17:53

Калеб, ведомый лишь безрассудством, всё же направился к офису Роблоксии. Однако по пути вирус, поглощающий его изнутри, перешёл в фазу агрессии?. Его тело отозвалось пульсирующей болью, а правая рука, налилась свинцовой тяжестью, лишая его остатков равновесия.
​На полпути его настигла сильная боль. Калеб ввалился в пустой переулок, где тяжёлый хвост с неприятным скрежетом прочертил кровавую полосу по бетону. Из груди вырвался хриплый кашель, а на холодную землю упали первые капли тёмной крови. Искажённое вирусом тело не выдержало собственного веса... Под тяжестью искажённых частей тела Калеб подкосился и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух в тени подворотни....

𝓞н начал судорожно откашливаться, выплевывая вязкую черную жидкость и густую кровь. Его тело неестественно выгнулось в спине... Позвоночник с тошнотворным хрустом начал перестраиваться прямо внутри, подстраиваясь под новую форму..? Одновременно с этим кости правой руки с треском ломались и менялись, превращая конечность в гигантский, неподъемный нарост. Вирус разрывал его изнутри, перестраивая скелет под себя...

𝓚алеб не выдержал. Огромный вес правой руки и массивных рогов перетянул его вниз, и он с глухим грохотом рухнул на холодный бетон переулка. Он просто лежал, не в силах даже пошевелиться, пока тяжелый хвост безвольно вилял позади него. Из его рта продолжала вытекать черная жидкость, смешанная с кровью... Вирус внутри продолжал свою работу, но у Калеба больше не осталось сил бороться.

𝓚алеб долго не мог пошевелиться, вдавленный в асфальт тяжестью собственного тела. Каждый раз, когда он пытался упереться рукой, чтобы встать, кости прогибались, и он снова падал лицом в черную жидкость.
Наконец, он сумел подняться.
Его сильно шатало..
Позвоночник неестественно выгнулся под весом наростов.

Он пошёл вперед, сильно хромая...Одной рукой он судорожно цеплялся за выступы стен, чтобы не рухнуть снова, а его хвост тянулся следом. Он выглядел изломанным и слабым...
Он слишком был уверен в себе.

Калеб увидел на дороге дохлую птицу. Черный ворон. Труп выглядел свежим, но потрепанным, словно она недавно умерла.
Хакер остановился, тяжело опираясь на стену...Его шатало, со рта капала вязкая, мерзкая жидкость...

𝓧акер выглядел жалко. Изуродованное тело и эта нелепая, огромная рука, заставляющая его горбиться до самой земли...
Он опустился перед вороном на корточки, едва не потеряв равновесие, и дрожащими пальцами подобрал падаль.
​Он начал рвать птицу зубами, давясь сухими перьями.
Калеб ел жадно, размазывая грязь и кровь по подбородку. Он чувствовал унижение. Он понимал, насколько низко пал, поедая дорожную мертвечину, но это была его цена за возможность встать. Выплюнув комок перьев, он вытер рот и, сильно хромая, побрел дальше. Теперь внутри него была не только злоба, но и отвращение к самому себе...

𝓚алеб увидел парня, выносящего мусор. Тот выронил пакет, и уставился на сгорбленное существо перед собой.
​Калеб выглядел жалко и мерзко. Тяжелые рога заставляли его низко склонять голову, из-за чего взгляд исподлобья казался еще более диким. Хромая и волоча хвост, он сделал шаг к человеку. Вирусу внутри нужна была еда, чтобы дотащить это изуродованное тело до офиса...

𝓞н медленно подошёл к жертве и, не давая парню опомниться, обрушил на него всю тяжесть своего тела. Гигантская рука с влажным хрустом пригвоздила грудную клетку парня к земле, лишая возможности даже вскрикнуть.
Калеб принялся ломать кости, превращая живое тело в податливый ресурс. Он дробил суставы, наслаждаясь каждым сухим щелчком. Это было жалкое зрелище.
Уродливое существо рвало плоть зубами и когтями, жадно счищая мясо с обломков ребер.
Хакер не оставил ничего. Он выедал жертву дочиста, пока под ним не остался лишь изломанный скелет вперемешку с грязью. Поднявшись с окровавленных колен, он вытер лицо, на котором чёрная жидкость смешалась с кровью, и, всё так же сильно хромая, двинулся к офису. Теперь его шаги стали чуть тверже...

𝓚алеб шёл к офису, на ходу вгрызаясь в обломок бедренной кости. Жалкий. С влажным хрустом он дробил сустав...

Увидев Ксенобуса, Калеб замер, не вынимая кость изо рта. Он окинул незнакомца пустым взглядом, продолжая жевать хрящи. Для него это существо было лишь очередной помехой, которую можно было либо обойти, либо сожрать, если сил на дорогу не хватит.

𝓑 тяжелой паузе его хвост жил своей жизнью. Грубый, тяжелый отросток с силой обвился вокруг его собственной ноги, и острые шипы на конце с влажным звуком впились в плоть. Хакер даже не вздрогнул. Пока хвост уродовал его ногу, вырывая куски кожи и заставляя черную жидкость стекать на бетон, он продолжал неподвижно сверлить незнакомца взглядом.
Он просто стоял и ожидал действий Ксенобуса.

𝓚алеб рассматривал силуэт Ксенобуса. В его сознании мерцающая фигура мгновенно стала приоритетной добычей. Источником чистой, неведомой энергии.
Его хвост вновь с хрустом вонзился в собственную ногу, пробивая кость, но Калеб лишь подался вперед. Игнорируя хлещущую кровь, он не сводил глаз с существа, представляя, какой на вкус окажется эта плоть.

𝓣ело окончательно предало его. Силы, уходившие вместе с разумом, иссякли. Он рухнул прямо к ногам Ксенобуса, тяжело ударившись о землю.
Его хвост, все еще терзающий изуродованную ногу, в последний раз конвульсивно сжался и замер. Калеб не мог издать ни звука, но его взгляд снизу вверх оставался прикованным к силуэту. Даже в этом бессилии, лежа в луже собственной крови, он смотрел на Ксенобуса не с мольбой, а с затухающим, лихорадочным голодом.

𝓚алеб бросился на Ксенобуса, впиваясь зубами в его голень. Он сжал челюсти со всей силы, пытаясь вырвать кусок плоти, но зубы лишь бесполезно лязгнули о неестественно твердую поверхность. Кожа Ксенобуса оказался прочнее чем он думал. Хакер не смог оставить даже царапины.
Глаза Калеба расширились от удивления. Он продолжал рвать зубами кожу, давясь собственной кровью, но демоническая плоть оставалась невредимой.
Он лишь ломал свои клыки в бессилии.

𝓚алеб разжал челюсти, когда Ксенобус дернулся. Он позволил ноге демона выскользнуть. Калеб больше не пытался нападать. Он лежал неподвижно, лишь его пустой взгляд продолжал сверлить Ксенобуса снизу вверх. В этом взгляде читалось полное изнеможение и остатки того самого голода, который так и не был утолен.