Я писал, что здесь будут капибары - и вот они. #капибары

Меня иногда (два раза было) спрашивают, почему в качестве главных героев своих историй я частенько выбираю женских персонажей. Сам я этой мыслью не задавался, но после вопросов задумался: в самом деле, почему? Вот что мне удалось вербализировать.
Женские вайбы невероятно меня привлекают тем, что это вайбы хаоса, выхода за границы структур, непонятных навязанных извне правил. Эти вайбы помогают в борьбе с информационными вирусами. Моё сердце пленяют истории про выход в запределье, и оттого меня тянет разворачивать сюжет вокруг женского персонажа, в котором я ценю архетип game-changer’а. Женщина садится играть шахматную партию; соперник ходит e2-e4; женщина в ответ начинает рубиться в «Чапаева», не разбирая свои фигуры и чужие, а под конец фигачит пустой доской обалдевшего соперника по башке, пока он не опомнился. Такое вот примерно ощущение я и хочу ухватить в своих текстах.
P.S. На картинке - первоначальный вариант обложки романа "Превратности Фортуны" (https://www.litres.ru/72088048/), на которой изображена рассказчица и главная героиня этой истории.

Пятничная капибара #капибары

О ЦЕЛИ БУДДИСТСКОГО ПУТИ

Стоит русскоязычному человеку хоть немного погрузиться в буддийский дискурс, как он немедленно встречает такое мнение. Устоявшийся перевод одного из центральных буддийских понятий духкха (dukkham) как «страдание» — неудачный. Амбассардором такого мнения является, например, Андрей Парибок, чья экспертность в вопросах буддизма сомнений не вызывает. В комментарии к своему переводу знаменитой «Сутры запуска колеса Учения» он пишет, что «страдающий» перевод неудачен, «во-первых, стилистически, ибо палийское слово совсем простое, обиходное и часто употребимое, тогда как в русском "страдание" слышится рефлексия, но не прямое выражение бытия».

Далее А. Парибок в своём комментарии пишет: «в буддизме никоим образом не учат такой очевидной нелепости, что "всё на самом деле есть страдание"», — предлагая переводить духкха как «тягота». И, наконец, он пишет, что «цель буддийского учения — в избавлении от ограниченностей».

По некоторому размышлению мне сложно с этим не согласиться. Ведь цель буддистского пути состоит в прекращении духкхи. Но если духкха — страдание, то адепт буддизма предстаёт этаким Пашей Техником, который справился со своими химическими зависимостями, но не сумел преодолеть общую одержимость кайфожорством. Да и, собственно, что такого ужасного в страдании, чтобы положить всю жизнь на избавление от него. Словом, мотивация двигаться по Пути выглядит сомнительной.

А вот стремление к свободе — совсем другое дело. Это стремление близко и понятно каждому с детства, именно оно вызывает в ребёнке тот самый протест против загружаемых в него «взрослых» информационных структур, который побуждает подпевать Егору Летову на строках «Убей в себе государство!» Это же стремление сжимает неизбывной тоской по несбыточному сердце, когда Валерий Скородед поёт: «вот окунуться бы в волюшке вольной, зарыться в свободу, а там хоть потоп».

Тогда Будда Готама предстаёт древним панком и анархистом, который указал дорогу к свободе не только от какого-то там государства, но и от того, что это государство порождает, от самой реальности. То есть такую свободу, выше которой ничего нет. Это и есть вольнобег без вовлечения в кручину, о котором учит пелевинский Вася Атлет. И такая мотивация двигаться по Пути представляется гораздо более понятной.

#буддизм #зарисовки

ОДНАЖДЫ В ПУСТЫНЕ

Не знаю, сколько дней (месяцев? лет?) влачилась я, изнывая от жажды, по этой мрачной пустыне в поисках нужного перепутья. Впрочем, в сравнении с вечностью время моих поисков было всё равно что мгновением.

То, что это мгновение закончилось, стало ясно, когда передо мной из небесной выси опустилось полыхающее слепящим огнём существо, которое несли два крыла, другие два закрывали лицо и ещё два – ноги.

Крылатый коснулся моих глаз, и перед ними закружились всевозможные образы: фигуры людей и животных, далёкие земли, былое и грядущее — всё разом.

Крылатый тронул указательными пальцами мои уши, и они наполнились тончайшими хрустальными переливами, что порождала дрожь небесных сфер. А ещё – шебуршением ящериц на окраинах пустыни, звуками воды, рассекаемой осьминогами в дальних морях и многими другими.

Крылатый припал своими губами к моим, но не для поцелуя, а чтобы вырвать язык, и затем вложить в истекающий кровью рот язык новый, предназначенный для говорения новых речей, которые мой старый язык произнести бы не смог.

Наконец, крылатый выхватил меч и рассёк мне грудь.

Ради этого момента я всё и задумала.

Едва крылатый ухватил своей рукой моё трепыхающееся сердце, как пробудилось его собственное сердце, спавшее до того в его груди. Он расправил крыла, закрывавшие лицо, и посмотрел на меня широко разверстыми глазами. Он прошептал моё имя: София, — пал на колени, выронил на раскалённый песок моё сердце и затрясся в беззвучных рыданиях.

Самое важное сделано, теперь осталось подождать, пока к нему вернётся память, что он такой же эон Плеромы, как и я, пока выветрится наведённый Демиургом дурман.

Я подняла своё сердце и вернула его обратно. Затем я вынула глаза, ведь я прекрасно вижу сердцем, а кружащиеся перед взором образы заслоняют исходящий от Отца свет. Я отняла себе уши, чтобы наполняющая их какофония не мешала слышать голос Отца. Я избавилась от нового языка, ибо был он отравлен ядом сотворённого Демиургом мира, и вернула на место свой настоящий язык.

После этого я спросила рассёкшего мою грудь, вспомнил ли он.

Он ответил, что не понимает, как мог забыть о нашем Истинном Отце, нерождённом, пребывающим в вечности, стоящим над всем сущим и являющимся источником всех душ.

Я сказала, что это всё Демиург. Если Демиург смог вопреки воле Истинного Отца создать этот исковерканный болью и жестокостью мир, а затем заключить в этой тюрьме множество несчастных душ, то что ему стоило одурманить ложной памятью пусть даже эон Плеромы?

Тот, кто совсем недавно касался моего сердца, поднялся на ноги. И сказал, что готов продолжать нести свет Истинного Отца в созданный Демиургом мир материи во благо томящихся здесь душ.

Я спросил у языковой модели, как продвигать телеграм-канал, и среди её рекомендаций оказался совет коллабиться с другими блогерами. А кто я такой, чтобы спорить с нейросетью? Итак, рад представить мой первый коллаб.

Схлестнулись, значит, я и автор канала Два Лабиринта в ожесточённом религиозном диспуте (через телеграм). Получилась одна из тех ситуаций, которые частенько описываются в "Речных заводях" и "Путешествии на Запад": уже более 30 раз схватывались соперники, но нельзя было понять, на чьей стороне перевес.

Тогда мой собеседник скормил наш диалог Grok'у, чтобы беспристрастный компьютерный ум рассудил, кто из нас двоих в этом споре мудак, а кто молодец.

В ответе Grok'а меня порадовал пассаж о том, что "оба участника способны удерживать нить спора на протяжении десятков реплик без перехода на личности".

Такая вот история из серии "что вы, может, и не хотели знать об обучающих выборках языковых моделей, но теперь знаете".

Рад сообщить, что теперь полный текст двух моих романов можно полностью прочитать в Сети.

1. Кроха-роман «Стрелы и черепахи» (Яндекс.Книги, Литрес, Author.Today) про то, как математик Кирилл обратился за помощью к индийской богине Сарасвати, чтобы разрешить апории Зенона. В результате всё заверте... В историю оказались замешаны дэвы, асуры и прочие индийские мифические существа. А ещё почему-то Царь обезьян Сунь У-кун. Динамичный и приключенческий текст.

2. Роман «Превратности Фортуны» (Яндекс.Книги, Литрес, Автор.Тудей).
Это психоделическая фантастика про девушку, которая в мире далёкого будущего решает научиться управлять людьми, чтобы взобраться по социальной лестнице. Только окружающие упрямо не хотят делать то, что ей от них нужно, а некоторые даже пытаются убить. Вдобавок один великий сыщик ведёт с ней беседы о Боге за столиками ресторанов и явно в чём-то подозревает, но только непонятно, в чём. Не говоря уже о том, что во всём как-то замешаны древнеиндийские мифические существа и где-то на периферии незримо маячат устройства для контроля разума.

На что похожа эта история? На обычную психоделическую фантастику, сдобренную постмодернистским угаром. Она менее динамичная, чем «Стрелы и черепахи», с бОльшим упором на всякую философию.

#моитексты

Скоро запущу новую рубрику на канале. Буду сначала постить рецензию на прочитанную книгу, а затем разыгрывать бумажную версию этой книги в викторине "угадай отсылку".

Тизерну тему первой рецензии.

Задумался я над тем, как половчее начинать роман (пишу сейчас young adult в сеттинге китайского фэнтези). Конечно, до уровеня расстрела и льда я вряд ли дотяну, но постараться стоит.

Оказлось, что обучающая выборка Grok'а (о которой писал тут) может в этом деле весьма помочь. Если сказать ему отключить лесть и ложь, то он отлично устраивает жёсткие разносы с точки зрения усреднённого автора текстов своей обучающей выборки. После общения с Grok'ом в таком режиме я кое-что понял. Например, то, что начинать текст в духе "Трёх прыжков Ван Луня" Альфреда Дёблина - очень плохая идея. Пусть даже я и в полном восторге с того, как этот роман написан.

Решил проверить на Grok'а первые абзацы обласканной критиками громкой книги 2025-го года. После второго абзаца я провалился в неё целиком на три дня, пока не прочитал полностью - для меня это было идеальное начало. Хотел понять, как такое повторить. Ответ нейросети был, что "это очень плохое начало романа,
Практически образцово-античитательское" и что "как первые страницы — это самоубийство.
Если дальше весь роман в таком же духе, его никто не дочитает" (а дальше роман именно что в таком духе). И, как говорится, "в чём он не прав". Если поглядеть отзывы на этот роман в Сети, то он много у кого действительно вызвал раздражение и стойкое желание его не читать.

Словом, полезное общение с Grok'ом получилось. ChatGPT, кстати, так не умеет. Даже если попросить его отключить лесть и ложь, он продолжает всё так же противно подлизываться.

А что за книга, расскажу в будущей рецензии, но это не "A sinistra".

#рецензии

Начало какой же книги раскритиковал Grok?

Это нашумевший (в разных смыслах) роман Эдуарда Веркина «Сорока на виселице». Название романа, как оказалось, совпадает с названием картины Питера Брейгеля Старшего (так я об этой картине и узнал).

Сороки у меня не оказалось, но сфоткал книгу с совой, за которую благодарю @amigurunika (https://t.me/amigurunika/79). Вдобавок сова играет большую, хоть и непонятно какую, роль в романе: об одной конкретной сове постоянно вспоминают, но ни разу не показывают.

А почему, кстати, роман так называется, причём тут картина с сорокой? Я не понял.

Что происходит в романе? Этого я тоже не понял. Весь текст герои ходят и болтают обо… да обо всём, чём угодно.

О чём этот роман? Да фиг его знает.

Почему я тогда о нём пишу? Потому что когда я его читал, то думал, а это вообще законно: ТАК писать? Совершенно невероятный по технике исполнения текст.
Больше всего мне напомнило «Радугу тяготения», если бы Т. Пинчон писал сильно проще, да ещё в сеттинге «Люди как боги» С. Снегова. Вдобавок в тексте огромное количество вставных историй какой-то заоблачной крутости.

Меня зацепило то, что Э. Веркин выкрутил до какой-то несуразности принцип «показывай, а не рассказывай». Нет, автор много чего рассказывает, но совсем не то, чего ждёт читатель. Поэтому роман открывает большой простор для интерпретаций происходящего в нём. Я для себя выбрал отказаться от интерпретаций, и когда я «отпустил» текст, перестал пытаться понять происходящее — тогда-то моя любовь к нему стала окончательной.

Впрочем, построение интерпретаций происходящего в романе тоже способно принести немало удовольствия: есть немало прекрасных фанатских теорий. От себя же могу по этому поводу рекомендовать рецензию Игоря Куншенко: https://fantlab.ru/blogarticle92870

Лично для меня после неё вопрос интерпретаций «Сороки на виселице» оказался закрыт.
А ещё Игорь ведёт блоги: про короткие книжки (https://vk.com/korotkie_knigi_na_vyhodnye) и про фильмы (https://vk.com/dujina_dujin)


P. S. Если вам от романа непременно нужна цельная рассказанная история, то принимайтесь за «Сороку на виселице» с большой осторожностью.

#викторина
Кусочек текста для викторины.
В приведённой ниже цитате из Превратностей Фортуны
рассказчица рассуждает о том, как ловчее управлять своим спутником жизни.

"Довольно скоро я в совершенстве освоила управление своим парнем. Главными были два инструмента: страдание и непостоянство.
Для первого полезно вызывать в мужике гнев, агрессию и неудовлетворённость. Омрачённый такими эмоциями человек слабее контролирует себя, но легче поддаётся контролю внешнему. Однако важно не переборщить: если приносить человеку одну только душевную боль, то он сбежит от её причины. Точно так же на одних положительных эмоциях далеко не уедешь: довольно быстро человек к ним привыкнет, начнёт воспринимать их источник как должное — тут и любви конец. Важна комбинация страданий и радостей. Вторые на фоне первых переживаются острее и глубже, обретают сокровенную ценность. Мой парень (так я реконструировала его чувства) понимал, что без меня из его жизни исчезнет всё болезненное, ненадёжное, но одновременно пропадёт и всё живое, останется какая-то мелкая, бестолковая бытовуха. Ему не нравились приносимые мной страдания, но мысль о возможном их прекращении вызывала у него экзистенциальный ужас."

Здесь содержится отсылка к роману Филипа Дика. Для выигрыша достаточно угадать название этого романа (конкретика не нужна). Победитель получит по желанию либо "Сороку на виселице", либо этот роман (очень уж мне охота им поделиться). Рецензия на этот роман тоже будет.

Подсказка: Этот роман Филипа Дика фантастический, но не из тех, которые на слуху.

#викторина
Подсказка к вопросу, которая позволит идентифицировать роман Филипа Дика, не читая его и даже не зная заранее о том, что такой роман есть.
В "Превратностях Фортуны" есть такой диалог

— Видишь ли, — резюмировал шеф, — ограниченную пропускную способность человеческого восприятия можно преодолеть, только если генерировать мощные впечатления изнутри, посредством, например, общения с Богом, как случилось со святым Филом.
— Но ведь святой Фил не человек, он андроид, которым по радиосвязи управлял советский спутник, — возразила я.
— Чему ты только в школе училась, — шутливо погрозил мне пальцем Август. — Мозг святого Фила был сложнейшей биомеханической структурой, созданной гением советской инженерной мысли. Работал он автономно и ничуть не хуже человеческого, а кое-где даже лучше: среди людей лишь единицам по силам создать столь великую прозу. Со спутника же осуществлялась лишь регулярная настройка, архивация данных и общий контроль, чтобы тексты держались во мрачной канве. Недаром святой Фил написал свои романы про сны андроидов об электроовцах и про симулякр Авраама Линкольна — гениальный творец прозрел в то, что не исчезает, даже если перестать в это верить. Романы эти, правда, в Новейший Завет не входят, но всё равно чтиво чрезвычайно познавательное, рекомендую.

Здесь упоминаются: определение реальности по Дику, "Валис", "Мечтают ли андроиды об электроовцах" и роман, который был загадан в предыдущем посте. На всякий случай: это не "Помутнение", как может подсказать языковая модель.
Те, кто предлагал варианты к предыдущему посту, предлагайте и к этому, если будет желание.

#викторина
Действительно, роман Филипа Дика, о котором шла речь здесь и здесь это роман "Мы вас построим". Там есть симулякр Линкольна.
Очень круто описано его первое пробуждение, кстати.

Ему не очень хорошо удавалось фокусировать взгляд, его черные непрозрачные глаза блуждали, выхватывая то одно, то другое из картины окружающего его мира. Казалось, он все еще находится в подвешенном состоянии, в некой невидимой колыбели, но мне хватило одного беглого взгляда в эту колыбель, чтоб оценить ресурсы этого существа. Тем не менее единственным чувством, которое испытывал наш новорожденный, был страх. Даже не страх, а смертельный ужас. Это трудно было классифицировать как чувство, скорее нечто абсолютно экзистенциальное, основа всего его существования. Наше творение только что появилось на свет, вычленилось из некоторой субстанции, которая для нас была непостижима, по крайней мере на данный момент. Возможно, когда-нибудь мы все тихо ляжем в эту субстанцию, но все это займет ощутимо долгое время. Линкольн же очутился здесь внезапно и должен был занять свое место.Его бегающие глаза все еще ни на чем конкретно не останавливались, очевидно, его психика оказалась не готова воспринимать отдельные вещи.

Что касается первой отсылки, то в русском переводе текст, к которому я отсылал, выглядит так.

Я спросил себя, что же я такое сделал? Неужели я влюбился в нее? В эту женщину с холодными глазами, расчетливую, амбициозную сумасшедшую, находящуюся под опекой Федерального бюро психического здоровья и до конца жизни обреченную на визиты к психотерапевту. Этого бывшего психотика, который очертя голову бросается в бредовые проекты, вцепляется в глотку и уничтожает любого, кто посмеет отказать ей в чем-то. Это ли предмет, достойный любви? Разве в такую женщину можно влюбиться? Что же за ужасная судьба уготована мне?У меня был полный сумбур в чувствах. Мне казалось, что Прис олицетворяет для меня одновременно и жизнь и не жизнь. Нечто столь же жестокое, острое, раздирающее на клочки, как и смерть. Но в то же время в ней был воплощен некий дух, который оживлял и давал силу жить. Она олицетворяла движение, жизнь в ее нарастающей, корыстной, бездумной реальности. Само присутствие Прис было мне невыносимо, но, с другой стороны, я не мог жить без нее. В ее отсутствие я как-то съеживался, уменьшался вплоть до полного исчезновения, превращался в мертвого жука, который – ненужный и незаметный – валяется на заднем дворе. Когда Прис находилась рядом со мной, она ранила, топтала, раздражала меня, разбивала мое сердце на кусочки, – но все-таки это была жизнь, я продолжал существовать. Получал ли я наслаждение от этих страданий? Нет и нет! Я даже вопроса себе такого не задавал, для меня страдание и Прис были неразделимы. Я понимал, что боль является неотъемлемой составной частью жизни с Прис. Когда она ушла, исчезло все болезненное, ненадежное, подлое. Но вместе с ней ушло и все живое, остались какие-то мелкие, никому не нужные схемы, пыльный офис, где вяло ковырялась в пыли пара-тройка мужчин…

Конкретно последние 4 предложения. И я, честно говоря, не знаю, это у меня отсылка или уже плагиат )

#рецензии
Роман Филипа Дика "Мы вас построим" отправляется победителю викторины, но поскольку капибары, как и совы, больше, чем кажется, он одновременно остаётся в призовом котле. Очень уж охота, чтобы о нём узнало побольше людей.

Чем же так зацепил меня этот роман?

Дело в том, что при чтении нефантастических вещей Ф. Дика я чувствую, что мне не хватает фантастики. А при чтении фантастических чувствую некоторый избыток жанровых особенностей.
"Мы вас построим" уникален тем, что сохраняет баланс между двумя ипостасями творчества Ф. Дика: фантастической и нефантастической. В этом смысле он подобен "Помутнению" и "ВАЛИС".

Отдельное удовольствие доставляет взаимодействие персонажей "Мы вас построим". Они сильно напоминают своей истеричностью и хаотичностью персонажей Фёдора Достоевского, только эти характеристики у них увеличины в разы. А какие у них диалоги! Филип Дик умеет схватывать рваный спотыкающий ритм общения людей, как никто другой.

А ещё в романе восхитительный симулякр Авраама Линкольна. Это такой меланхоличный, вечно витающий в облаках экзистенциального кризиса персонаж. Есть в тексте и свой Илон Маск, тоже в своём роде трогательный и милый.

И напоследок приведу чудесную бытовую зарисовку из романа (ещё пару цитат можно почитать здесь) о проживании в гостинице.

Я провел в своем номере всего пару часов и уже недоумевал по поводу своего всегдашнего беспокойства, связанного с путешествием в другой город. Я ощущал себя на каникулах, честно заработанных каникулах. Пока у меня были деньги, я мог жить в своей роскошной комнате, поглощать гостиничную еду, бриться и мыться в собственной ванной и даже делать покупки, не выходя на улицу. Мне стоило определенных усилий напомнить себе, что я прибыл сюда по делу. С трудом заставил я себя выйти на серую, холодную и ветреную улицу и побрести в нужном направлении. Эффект был ошеломляющий, почти болезненный. Ты снова оказался в мире, где никто не придерживает тебе дверь, ты просто стоишь на углу среди таких же, как ты. Ты ничем не лучше толпы, застывшей у светофора, просто один из многих. Снова превращаешься в обычного человека, стоящего один на один против своей боли. То, что ты переживаешь, сродни родовой травме, но, по крайней мере, остается надежда, что скоро ты справишься со своим делом и вернешься в гостиницу.
Там имеется еще одно преимущество – можно позвонить из своего номера и решить какие-то вопросы, вовсе не выходя наружу. И внутреннее чутье подталкивает тебя поступать именно так: ты звонишь и звонишь, добиваясь, чтоб нужные тебе люди сами пришли к тебе в гостиницу.

Однако я понимал, что на сей раз мои проблемы не решить подобным образом. Я и не пытался, а просто отложил все дела на какое-то время, проведя остаток дня у себя в номере. Когда стемнело, я спустился в бар, оттуда перекочевал в ресторан, прошел в вестибюль и еще раз прошвырнулся по магазинам – я тянул время, откладывая необходимость выйти в холодную, энергичную канадскую ночь.

И все это время в моем кармане лежал пистолет 38-го калибра.