⭐️⭐️⭐️⭐️Я помню приютских
⭐️⭐️⭐️⭐️детей, жаждущих
⭐️⭐️⭐️⭐️моей смерти. 🔉
⭐️⭐️⭐️⭐️Мне не приходилось
⭐️⭐️⭐️ долго вспоминать их голодные и жадные взгляды, направленные на меня из-под плеча.

Животные. Все они. Они хотят видеть, как я проиграю. Сломалюсь. Сдамся, будто мои "намёки" ничего не значат для них. Какая утрата. Я так старался испортить их жизнь настолько, что жалобные туши сами переползут ко мне. Какая жалость.

Но сейчас всё по-другому: я больше, вновь сильнее, вновь опасней. Я научу свору глупых детей верить не только в Бога, но и в Салазара, и в магию.

Англия. 🔤🔤🔤🔤г.

Лес, я помню его. Он большой и глубокий. Там было до невозможности тихо и спокойно. Было приятное чувство опустошенности, будто я находился на самом глубоком дне океана. Я прислушивался к голосам, которые говорили мне идти за ними.

Словно зов предков, ныне живущих на этой земле. Это ощущалось, как находится в невесомости, как парить, как чувствовать те прохладные стены гостиной моего факультета. Было темно и тихо. Я всматривался в стволы деревьев, из которых исходил сильный древесный запах. С ветвей стекали капли свежей воды после дождя. Мои глаза вновь стали "чувствовать", как и тогда. Я был в пещере, утаскивал за собой Уилла и Грейс, словно глубоководная сирена, смотревшая своими чёрными глазами вглубь, а не на слишком далёкое от неё небо.

Я вспоминал, как оказался первый раз в Хогвартсе: там было много высоких башен и особенно много волшебников с якобы умным видом. И Она. Магия.

Сейчас же я ощущаю те же чувства. Словно в гипнозе, я шел за зовом, несуществующим для других. Мои пятки касались холодной и влажной почвы, а я только и мог, что наступать сильнее, чтобы ощутить эту приятную прохладу. Я хочу вновь оказаться здесь. Но только через лет десять, чтобы вспомнить мое могущество, мое сплочение с магией. Я отличаюсь от других, я это знаю. И они тоже это чувствуют.

В моих глазах нет прежнего страха или боли, только настоящий Я. И когда-нибудь мир увидит меня.

На моих плечах горел огонь. Я думал смахнуть его, как только встану на ноги. Но почему-то не почувствовал почвы. Под моими ногами было пусто, как и тогда.

Я касался израненных губ, долго смакуя эту вязкую жидкость... Такую алую и сочную, жгучую и тягостную для меня. До определенного момента, пока горячее золото не стало разливаться в моей обжаренной до корочки глотке. Это было... Словно лава, прижигающая меня до самых частиц. Я не знаю, как мне это описать. Я не знаю, что мне с этим делать. Я был ... Мне надо больше.

Я знал, ..... Тогда смт.... Кпоиввь.


🔤сен.

.Я н..д е..пр Нет ..

П. ...Л НО ТОГДА
🔤🔤🔤🔤г.

Жерло... На пррее было.

"Remember thyself; let not thy words nor thy deeds be forgotten, for thou art sinful. Seek thy redemption."

"Помни себя; да не забудутся слова твои и дела твои, ибо грешен ты. Воззови к искуплению своему."

🦴– Remember thy fall, for the dust remembereth all things.
– Помни падение своё, ибо прах помнит всё.

🚬– Thou hast built thy dwelling upon the bones of the righteous, and their silence crieth against thee.
– Ты построил жилище своё на костях праведных, и их молчание вопиет против тебя.

🦴– Thy hands are defiled with thy deeds, and thy tongue speaketh vain mercy.
– Руки твои осквернены делами, а язык твой говорит пустую милость.

🚬 – The light departeth from thee, and darkness followeth, as the grave followeth the dying.
– Свет уходит от тебя, и тьма следует за тобою, как могила следует за умирающим.

🦴– Thy heart is weary, and thy memory falleth away, as a river leaveth stones upon the shore.
– Сердце твоё томится, и память твоя отступает, как река оставляет камни на берегу.

🚬– Yet still thou walkest, bearing the name thou hast forgotten; and the earth trembleth beneath thy feet.
– Но всё же ты идёшь, неся имя, которое забыл; и земля под ногами твоими трепещет.

🦴– Thy evil is not hidden, and thy sin is manifest, as rust upon a mirror.
– Ибо зло твоё не скрыто, и грех твой виден, как ржавчина на зеркале.

🚬– Walk cautiously, young sinner, for the night is long, and the voice of conscience followeth like a phantom behind thee.
– Ступай осторожно, грешник молодой, ибо ночь долга, и голос совести следует за тобою, как призрак.

– Да это не просто злость однокурсника, – пробормотал юноша. Он откинулся на спину. Его руки, грубые от работы, перепачканы не чернилами, а глиной и ржавчиной. Ведь он весь день разбирал завал у церкви, мельком взглянув на масштаб внутренностей. Приняв решение не вмешиваться, он находился снаружи.

Его мысли не были мыслями сумасшедшего. Он был расчетлив. Раскопки в глубинах собственной души; боль от ремня воспитательницы стала мотивацией для повторного прочтения иностранных больших книг, написанных о Магии. Детский страх темноты в чулане приюта превратился в мороз по коже, коим он научился управлять по щелчку – просто вспомнив ту самую тьму всеми её оттенками, и то, как он выбирался.

Он собирал страхи, будто гербарий, аккуратно укладывая меж строк своих мыслей дневника. Они были его деньгами, его орудием, его доводом: все они, эти везунчики, сытые да обласканные, сделаны из одного – из страха, боли. Он же другой. Он видел ниточки, дёргая за которые, можно заставить плясать любую марионетку, в том числе опытных к легилименции.
Она никак не могла уснуть. Фразы из дневника крутились в голове, складываясь в узор, и ей не нравился этот элемент в дневнике. Боль и страдания превратились в долгосрочные кошмары, а позже в страх и быть за внешней оболочкой сна.

Дневник лежал там, где они остановились – на начале записей о первых обрядах. Девушка не сдержалась.

– Я трогал разорванные губы, долго смаковал эту тягучую жижу…

Она третью ночь разбирает его страхи, как сухой гербарий. Он смотрит и чувствует нежность, благодарность, отчаяние, надежду – все вместе, такое огромное, что грудь распирает. Еще минута, и он сойдет с ума не от тьмы, а от ее света мыслей.

Он думал, что хочет власти, силы, спасения от боли, холода, темноты. Собирая чужие страхи, надеялся заполнить пустоту внутри. Он отдал бы все за взгляд без отвращения. И когда она посмотрела на него, он понял – все эти годы он лгал себе. Ему нужен был лишь этот взгляд. Она вошла в его тьму и не сбежала; она смотрит, и он не знает, что делать с этим счастьем, которое давит, ломает, превращает его в человека, стоящего на коленях перед другой душой.

Только не жалость. Он ненавидел ее больше всего: Дамблдора, гриффиндорцев, святых на стенах церквях Жалость унижает, делает маленьким, слабым. Ему нужно лишь, чтобы она смотрела в его бездну, видела грязь и боль, и не отводила глаз с ужасом. Она смотрела третью ночь, и в ее глазах рождалось что-то мучительное и сладкое. Ради этого стоило прожить страшную жизнь, дабы увидеть.

Он читал о разорванных губах, крови, его единственном детском тепле в чулане. Другие дети смеялись за стеной, у них были матери, отцы, любовь. У него – лишь боль и темнота. И теперь, когда она читает его строки, он подходит ближе, не в силах больше прятаться. Он протягивает руки, жаждущие прикоснуться к ее лицу, чтобы почувствовать, что он тоже может давать тепло, а не только отнимать.

Он поднял глаза и увидел её. В них не было ужаса, было что-то другое, от чего он чуть не упал к ней. В ее взгляде было принятие, понимание, нежность. Он молча смотрел на неё. И это молчание было лучше лживых слов. Только они двое и старая церковь за окном. Четырнадцатое февраля вдруг стало началом чуда.

Он всегда ненавидел слова, которыми его унижали, лгали и предавали. Он привык к тишине. Но сейчас ему хотелось рассказать ей все. Рассказать о боли, страхах, о бессонных ночах, когда казалось, что он умрет в одиночестве; когда он писал эти строки, он не знал, что однажды она прочтет их и почувствует то же, что и он. И это будет самым большим чудом в его жизни.

Она закрыла дневник и поняла, что он здесь, где-то в двух шагах. Он стоял и не верил, что его можно видеть и не бежать, что в его тьму можно войти и не гасить свет.

🥹🥹🖤🖤 Виктор и Эмили.

‼️ сто процентов подписота на меня
‼️ репост
‼️вы скидываете мне в бот @prvtptlbot сс на ваш дневник/псевдоним