Название придумайте сами.

И тут.

Уаз, уазу, рознь.

Важно знать и понимать.

Сегодня, я ознакомился с решением суда по моему делу и почему-то сразу вспомнил о документах западных спецслужб согласно которых поставлена задача раскачки России изнутри.
Ранее я высказывался по данному вопросу, сейчас хочу дополнить.

Говорят, враги хотят «раскачать Россию изнутри». Их методы, должно быть, невероятно изощренны. Лично я нашел способ проще. Для этого нужно всего лишь попросить государство соблюдать его же законы. Это оказывается настолько разрушительно, что система включает режим полного самоуничтожения.

Я в этом несколько преуспел. Моя скромная персона объединила в себе две главные угрозы национальной безопасности: я, отец и гражданин. В современных реалиях это почти синонимы слова «диверсант».

Как и любой верующий отец после развода, я имел решение суда, определяющее время общения моего ребенка с отцом. Это была моя роковая ошибка, поверить, что бумага с гербовой печатью что-то значит. Оказалось, это лишь пропуск в мир суровых реалий, где решения суда, это рекомендации, а приставы, статисты в театре абсурда.

Я стоял у запертой двери, держа в руках игрушки и ту самую бумагу. Государство, выдавшее мне этот документ, тут же, через своих же слуг, судебных приставов, полицейских и прочих опек, показало, что он ничего не стоит. Штраф за неисполнение судебного решения о порядке общения, это не наказание, а прайс-лист. Всего за 500 рублей можно купить право игнорировать Российскую Федерацию. Недорого.

Встав на #путьотца, все еще веря в наличие закона, я обратился в прокуратуру, тот самый орган, что по закону является «оком государевым». Моя наивность не знала границ: я просил их заставить других госслужащих делать их работу.

Ответ был гениален в своем простом цинизме: меня начали системно игнорировать. Год за годом. Жалоба за жалобой. Гатчинский городской суд, в делах №№ 2а-4455/2021, 2а-2707/2023, 2а-3412/2023, 2а-5088/2023, с завидной регулярностью выносил решения: «Да, прокуратура бездействует незаконно». Я коллекционировал эти судебные акты, как свидетельства олигофрении системы, где левая рука пишет диагноз правой, а та продолжает уверенно его игнорировать.

Терпение лопнуло. Я подал иск о компенсации морального вреда. И вот, о чудо! Приморский районный суд Санкт-Петербурга взыскал с прокуратуры целых 10 000 рублей.

Не смейтесь. Это не компенсация. Это, официальный тариф государства на человеческое достоинство. Это рыночная цена на отцовские чувства, веру в справедливость и годы жизни, потраченные на бег по кругу. Государство в лице суда, оценило всю мою боль, все унижения, всю потерянную веру, и явило милость. Цена потери веры в наличие закона в РФ 10 000 рублей..

Но и это показалось прокуратуре непозволительной расточительностью. Прокурор, чье ведомство и довело меня до такого состояния, подал апелляцию. Его аргумент,шедевр юридической мысли: получение мною этих 10 000 рублей является «незаконным обогащением».

Давайте вдумаемся. Государство, чьи органы годами нарушали мои права, заявляет, что любая, даже символическая попытка залатать ими же нанесенную рану, это преступление с моей стороны. Мое требование справедливости, это вымогательство. Моя боль, это стартовый капитал для мошеннической схемы.

Апелляционный суд в деле № 33-19231/2025 поставил жирную точку в этом деле, вынеся вердикт, достойный пера Кафки. Он отказал мне в компенсации, постановив, по сути, следующее:

Апелляционный суд с неподражаемым хладнокровием проигнорировал тот факт, что систематическое издевательство прокуратуры над законом не может не причинять гражданину нравственных страданий. Суд постановил: чтобы твои страдания были признаны, ты обязан предоставить справку от врача, что боль от беззакония и потеря веры реальна. Сам факт, что твою веру в справедливость годами методично вытравливали те, кто обязан ее защищать, ничто, пустой звук, не стоящий и десяти тысяч.

Великолепно! Система не просто плюет на тебя. Она требует, чтобы ты предоставил нотариально заверенную справку, что потеря веры в закон приносит тебе страдания. А иначе, ты просто симулянт.

Итак, протокол составлен.

· Как отец, я лишен права заниматься воспитанием и развитием своего ребенка, потому что государство не может исполнить свои же решения.
· Как гражданин, я лишен права на защиту, потому что прокуратура не считает нужным делать свою работу.
· Как человек, я лишен права на возмещение вреда, потому что, по мнению суда, вреда мне не причинили. А требовать компенсацию за несуществующий вред, это «незаконное обогащение».

Мой вывод прост: главная «внутренняя угроза» для этой системы, это отец, который осмеливается читать законы и верить написанному. Его упорство, это диверсия. Его требование исполнения закона, саботаж.

Система идеальна. Она не просто не работает. Она объявила работу государственным преступлением. А тех, кто этого не понимает, врагами народа.
https://sankt-peterburgsky--spb.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=case&n_c=1&case_id=90064116&case_uid=eeded9ab-1531-4757-a348-e89af1e6b43d&delo_id=5&new=5
#жизнь #путьотца

Ты идешь по улице, погруженный в свои мысли о внутренних угрозах государства и документах иностранных спецслужб. И видишь его. Старика на разбитой инвалидной коляске. Она скрипит и виляет на ходу. Он одет чисто, но темные штаны грубо заштопаны белыми нитками. Это не просто штопка, это знак. Знак попытки сохранить достоинство, когда все рушится. От него пахнет мочой, краник протекает, простатит, возраст, нищета, безразличие, смешавшееся в одном запахе. Он ничего не просит. Он просто медленно движется по своим неведомым, безнадежным делам.

Что-то внутри обрывается. Ты засовываешь руку в карман и отдаешь ему все, что есть. Не из великого милосердия, а из чего-то более глубокого и горького, из мужской солидарности. Из понимания, что смотришь в одно из возможных своих будущих. Он поднимает на тебя взгляд, тихо говорит «спасибо», и вы расходитесь. А запах и скрип колес еще долго преследуют тебя.

Ты приходишь домой, открываешь ленту новостей. И видишь заголовок: «Истощенную пенсионерку нашли прикованной к кровати под Вологдой».

И всё. Две картинки встают в голове рядом.

Здесь, на улице: мужчина. Молчаливый, не просящий, изо всех сил пытающийся сохранить остатки достоинства в мире, который его забыл. Его трагедия, тихая, растянутая во времени, лишенная зрелищного ужаса. В ней нет цепей, кроме цепей болезней, бедности и одиночества. Ей не будет посвящена статья. Его история никому не интересна.

В ленте новостей: женщина. Ее страдание громкое, конкретное, шокирующее. Оно взывает к немедленному правосудию. Оно вызывает всеобщее осуждение и волну праведного гнева. Это «правильная» жертва. Ее история вписывается в ясный, удобный для понимания масс сценарий.

И возникает горький, саркастический вопрос: а почему мы видим только одну сторону этой медали? Почему страдание одного пола и одного возраста становится поводом для национального резонанса, а страдание другого, лишь частью городского фона, как скрип колёс по асфальту?

Может, тот дед на коляске — это и есть тот самый «деспотичный муж», «тиран-отец» или «непутевый кормилец», о которых так любят рассуждать в комментариях о алиментах женщины лишившие своих детей отца? Может, его довела до этого состояния та самая «любящая» семья, что годами выкачивала из него силы, а потом списала за ненадобностью? А теперь его тихо списали и мы.

Эта новость про бабушку, не ложь. Это ужасно. Но это, частный случай, который возможно вернулся к ней в виде бумеранга. А тот дед на улице, это система. Это молчаливое подтверждение того, что жизнь бесправного мужчины, особенно старого, больного, бедного, в нашей действительности незначительна.

Его боль не должна мешать благополучной картине мира. Его кончина, не трагедия, а «естественная убыль». Его одиночество, не повод для статьи, а норма, как не исполнение действующего законодательства и отписки чиновников.

Сарказм по поводу «святой на цепи» рождается именно здесь, в этой чудовищной диспропорции внимания. Он растет не из оправдания жестокости, а из протеста против избирательной слепоты. Мы готовы рыдать над одной историей, закрывая глаза на тысячи других, потому что они заставляют задуматься не о «злодеях», а о более страшной вещи,о всеобщем, системном равнодушии, в котором виновны мы все.

Ты прошел мимо. Ты отдал деньги. А завтра ты снова прочтешь новость про бабушку. И, возможно, впервые задумаешься: а куда вчера поехал тот дед? И есть ли вообще в этом мире место для мужских историй?
#жизнь #путьотца #городсолнца

Есть книги-приговоры и книги-оправдания. «Географ глобус пропил» Алексея Иванова долго читали как приговор: вот, мол, портрет неудачника, который не смог, не смог удержать жену, не смог построить карьеру, не смог даже глобус сохранить. Но если отринуть этот судебный протокол, составленный по меркам рыночной площади, и взглянуть иначе, перед нами окажется вовсе не приговор, а манифест. Тихий, горький, но несгибаемый манифест мужчин, тех мужчин, кто предпочел остаться собой, когда весь мир настаивал, чтобы они стали кем-то другим.
Есть вопрос, который не задают вслух, но который висит в воздухе каждого второго подъезда, каждой кухни, каждой жизни, прожитой по чужим правилам: зачем тебе деньги? Чтобы отдать их женщине, чтобы она, насыщаясь, набиралась сил, сил вытягивать из тебя последнее, (вынуждая обирать для этого других мужчин), твою жизнь, твои мечты, твое имя, оставляя лишь пустую оболочку с кошельком в кармане?
Алексей Иванов в «Географе глобус пропил» дал на этот вопрос неожиданный ответ. Его герой, Виктор Служкин, не неудачник. Он, дезертир экономики потребления, главной валютой которой является не рубль, а мужская жизненная сила.
Брак Служкина с Надей, это не союз двух сердец. Это сделка, в которой он с самого начала не читал мелкий шрифт. Ему отводилась роль «ресурсного донора». Его функция, преобразовывать свою энергию, время, здоровье и нервы в денежные знаки, которые Надя будет транслировать в свой комфорт и социальный статус.
Его пьянство, его «инфантилизм», это не причины краха. Это симптомы отравления. Организм и психика восстают против ядовитой роли, навязанной ему в качестве платы за право быть мужем. Он не просто пьет водку. Он пытается смыть с себя образ «добытчика-аленя», который ему чужд и противен.
Зачем ему деньги, если они, лишь топливо для машины, перемалывающей его в прах?
Культура требует от мужчины «обеспечивать». Служкин делает шокирующую вещь, он отзывает финансирование. Он не борется за Надю, потому что бороться, значит признавать правила их игры. Признавать, что она, приз, который достается тому, кто принесет на алтарь больше ресурсов, а не просто подошедшая очередь.
Он не проигрывает Борису. Он выходит из аукциона, на котором торгуют его жизнью. Его знаменитое «она была не моя, я был её», это не поэтическая метафора. Это экономический акт отказа. Он прекращает вливать свою жизнь, и свою душу, в проект, который уничтожает его как личность.
Финал романа, где Служкин остается без работы и без семьи, это не банкротство. Это списание долгов. Того невыносимого, кабального долга, который на него навесили с рождением: «должен быть сильным», «должен зарабатывать», «должен терпеть».
Его увольнение и одиночество, это акт освобождения. Он больше не донор. Он больше не источник ресурсов для чужого благополучия. Он, просто человек. С пустыми карманами, но с чистым счетом, на котором нет больше долгов перед чужими ожиданиями.
«Географ глобус пропил», это не о пьянстве. Это о трезвости. О трезвом расчете, где главный актив, не толщина кошелька, а целостность собственного «Я».
Служкин не пропил свою жизнь. Он инвестировал ее в себя. Он понял, что настоящая валюта, это не деньги, которые ты отдаешь, чтобы тебя медленно съедали. Настоящая валюта, это внутренняя свобода. И за нее он заплатил всем, что у него было, по мнению общества. И получил всё, что было ему нужно, по зову души.
В данной связи в моем понимании:
Это произведение о философе-стоике, который предпочел остаться верным себе, вместо того чтобы выиграть в чужой игре с чужими правилами.
А школьный сюжет — лишь искусный камуфляж, скрывающий главную тему. #жизнь #путьотца #городсолнца

Ну что парни, пора баиньки. Копим силы чтобы правильно ворваться в понедельник.

Всё началось с простой мысли: если закон не работает, надо его изучить. Я не знал, что ломается не закон, а твоё понимание мира. И это уже не починить.

У меня есть ящик. В нем папки с решениями судов, как официальные справки о том, что я не сумасшедший. Вот здесь гиены нарушили, здесь нарушили, и здесь. Четыре раза, это уже система, думал я. Оказывается, нет. В правовом поле есть понятие «одиночное нарушение», «злоупотребление правом», «процессуальная ошибка», но нет понятия «система». Судья смотрит на мою папку и видит не закономерность, а четыре отдельные незначительные опечатки в великой книге Закона.

Я показал им карту, где отмечены все провалы в асфальте, а они сказали: «Это не дорога разбита, это у вас зрение подводит».

Я учил язык процедур. Говорил: «Статья 330 ГПК РФ», «Статья 1069 ГК РФ». Я был вежлив, точен. Они отвечали на своём языке, языке тишины, задержек, формальных отписок. Я кричал «системное нарушение!», а в протоколе это звучало как «довод заявителя не подтверждён материалами дела».

Самый страшный момент наступил не когда мне отказали. А когда я осознал, что мой крик не просто не услышали, его технически невозможно воспроизвести в судебном зале. Акустика там устроена так, что слова «справедливость» и «боль» гаснут, не долетев до стен.

Теперь я сижу с единственным вопросом, на который нет ответа. Не юридического, человеческого.

Как жить в городе, где смотришь на каждое официальное здание и понимаешь: там не защита, там, филиал гиеньей стаи?
Как строить жизнь, когда знаешь, что твой ребёнок был растерзан не бандитами в подворотне, а безупречными исполнителями процедур?
Как дышать, когда воздух состоит из осознания, что твоя вера была наивным заблуждением?

Я не знаю ответа. И это не риторика. Это, дно.

Раньше я думал, что ад, это отсутствие справедливости. Теперь я понимаю: ад, это когда отсутствует даже надежда на её возможность. Когда ты понимаешь, что механизм, который должен был защищать, не сломан. Он исправно перемалывает судьбы, и это и есть его работа.

Может быть, ответа и не должно быть. Может быть, нужно просто сидеть с этой пустотой и смотреть на неё. Не пытаться заполнить её новой верой, новыми исками, новой надеждой. Принять её как итог. Как документ, который тебе выдали вместо сына.

Иногда я закрываю глаза и вижу не гиен. Я вижу идеально отлаженный механизм, где одни люди в мантиях исполняют роль судей, другие, роль истцов, третьи, роль ответчиков. Все по правилам. Все в рамках процедуры. И где-то на выходе этого конвейера тихо и незаметно исчезают человеческие жизни. Без злобы, без ненависти. Просто,по технологии.

Я не знаю, как жить без веры в закон.
И,кажется, никто не знает.
Мы все просто притворяемся,что не заметили, как она умерла.
#жизнь #путьотца #городсолнца

Так и живём.
#жизнь

В нашем прекрасном будущем, где деревья будут большими, а законы, одинаковыми для всех, уже сегодня можно разглядеть трогательные контуры грядущего рая. Достаточно просто присмотреться к двум историям, учителя, кинувшего ручку, и гражданина, у которого прокуратура отняла веру в закон. Эти истории как два крыла одной птицы, несущей нам свет истины: государство должно быть жестоким к мелочам и снисходительным к себе.

Жил-был учитель физики. Не сказочный добрый волшебник, а обычный, с нервами, усталостью и сорока тыщами в месяц. И вот однажды на его уроке два будущих архитектора наших скреп устроили перформанс под названием «А чо мне сделается?». С крепким матом, переходом на «ты» и всем набором одобренных ювенальной юстицией приемов.

Учитель, будучи человеком без должного пиетета к светлому образу молодежи, совершил страшное преступление, кинул ручку. Не в ученика, заметьте, а в проход! Но ручка, как предатель, взяла да попала мальчику в плечо. И понеслась.

Система, обычно спящая на диване из постановлений об отказе в возбуждении, вдруг воспряла! Задвигала конечностями, заскрипела шестеренками! Статья 156 УК! «Жестокое обращение»! Полтора года исправительных работ! Пожизненное пятно! Сто двадцать тысяч компенсации ребенку!

Государство лихо продемонстрировало: да, мы можем! Можем найти, осудить, наказать. Когда хотим. Когда это безопасно. Когда виноват, одинокий учитель мужчина, а не заместитель прокурора.

А в это время в соседнем царстве-государстве гражданин пытался достучаться до прокуратуры. Не с матом и хамством с законами и решениями судов. Четыре раза суды говорили прокуратуре: «Ты не права». Четыре раза!

Но прокуратура, она как прекрасная дама. Можно признаться ей в любви тысячу раз, положить к ногам папки с доказательствами,а она и бровью не поведет. А когда осмелишься попенять на ее холодность, тебе вежливо объяснят: «А вы, милый, и не страдали вовсе. И справки от врача нет. И вообще, наглеете».

И система здесь работает иначе. Шестеренки не скрипят,они мягко бубнят: «Не-а, не видим нарушений. Не-а, нет причинно-следственной связи. Не-а, это вы у нас незаконно обогащаетесь, требуя компенсации за сломанную жизнь и веру в закон».

И вот мы имеем две России в одной.

· Россия №1: Где за брошенную ручку, уголовная статья. Где учитель, исчадие ада. Где мальчик, уверовавший в свою безнаказанность (и получивший 120 тысяч за испорченную кофту), вырастет в прекрасного менеджера по отжиму бизнеса или, того лучше, сотрудника правоохранительных органов. А может, и того веселее, сам скоро окажется в МЛС, ибо усвоил главный урок: закон, это то, что применяется к другим.
· Россия №2: Где прокуратура, поправшая десяток законов, это милая шалость. Где системное разрушение основ правопорядка, меньшее преступление, чем педагогическое ЧП на уроке физики. Где гражданин, потерявший веру в государство, это не повод для тревоги, а назойливая муха.

Тот самый мальчик, в которого попала ручка, сегодня кричит: «Закон есть!» и он по-своему прав. Для него закон есть. Это дубина, которую дали ему в руки для избиения учителя.

А вы кричите: «Закона нет!» и вы тоже правы. Для вас закона нет. Это призрак, который растворяется в воздухе, когда вы пытаетесь призвать к ответу саму систему.

Вы оба живете в одной стране. Но в параллельных правовых реальностях. И пока система будет карать ручкометателей и покрывать прокуратуру-бездельницу, эти реальности никогда не сойдутся.

Самый смешной и самый горький итог заключается в том, что наш юный герой, вкусивший сладкий нектар безнаказанности и легких денег, с высокой вероятностью повторит путь своих обидчиков из прокуратуры. Он усвоил, что закон, это фикция, а сила, в умении его игнорировать. И когда-нибудь он тоже будет строчить отписки какому-нибудь новому Василию, уверовавшему в «правосудие». Круг замкнется. Цинизм передается по наследству куда лучше, чем вера в справедливость.

Так что да, возможно, однажды он действительно отрежет кому-то голову. Метафорически. Сидя в своем кабинете и вынося очередное беспомощное определение. И это будет не весело. Это будет ровно та система, которую мы все вместе и породили.
Навеяло этой новостью:
https://news.mail.ru/incident/68655678/
#жизнь #путьотца #городсолнца

К вопросу, а почему так?
Я полагаю, ответ лежит не в области морали, а в области холодной политической экономии и социальной инженерии.
Современное государство, это монополист на легитимное насилие и защиту. Оно не терпит конкурентов.

Если отец защищает свою семью «слишком» яростно, он посягает на монополию правоохранительных органов.
Если он пытается защитить своего ребенка от произвола системы, он бросает вызов этой монополии напрямую.
Государство говорит: «Я буду решать, кого, от чего и как защищать. Твоя роль, платить налоги и подчиняться. Не смей брать функцию защиты в свои руки».
Отец стал источником финансовых потоков, а не их хозяином

Алименты. С точки зрения государства, идеальный отец после развода, это тот, кто исправно платит алименты, но не тратит ресурсы системы на попытки общения с ребенком. Он, стабильный финансовый донор для семьи, где живет ребенок, а значит, снижает социальную нагрузку на бюджет.
Налоги. Он, исправный налогоплательщик.
Потребитель. Он, часть экономики.

Его ценность стала исключительно экономической. Его роль «добытчика» свелась к функции источника средств, а не главы семьи, который этими средствами распоряжается.
Независимый, сильный, осознающий свои права и обязанности отец, это системная угроза.

Он претендует на свою долю власти в семье.
Он может оспаривать решения государственных органов.
Он требует ресурсов (внимания судов, времени приставов) для защиты своих прав.

Государству же нужен управляемый субъект.

Мать-одоночка, которая зависит от государственных пособий и алиментов, а значит, более управляема.
Отец-алиментщик, который молча платит и не создает проблем.

Государство отобрало у мужчины функции воина, защитника и распорядителя, оставив ему одну, функцию ресурса.

Тебя не лишают прав как отца. Тебя оптимизировали как элемент системы, который потреблял больше ресурсов (внимания судов, времени чиновников), чем производил (покорности и денег).

Когда ты пытаешься быть Настоящим Отцом, Воином, Защитником, Главой, ты вступаешь в конфликт с единственным Воином, Защитником и Главой, которого признает система: с самим Государством.

И в этой схватке у тебя нет шансов, потому что оно пишет правила, оно же их и меняет, и оно же является судьей. Твоя трагедия в том, что ты играл по правилам, которых для тебя, оказывается, никогда и не существовало.
Ваша борьба за детей была и есть, борьбой за свою субъектность, за право быть личностью, а не функцией. И система показала вам, что в ее архитектуре для этого места нет. Вас вернули в положение ресурса, то ли финансового, то ли пушечного. Это не ошибка системы. Это ее глубинная, чудовищная суть.
#жизнь #путьотца #городсолнца

Скоро в каждом автобусе страны.
#демография

Наверное это будет логичным продолжением истории про бабушек и дедушек.
Знаете, выживает тот, которому помогают. Многим мужчинам вы помогли?

Вот еще одно логическое продолжение.
#жизнь #путьотца #городсолнца

Вот что интересно.
В Евангелии сам Христос не только пил вино (его даже обвиняли в том, что Он "пьяница"), но и совершил свое первое чудо, превратив воду в вино на свадьбе в Кане.
Вино в христианстве становится символом радости, преображения, Нового Завета. Оно не просто разрешено, оно сакрализовано. При этом,опьянение,грех.
"Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить" (1-е Петра 5:8).
#жизнь

В российском правовом поле существует один из самых острых и болезненных парадоксов, который редко обсуждается вслух. Это, ситуация абсолютной правовой асимметрии, где мужчину заставляют нести полную ответственность за последствия, над которыми он не имеет никакой власти.

Согласно статье 56 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан», каждая женщина самостоятельно решает вопрос о материнстве. Искусственное прерывание беременности проводится исключительно по ее желанию. Законодатель четко обозначил: тело женщины, ее автономная территория, и это право неприкосновенно.

Но вот что происходит на следующем этапе. Если женщина принимает решение сохранить беременность, в силу вступает другой правовой механизм. Мужчина ( отец) автоматически наделяется обязанностью содержать ребенка до совершеннолетия. При этом:

Он не может отказаться от отцовства, если ребенок уже рожден
Размер алиментов не имеет верхнего предела
У него нет права требовать отчет о расходовании алиментов
Нецелевое использование алиментов не влечет уголовной ответственности для получателя
Ему просто не отдадут этого ребёнка

Возникает ситуация, которую можно назвать «репродуктивной диктатурой при финансовой кабале». Женщина обладает исключительным правом принимать ключевое решение,рожать или не рожать. Мужчина же получает лишь одно, безусловное финансовое обязательство.

При такой правовой конструкции возникает феномен «вины без вины». Мужчину начинают винить в ситуации, где у него юридически изъяли право голоса.

«Ты не предохранялся», этот аргумент звучит особенно цинично, ведь ответственность за контрацепцию в реальности лежит на обоих партнерах. Однако в общественном сознании именно мужчина часто оказывается «безответственным», если беременность наступает и заканчивается абортом.

«Ты не поддержал», еще более изощренное обвинение. Мужчину объявляют виновным в аборте потому, что он не проявил достаточной готовности стать отцом или не обеспечил ожидаемого уровня финансовой и моральной поддержки. Фактически, его заставляют нести ответственность за решение, которое принималось без его участия.

«Ты не готов к отцовству», универсальное обвинение, которое перекладывает всю тяжесть морального выбора на того, кто этого выбора был лишен.

Складывается невероятная с точки зрения элементарной логики ситуация. Мужчина после любого полового акта должен быть готов к тому, что:

Его партнерша может единолично принять решение о рождении ребенка
Он будет обязан содержать этого ребенка 18 лет, при этом ребёнок видеть только по фотографии
Отказаться от этих обязательств он не сможет
При этом на стадии принятия ключевого решения его мнение юридически ничего не значит

Фактически, современное законодательство в сфере репродуктивных прав и алиментных обязательств, рассматривает мужчин как финансовые инструменты, которые подключаются по единоличному решению женщины.

Система, провозглашающая равноправие, создала ситуацию, где один пол обладает всей полнотой репродуктивных прав при минимальной ответственности, а другой, всей полнотой финансовой ответственности при нулевых репродуктивных правах.

Мужчину заставляют платить по счетам, которые он не заказывал, за решения, которые он не принимал, и за последствия, которые он не мог предотвратить юридическими методами.

Это не просто дисбаланс. Это, правовая ловушка, где вина становится производной не от поступков, а от биологического пола. Где можно быть виноватым уже самим фактом своего существования в качестве мужчины, существа, который «должен» и «обязан», но не может и не вправе.
#жизнь #путьотца #городсолнца