим многочисленным просьбам).
Надеюсь, всем понравится новый формат ;)
И в этой связи очередная цитата подворачивается под руку как бы сама собой: вспоминайте имя автора, до завтрашнего вечера есть 24 часа!
Автор этого определения «Будущего», — один из тех уникумов в нашем списке, чья биография воспринимается просто как ещё один рассказ этого автора ;)
Известный нам финал его жизни так же неожиданен, как все финалы его рассказов о смерти (а других рассказов, он, собственно, не писал).
http://telegra.ph/Vstrechaem-avtora-vcherashnej-citaty---Ambroz-Gvinnet-Birs-11-20
Известный нам финал его жизни так же неожиданен, как все финалы его рассказов о смерти (а других рассказов, он, собственно, не писал).
http://telegra.ph/Vstrechaem-avtora-vcherashnej-citaty---Ambroz-Gvinnet-Birs-11-20
Telegraph
Амброз Гвиннет Бирс
В лучших своих рассказах Амброз Гвиннет Бирс исследовал окрестности момента смерти, как способа попасть в те состояния сознания, в которых линейное время и причинно-следственная связь становятся условностями, не имеющими существенного значения. Особенно важны…
🔥1
Время очередной цитаты, написанной более двухсот лет тому назад, но ключевой для понимания того, что происходит сейчас, в 21-м веке. Вспоминаем имя автора ;)
«Я осведомился о механизме этих фигурок и спросил, как можно без тысяч и тысяч нитей на пальцах управлять отдельными членами и точками кукол так, как того требует ритм движений или танец. Он отвечал, что мне не следует думать, будто в разные моменты танца машинист придерживает и дергает за нитку каждый член в отдельности. У каждого движения, сказал он, есть свой центр тяжести; достаточно управлять этим центром, находящимся внутри фигурки…»
Вчерашняя цитата оказалась довольно сложной для отгадывания. Поэтому пришлось написать чуть подробнее: Генрих фон Клейст этого, безусловно, заслуживает.
http://telegra.ph/Bernd-Genrih-Vilgelm-fon-Klejst-11-23
http://telegra.ph/Bernd-Genrih-Vilgelm-fon-Klejst-11-23
Telegraph
Бернд Генрих Вильгельм фон Клейст
Автор нашей вчерашней цитаты родился 18 октября 1777 во Франкфурте-на-Одере и прожил совсем недолго, до 21 ноября 1811 года. Нетрудно заметить, что позавчера исполнилось 206 лет со дня, когда он и его подруга Генриетта Фогель, неизлечимо больная музыкантша…
И снова пятница, какая приятная неожиданность :)
По уже сложившейся традиции - небольшая музыкальная (скорее, даже танцевальная) пауза, для создания настроения: https://youtu.be/iJbwNjr4weo
По уже сложившейся традиции - небольшая музыкальная (скорее, даже танцевальная) пауза, для создания настроения: https://youtu.be/iJbwNjr4weo
«В любви мужчинам нужны формы и краски; мужчины требуют образов.
А женщины только ощущений. Они любят лучше, чем мы: они слепы.
Будь у них глаза, как же можно было бы объяснить себе их выбор?»
А женщины только ощущений. Они любят лучше, чем мы: они слепы.
Будь у них глаза, как же можно было бы объяснить себе их выбор?»
Эта цитата, взятая мною из «Книги моего друга» Франсуа Анатоля Тибо, оказалась известна многим ;)
Впрочем, большинству читателей этот автор известен под его литературным псевдонимом Анатоль Франс.
http://telegra.ph/Anatol-Frans-11-25
Впрочем, большинству читателей этот автор известен под его литературным псевдонимом Анатоль Франс.
http://telegra.ph/Anatol-Frans-11-25
Telegraph
Анатоль Франс
Почему-то литературные критики поры моей юности непременно писали в предисловиях к очередным переизданиям Франса, что свой литературный псевдоним он выбрал из национально-патриотических соображений. Гораздо более вероятным мне представляется другое мнение…