𝑷𝒆𝒓𝒔𝒐𝒏𝒂𝒍 𝒑𝒓𝒐𝒕𝒐𝒄𝒐𝒍: 𝑨.𝑫

Франция. Провинциальный особняк, занятый СС. Осень 1944 года.
Особняк скрипел ветром, как бы напоминая, что в этих стенах ещё недавно звучал французский язык, смех, звон фарфора. Теперь здесь пахло бумагой, кожей и дезинфицирующим раствором и дымом, едким, латвийским табачным дымом, впитавшим в себя сырость фронтов.
В далеке были слышны шаги, длинные, чёткие. Оберштурмфюрер Дитер Хеллстрем вошёл в зал, неся в руках аккуратную папку с грифом Vertraulich. В комнате уже был Александр Келлер,стоял у окна, курил, как курят те, кто научился заменять словами жесты, ну или пули, кому что ближе.
— Сколько можно коптить помещение, Келлер? Или это способ обозначить территорию?—
голос Дитера был обволакивающим, как шёлковая удавка, лёгкий, с мягкой насмешкой, но не дающий забыть, кто здесь на ступеньке выше. Александр не обернулся. Не потому что презирал, просто не видел смысла. У него не было ни уважения, ни страха, ни любопытства к нацисту за спиной
— Вам стоило родиться в Риге, оберштурмфюрер. Там дым часть ландшафта. Особенно после налётов.
— Ммм... Ностальгия? Неожиданно для вас, —
Дитер сел за стол с тем спокойствием, с каким ставят фигуру на шахматную доску.
— Признаюсь, я не считал вас сентиментальным. Хотя, конечно, фронт меняет всех. —
Он щёлкнул застёжкой папки, щелчок звучал почти как взвод курка.
— Шпион. Псевдоним — Клод Менье. Связи с местными ячейками Сопротивления. Вероятно, передавал координаты маршрутов наших конвоев. Его поймали с картой, кодами и... — он слегка усмехнулся,словно змея перед нападением,—..письмом на иврите. Полагаю, сомнений у нас немного.
Александр затянулся. Огонёк сигареты выхватил в его лице усталость и затаённую ярость.
Он не спросил, почему должен это делать он. Не сказал "я не стану". Не объяснял, что Менье был одним из тех, кто помогал ему тайно передавать сообщения за линию фронта, не один раз спасал ему жизнь. Он просто бросил:
— Где он?
— В подвале. Закован. Немного.. потрёпан. Вы, как человек с опытом, оцените качество работы наших унтершарфюреров.
Дитер поднялся, но не пошёл, он ждал наблюдая за собеседником.
— И, Келлер.. Будьте, пожалуйста, так добры, не пытайтесь сочинить какую-то историю. Что он "пытался бежать" или "ударил вас". Просто выстрелите. По моему приказу. В голову. Чётко. Как требуется для латвийской дисциплины.
Александр скривился в усмешке,но глаза его не улыбались, как всегда.
— По-вашему, у нас в Латвии стреляют в голову по праздникам?
Он бросил сигарету в хрустальную пепельницу, словно вызов.

Старый подвал. Сырость, цепи, запах крови и давно потушенных свечей. Менье худой, в изорванной рубашке, с разбитой губой. Он поднял взгляд. Узнал, и что-то, похожее на облегчение, мелькнуло в его глазах, на долю секунды. Келлер молча подошёл и достал пистолет, нацелился на мужчину.
— Je comprends... — тихо сказал француз, закрыв глаза.
Келлер не дрогнул, он просто выстрелил как того и требовал Дитер. Пуля вошла в лоб как подпись на рапорте,окончательная, необратимая.

Через час, комната с камином. Хеллстрем наливал себе коньяк,он протянул второй бокал Александру.
— За Рейх!
Он говорил легко, но глаза его были внимательны, как у хирурга перед вскрытием. Келлер взял бокал, поднёс к губам,но так и не коснулся алкоголя.
— Знаете, оберштурмфюрер... В Риге у нас была привычка пить только за живых. Мёртвые..они и без нас всё помнят.
Хеллстрем чуть склонил голову, как будто соглашаясь или запоминая,но это уже маловероятно.
— Как поэтично, не находите?
Келлер усмехнулся,поставил бокал и вновь закурил.