Bunin & Co
7.82K subscribers
19 photos
2 files
254 links
Политическая аналитика от экспертов Центра политических технологий им. Игоря Бунина
Download Telegram
to view and join the conversation
Германские христианские демократы могут на время вздохнуть спокойней. На воскресных выборах в ландтаг земли Саксония-Анхальт они уверенно победили. Сами по себе выборы в этой маленькой восточногерманской земле с населением 2,2 млн человек особого значения не имеют. Но это было последнее общее голосование на земельном уровне перед сентябрьскими выборами в Бундестаг, и потому к ним было приковано повышенное внимание. Тем более, что недавние опросы показывали примерно равные рейтинги ХДС и ультраправой «Альтернативы для Германии», для которой территория бывшей ГДР является основной базой поддержки.
При довольно высокой явке в 60,3% правоцентристский ХДС получил 37,1% голосов – намного больше, чем в 2016 году (29,8%). А правопопулистов из АдГ поддержали 20,8% избирателей, в то время как пять лет назад – 24,3%. Происходящее укрепление внутри партии крайне правого крыла, включение в предвыборный манифест на апрельском съезде радикальных лозунгов вроде выхода из ЕС, жестких установок против коронавирусных ограничений и против миграции, похоже, привели к отходу от АдГ части ее сторонников даже на востоке Германии.
Но АдГ – не единственная партия, поддержка которой снизилась. Заметно меньше, чем прежде, набрали социал-демократы (всего 8,4%) и партия «Левые» (11%). Видимо, определенная доля их голосов перешла к христианским демократам. С интересом ждали на выборах результатов партии «Зеленые», поскольку она сейчас рассматривается как основной конкурент ХДС/ХСС на выборах в Бундестаг. Однако «Зеленые» в Саксонии-Анхальт хоть и прибавили, но совсем немного, получив 5,6%. Надо учитывать, что на территории бывшей ГДР экологические требования «Зеленых» вообще значительно менее популярны. А в земле Саксония-Анхальт к этому добавляется то, что здесь немало рабочих мест было утрачено в ходе свертывания угольной промышленности, которого активно добиваются экологисты.
Неожиданно весомая победа ХДС снижает опасения в его рядах относительно электоральной опасности справа, которые возникли, когда лидером партии, а затем кандидатом в канцлеры стал продолжатель курса Ангелы Меркель, убежденный центрист Армин Лашет. В партии надеются, что результат голосования в Саксония-Анхальт станет мощным импульсом для Лашета, который пока не воспринимается большинством немцев как эффективный будущий канцлер. Можно ожидать, что теперь авторитет Лашета внутри ХДС укрепится, а градус предвыборной активности партии под его руководством будет нарастать.
Вместе с тем, надо учитывать, что на прошедших в воскресенье выборах большую роль играли местные факторы. Это, во-первых, высокая популярность премьер-министра Саксонии-Анхальт Райнера Хазелоффа, который возглавляет земельное правительство уже 10 лет (в коалиции с СДПГ и «Зелеными»). Во-вторых, реальные опасения того, что на выборах может победить праворадикальная АдГ. Но на общегерманском уровне рейтинг АдГ составляет всего 11-12%. Так что на выборах в Бундестаг подобные опасения не будут притягивать голоса к консервативному блоку ХДС/ХСС.

Александр Ивахник
На прошлой неделе премьер-министр Грузии Ираклий Гарибашвили посетил Анкару. Этот визит заслуживает отдельного внимания по нескольким причинам. Во-первых, в качестве вновь утвержденного главы грузинского правительства Гарибашвили совершает первую зарубежную поездку. Но в Турции премьер не впервые. Ранее он был в этой стране, как министр внутренних дел и обороны. Более того, на фоне своего предшественника Георгия Гахария Гарибашвили считается сторонником более активного сближения с Анкарой. 

Во-вторых, значение Турции для Грузии нельзя недооценивать. Опять же влияние здесь многофакторное. Анкара- важный торговый партнер Тбилиси, крупный инвестор в грузинскую экономику. С помощью турецкого бизнеса были реконструированы такие важные инфраструктурные объекты, как аэропорты в Тбилиси и в Батуми. По военной же линии был восстановлен аэродром в Марнеули. Турция – сосед Грузии, и в Аджарии влияние этой страны велико ощущается не только в виде отелей и объектов туризма, но и религиозного влияния. Традиционно в этой части Грузии ислам имел сильные позиции. 

В-третьих, Турция поддерживает грузинское членство в НАТО. Но самое важное- это поддержка территориальной целостности своего соседа. Показательно, что по завершении визита премьера Грузии в Анкару МИД частично признанной Абхазии выступил с заявлением, призвав турецкого лидера Реджепа Эрдогана «воздержаться от шаблонных заявлений» по поводу статуса бывших автономий Грузинской ССР. Впрочем, Анкара не раз, как минимум, на абхазском направлении, держала открытым окно для экономических контактов в обход Тбилиси. Но сегодня, похоже, такая диверсификация не слишком поддерживается турецкими властями. Причин тому много, но, пожалуй, главная, это сокращение экономических контактов после российско-турецкого кризиса 2015 года. 

И последнее (по порядку, но не по важности). После второй карабахской войны Тбилиси стремится к наращиванию своего влияния на Кавказе. Выдвижение «платформы шести» в декабре 2020 года- это лишь видимая часть айсберга. Анкара давно поддерживает кооперационные связи с Баку и Тбилиси. И в этом треугольнике Грузия, наверное, самое слабое звено. В экономическом и в военном плане. Добавим к этому наличие внутри Грузии многочисленных азербайджанской (Квемо Картли) и армянской (Джавахети) общин. Как следствие, аккуратный баланс между ними, как и между Арменией и Азербайджаном. Добавим к этому и незавершенный процесс демаркации и делимитации азербайджано-грузинской границы. Грузинскому руководству важно сохранить это осторожное балансирование, сохраняя при этом имеющиеся выгоды от взаимодействия с Турцией. 

Сергей Маркедонов
В либеральной субкультуре развернулась полемика о том, правильно ли сделал Дмитрий Гудков, что покинул Россию. Не есть ли это проявление трусости, деморализующее оппозицию. Особенно на контрасте с Алексеем Навальным, который, наоборот, в Россию вернулся.

Отличие состоит в том, что Гудков – это парламентский политик, весьма умеренный по своим взглядам и стилистике (вспомним, что он был депутатом от «Справедливой России»). Навальный – трибун и митинговый оратор. Отсюда и разные стратегии, особенно в условиях того, что уголовное дело было формально не политическое, а экономическое, когда защищаться в публичном пространстве куда менее удобно. Навальный своей энергетикой может политизировать любое дело, Гудкову это делать существенно сложнее. И традиционная для российской практики формула, что «дыма без огня не бывает», могла быть вполне эффективным оружием пропагандистов.

Есть и еще одна традиция – неумение и нежелание интегрировать представителей оппозиции в элиту. Во Франции интегрировали социалистов, идейных наследников парижских коммунаров. В Великобритании – организаторов рабочих забастовок, создавших Лейбористскую партию. В Германии – протестное поколение 1968 года, ставшее основой для партии Зеленых. В России до революции 1917 года из политики разными способами выталкивали и меньшевиков, и кадетов, а электоральными манипуляциями не допускали в четвертую Думу даже некоторых октябристов. В современной России, ищущей легитимность в том числе и в имперском периоде истории, тенденция выглядит сходной.

Алексей Макаркин
«Грузия - ключевой партнер США и администрации Байдена и Харрис на Южном Кавказе, а также во всем черноморском регионе». С такой оценкой выступил по прибытии в Тбилиси исполняющий обязанности заместителя американского госсекретаря по делам Европы и Евразии Филипп Рикер. В этой должности он работает с марта 2019 года. Рикер- опытный дипломат. За его плечами многие годы работы на Балканах. Наиболее хорошо Рикер знает Македонию, где служил в начале 1990-х, как обычный дипломатический сотрудник, так и в 2008-2011 гг., как посол. С его именем связывают урегулирование споров между Афинами и Скопье и интеграцию страны уже под официальным названием Северная Македония в НАТО. 

В этом контексте легко понять тот энтузиазм, с которым высокого визитера встречали в Тбилиси. Если до 2020 года натовские ожидания связывались только с вопросом о «сдерживании России», то сегодня Грузию беспокоит «российско-турецкий кондоминиум» по Карабаху и в целом ослабление Запада на Кавказе. Во многом визит Рикера призван развеять страхи грузинской элиты. Впрочем, есть у этого события и другие адресаты. В Тбилиси Рикер лишь начинает свое закавказское турне. Затем он побывает в Армении и в Азербайджане. Но завершает его он снова в Тбилиси.  С помощью такого кольца американский дипломат показывает приоритеты Вашингтона.

Однако вопрос о натовской прописке не так прост. И Рикер постарался донести этот месседж до грузинских коллег. На июньский саммит НАТО Грузия, как и Украина не приглашены. Тбилиси снова обещано членство в случае продолжения преобразований и стабилизации в стране. Очевидно, что Штаты волнует не только статус Абхазии, Южной Осетии и крайняя раздражительность Москвы в связи с предстоящим расширением альянса. Главный союзник в ситуации внутреннего раздрая, когда внутриполитические пожары тушат то посол США Келли Дегнан, то глава Евросовета Шарль Мишель, не дают поводов для оптимизма. Элиты Грузии расколоты, и без западного «дирижизма» эксцессов, скорее всего, было бы намного больше. Отсюда, с одной стороны боязнь грузинской «прививки» всему натовскому организму. Но с другой стороны, есть понимание, что отсутствие должного контроля может привести к непоправимым последствиям. США опасаются, что дестабилизация внутри Грузии сделает востребованными прорроссийские силы. В реальности до этого далеко, хотя евро-и-нато-скептицизм в стране присутствует. 

О чем это говорит? Прежде всего о том, что Запад в целом и США в частности преждевременно вычеркивать из числа кавказских игроков. Особый статус Грузии здесь попытаются сохранить. Не менее важен и энергеттический ресурс Азербайджана, и Армения, как некий противовес турецким амбициям. Значит, Вашингтон будет предпринимать в регионе свою контригру. Для него превращение Кавказа в арену доминирования России, Турции и Ирана – единственный, но опасный вызов. 

Сергей Маркедонов
Вчера состоялось заседание Синода Белорусской православной церкви (БПЦ). О его решениях официально сообщалось крайне скупо – что они станут известными после их утверждения Синодом Русской православной церкви, в состав которой входит БПЦ. Неофициально же стало известно, что от должности отстранен гродненский архиепископ Артемий – единственный архиерей, который в прошлом году осудил силовое подавление антилукашенковских протестов. Уже сегодня Священный Синод РПЦ в дистанционном режиме утвердил это решение.

К церковным вопросам Александр Лукашенко подходит жестко – как и к любым другим. Еще во время протестов своего поста лишился глава Белорусской церкви митрополит Павел, проявивший, с точки зрения белорусских властей, недопустимые колебания в период кризиса – его заменил полностью лояльный Лукашенко владыка Вениамин. Кстати, Павел сохранил полное доверие патриарха Кирилла – после непродолжительного пребывания на краснодарской кафедре он стал митрополитом Крутицким и Коломенским (то есть архипастырем Московской области) и вернулся в число постоянных членов Священного Синода. Затем должность главы белорусских католиков был вынужден покинуть критически настроенный в отношении Лукашенко архиепископ Тадеуш Кондрусевич – при этом условии ему было разрешено вернуться в Беларусь из Польши, куда он выезжал по служебным делам.

И вот теперь очередь дошла до владыки Артемия. Патриарх Кирилл оказался здесь в непростом положении. Согласиться на увольнение Артемия – показать, что церковь в Беларуси полностью зависима от Лукашенко. Не согласиться – испортить отношения с батькой, который когда-то назвал себя «православным атеистом»; пиетет перед церковной иерархией ему не свойственен, особенно если речь идет об удержании власти. И, более того, разойтись с позицией митрополита Вениамина и большинства белорусских архиереев – никто из них, кроме владыки Артемия, не проявлял никакой нелояльности Лукашенко. В этих условиях решение Синода БПЦ было быстро утверждено.

В современной Русской православной церкви общим местом является критика демократии и либерализма и уважение к «сильной руке» авторитарного правителя, апеллирующего к традиционным морально-нравственным ценностям. Белорусский пример показывает, что «сильная рука» может быть весьма невыгодна церкви. На контрасте вспомним правление Бориса Ельцина, к которому многие православные относятся негативно. Но при этом активный критик тогдашней российской власти (и заодно демократии) петербургский митрополит Иоанн занимал своей пост до своей кончины. И хотя у крайних реакционеров на это есть простой ответ («владыку Иоанна отравили демократы и масоны»), но если отвлечься от конспирологии, то становится ясно, что внутрицерковную независимость удобнее сохранять именно при демократии.

Алексей Макаркин
Накануне приезда президента Байдена в Европу для переговоров с союзниками и затем с Владимиром Путиным вице-президент Камала Харрис тоже совершила свой первый зарубежный визит. Она посетила две страны Центральной Америки – Гватемалу и Мексику. И повестка ее визита была совсем другая –обостряющаяся проблема незаконной миграции из этого региона в США. По данным Таможенной и пограничной службы США, в апреле границу между Мексикой и США попытались пересечь почти 180 тыс. человек – наивысший уровень за 20 лет. Из них примерно половина – выходцы из стран Северного треугольника: Гватемалы, Сальвадора и Гондураса. Продолжается и массовое появление на границе детей без сопровождения взрослых, поскольку их теперь не отправляют назад, как при Трампе, а задерживают. В марте границу пересекли 19 тысяч несовершеннолетних. Естественно, республиканцы в Конгрессе жестко критикуют неэффективность миграционной политики администрации Байдена.

Камала Харрис в ходе визита подчеркивала, что невозможно найти быстрое решение миграционной проблемы. Она отмечала, что хочет разобраться в ситуации, достичь взаимопонимания с лидерами двух стран и выяснить глубинные причины, побуждающие жителей региона сниматься с насиженных мест и пытаться попасть в США. Находясь в Гватемале, вице-президент среди таких причин называла бедность, голод, отсутствие экономических возможностей, высокий уровень коррупции, засилье криминальных банд, а также последствия пандемии и обрушившихся на Центральную Америку в прошлом году ураганов.

Борьба с разветвленной коррупцией была одной из главных тем на переговорах Харрис с президентом Гватемалы Алехандро Джамматтеи, который защищал действия своего правительства в этой сфере. Между тем, в Гватемале недавно были арестованы следователи, которые вели коррупционные дела против высших чиновников. А в Гондурасе и Сальвадоре положение еще хуже. Вашингтон находится в конфликте с этими странами из-за подозрений, что их президенты имеют связи с наркобизнесом.

В целом подход администрации Байдена к проблеме незаконной миграции на южной границе заметно отличается от позиции Трампа, который открыто называл людей, пытающихся перебраться в США, преступниками и видел решение в строительстве стены. Камала Харрис в Гватемале анонсировала выделение региону $310 млн для борьбы с голодом, на помощь беженцам, создание рабочих мест, развитие малого предпринимательства и прочие благие дела. На переговорах в Мехико с президентом Обрадором Харрис в принципе договорилась об участии Мексики в этих программах. Однако ясно, что результатов ждать придется долго, да и большой вопрос, как будут распределяться полученные деньги.

А на первом плане будут другие меры, которые более благожелательно могут быть восприняты республиканцами. В день визита Харрис в Гватемалу Минюст США объявил о создании специального подразделения для взаимодействия с правоохранителями стран региона в борьбе с преступными кланами, занимающимися перемещением мигрантов к границе и наркотрафиком. Сама Харрис призвала латиноамериканцев не пытаться двигаться к границе. «Соединенные Штаты будут продолжать обеспечивать соблюдение наших законов и безопасность наших границ. Я верю, что если вы придете к нашей границе, вас повернут обратно», – предупредила она.

Александр Ивахник
Сегодня в Москве зафиксировано более 5 тысяч инфицированных. Велика вероятность, что вхождение в избирательную кампанию пройдет в условиях высокого уровня заболеваемости. И хорошего варианта не видно.

Обязательное вакцинирование вызовет возмущение, причем в немалой степени со стороны лояльного электората. Тех избирателей, которые готовы согласиться с причислением оппозиции к экстремистам, так как боятся новой политической турбулентности, но резко против вмешательства государства в свою частную жизнь. А вакцинирование они относят именно к частной сфере.

Масштабный локдаун по образцу прошлой весны даже не обсуждается – он может обрушить надежды на восстановительный рост, который важен не только экономически, но и политически. И станет сильнейшим ударом по малому бизнесу. И будет основанием для резкого роста протестных настроений. В общем, ситуация идеального шторма.

Остаются паллиативы. Усиление агитации за вакцинирование. Прививки на рабочих местах под бдительным взглядом работодателей. Расширение числа пунктов, где можно привиться – чуть ли не в режиме шаговой доступности. Ограничение проведения массовых мероприятий. Штрафы за несоблюдение масочного режима.

Проблемы с паллиативами три. Первая – они при системном подходе могут лишь несколько смягчить проблему. Вторая – уровень доверия к государству. Если он низок, то даже если разместить прививочные пункты в каждом дворе, то мало что получится, до коллективного иммунитета будет далеко. Третья – противоречивость сигналов и в связи с этим готовность людей улавливать те из них, которые соответствуют их представлениям о должном. Сигналы о том, что мы проходим пандемию лучше, чем другие страны, воспринимаются с удовольствием. Но когда после этого выясняется, что надо вакцинироваться и соблюдать ограничительные правила, то люди не хотят этого слышать.

Алексей Макаркин
Накануне встреч Джо Байдена с европейскими лидерами вновь возросла напряженность в отношениях между Британией и ЕС по поводу таможенных проверок в Северной Ирландии. Эти проверки товаров, идущих из Великобритании в Ольстер, предусмотрены Протоколом по Северной Ирландии, который является частью Соглашения о выходе Британии из ЕС. Они призваны обеспечить открытость сухопутной границы между Ольстером и Республикой Ирландия, что рассматривается как важное условие сохранения мира между ирландцами-католиками и юнионистами-протестантами.

После подписания Соглашения о выходе в конце 2019 г. Борис Джонсон обещал жителям страны, что таможенных барьеров в Ирландском море не будет. Но с 1 января этого года в североирландских портах стало обязательным таможенное оформление британских товаров, приведшее к перебоям с поставками. Это вызвало в Ольстере серьезное недовольство и бизнеса, и обычных жителей, особенно юнионистов. Реагируя на это недовольство, Лондон 3 марта в одностороннем порядке продлил период упрощенного таможенного оформления товаров для супермаркетов и посылок по линии онлайн-торговли на полгода – до 1 октября. Брюссель в ответ начал готовить судебный иск. Кроме того, в руководстве ЕС недовольны тем, что в ольстерских портах приостановлено создание современных таможенных постов.

9 июня в Лондоне проходили переговоры между вице-президентом Еврокомиссии Марошем Шефчовичем и министром по делам брексита Дэвидом Фростом, на которых обсуждались и отмеченные проблемы, и предложения по минимизации проверок. Наиболее острым сейчас является вопрос о том, что 1 июля истекает период упрощенного таможенного оформления охлажденных мясопродуктов. Для решения проблемы Брюссель предлагает Лондону подписать временное ветеринарное соглашение, которое устраняло бы 80% проверок в отношении агропродовольственных товаров, но обязывало Британию следовать стандартам ЕС. Лондон отказывается именно из-за необходимости вновь соблюдать правила союза. «Идеология преобладает над тем, что хорошо для народа Северной Ирландии», – оценил эту позицию Шефчович. В свою очередь, источники в британском правительстве не исключают возможность одностороннего продления льготного периода проверок в отношении мясопродуктов.

В итоге переговоры Шефчовича и Фроста привели к договоренностям лишь по мелким вопросам, и возникли разговоры о вероятности масштабной торговой войны. Шефчович на пресс-конференции заявил: «Отношения ЕС с Британией находятся на перепутье. Наше терпение истощается… Если Британия прибегнет к новым односторонним шагам в ближайшие недели, то ЕС не постесняется действовать быстро, твердо и решительно, чтобы обеспечить выполнение Британией международных обязательств». По его словам, такие действия могут включать судебное преследование, арбитражные процедуры или введение пошлин на отдельные товары.

Европейцы с надеждой смотрят на приезд в Британию на саммит G7 президента США Байдена. Известно, что Байден, католик с ирландскими корнями, негативно относится к брекситу и внимательно следит за ситуацией в Ольстере. Его советник по национальной безопасности Джейк Салливан в среду заявил, что Байден испытывает «очень глубокую» озабоченность в связи с проблемой, спровоцированной брекситом, и собирается донести свое убеждение в том, что необходимо защищать североирландский протокол. После встречи с Байденом в четверг Джонсон отметил, что между ними есть «полная гармония» по вопросу о необходимости разрешить торговые проблемы в Северной Ирландии». Каков подход Байдена к этому вопросу, возможно, покажут ближайшие дни.

Александр Ивахник
Кавказское турне Филиппа Рикера, исполняющего обязанности заместителя госсекретаря США по вопросам Европы и Евразии продолжается. Но если в Грузии высокопоставленный американский дипломат говорил об отношениях двух стратегических союзников и путях наращивания взаимовыгодной кооперации, то в Армении у него была иная повестка.

У Еревана репутация последовательного союзника России. Но попытки Вашингтона открыто поставить это под сомнения пока что цели не достигали. Достаточно вспомнить риторику ереванского визита бывшего советника президента Дональда Трампа по национальной безопасности Джона Болтона. Однако Армения имеет определенную значимость для внешней политики США. В чем же она состоит? Вашингтон заинтересован в снижении влияния Москвы в Закавказье и в Евразии в целом. Штаты также не хотели бы складывания альянса, пускай и ситуативного между Ираном, Россией и Турцией. Амбиции Анкары также откровенно раздражают американских политиков, как и ее попытки занять особое место, как на мировой арене, так и внутри НАТО. 

По итогам второй карабахской войны США не удовлетворены снижением роли Минской группы ОБСЕ в процессе урегулирования застарелого этнополитического конфликта. Об этом еще в предвыборный период говорил тогдашний кандидат в президенты Джо Байден. Теперь он - действующий глава государства. Самое время перейти от слов к делу.  В ходе переговоров с Николом Пашиняном Рикер затронул вопрос о роли МГ ОБСЕ в новых условиях. Резоны армянского руководства понятны. Именно Минская группа в разработанных ею «базовых принципах» ставила вопрос о статусе Карабаха не ниже, чем проблемы деоккупации азербайджанских районов.  Вашингтон же хочет напомнить о себе, отправить сигнал: снижение его активности на Кавказе носит временный характер. 

Но если укрепление МГ нацелено на то, чтобы минимизировать особую роль России в мирном процессе, то признание геноцида армян- это один из инструментов для давления на Турцию. Данный вопрос, естественно, поднимался и во время визита Рикера. 

Впрочем, американский дипломат не оставил в стороне и внутриполитические сюжеты Армении. Из его слов следует, что Пашиняна нынешняя администрация предпочитает Роберту Кочаряну. Как иначе трактовать похвалы по поводу «транспарентной кампании» 2018 года? В Москве те выборы признали и официально никаких проблем с их трактовкой не было. Однако разные комментаторы, в том числе и «политологи влияния» рассматривают их, как последствия «бархатной революции», отношение к которой, мягко говоря, амбивалентное.  Все это не говорит о том, что Пашинян сделал свой окончательный выбор в пользу США или Запада в целом. С американскими дипломатами взаимодействовали в прежние времена и Кочарян, и Саргсян. Но то, что Вашингтон стремится не допустить монополизации кавказской тематики Россией и Турцией очевидно. И, судя по всему, не только на грузинском направлении.

Сергей Маркедонов
Владислав Сурков предложил вернуть Украину силой. Оговорившись при этом, что сила может быть разная – не только военная, но и политическая, экономическая, «мягкая» (то есть сила привлекательного образца) и даже спецслужбистская.

В этом высказывании важно желание вернуть соседнюю страну, свойственную значительной части российской властной элиты – в первую очередь, силовой и околосиловой (экономисты в основном оценивают риски и подсчитывают убытки). Разумеется, желание – это не план конкретных действий, при разработке которого учитываются разнообразные риски. Но недооценивать роль эмоций в политике также не стоит.

И такие настроения в немалой степени связаны не с текущими вызовами, а с экзистенциальной проблемой. В 90-е и нулевые годы элита исходила из того, что Украина никуда не денется. Приводилось множество рациональных аргументов, от экономических (технологические цепочки) до культурных, от апелляции к Переяславской раде до представления о том, что коррумпированную украинскую элиту легко купить, чтобы объяснить, почему мы неизбежно будем жить вместе. Пусть и в другом формате, чем существовал при СССР, но при высоком уровне интеграции.

Время течет быстро. В этом году исполняется 30 лет современной независимости Украины. Уже прошло семь лет после Майдана, который разрушил надежды на вступление Украины в Таможенный, а затем и в Евразийский союз. И после неудачи проекта Новороссии. А чем дальше, тем сильнее ощущение потери Украины, причем тем более сильное, что оно носит поколенческий характер. Что именно при нынешних поколениях утрачена важнейшая часть исторической империи – ранее ее был вынужден отдать только Ленин по Брестскому миру, но при первом же удобном случае вернул. И если дальше проводить исторические аналогии, то спустя 30 лет после Брестского мира СССР не только присоединил Галичину (решив задачу, которую ставило перед собой еще царское правительство), но и доминировал в Восточной Европе.

И еще один поколенческий фактор, усиливающий фрустрацию и также связанный с таймингом – для новых поколений украинская независимость является естественным явлением. Они в школах уже учились по политическим картам мира, где Украина была окрашена в другой цвет, чем Россия, у них куда меньше эмоциональных воспоминаний, порвались или ослабели многие связи. И если на настроения людей старшего и частично среднего возраста можно быстро повлиять посредством телевидения, то более молодые телевизор смотрят существенно реже. Или не смотрят вовсе. Это еще одно подтверждение того, что время уходит – и эмоции усиливаются.

Политики прошлого пытаются оправдаться, чтобы остаться в истории как люди, добросовестно пытавшиеся спасти Союз – характерно сегодняшнее интервью Александра Руцкого, рассказавшего, как он якобы уговаривал Михаила Горбачева послать спецназ, чтобы разобраться с Борисом Ельциным и другими подписантами Беловежских соглашений. Политики же действующие еще надеются на то, что историю удастся переиграть.

Алексей Макаркин
В последние недели в электоральных настроениях немцев происходят заметные перемены. Еще месяц назад в опросах лидировала партия «Зеленые», которая выдвинула кандидатом в канцлеры на предстоящих 26 сентября выборах в Бундестаг Анналену Бербок – молодую, яркую, решительную и очень амбициозную. На ее фоне кандидат в канцлеры от правящего блока ХДС/ХСС, премьер-министр земли Северный Рейн - Вестфалия Армин Лашет смотрелся бледно. Измотанная полугодовым локдауном значительная часть населения испытывала разочарование в традиционном правящем блоке и склонилась в сторону свежей, динамичной силы в лице «Зеленых». Их электоральный рейтинг поднялся до 26-28%, а рейтинг консервативного ХДС/ХСС опустился до 22-24%.

Но произошедшая наконец отмена большинства коронавирусных ограничений, резко выросшие темпы вакцинации и перспектива проведения нормального летнего отдыха улучшили отношение избирателей к действующей власти и олицетворяющим ее христианским демократам. Об этом говорит не только неожиданно крупный успех ХДС на выборах в ландтаг восточногерманской земли Саксония-Анхальт 6 июня. Свежие опросы показывают, что за блок ХДС/ХСС сейчас готовы проголосовать 28% избирателей, а поддержка «Зеленых» снизилась до 20-22%.

Откат «Зеленых» назад связан не только с общестрановыми факторами, но и с некоторыми ошибками в их кампании. Соперники активно критиковали их предложения по увеличению цен на бензин и разговоры в партии о необходимости отменить авиаперелеты на короткие расстояния. Негативному фону вокруг «Зеленых» способствовали и промахи их кандидата в канцлеры Анналены Бербок. Стало известно, что она с опозданием задекларировала 20 тысяч евро, полученных от партии в качестве рождественского бонуса. Это дало почву критикам говорить о лицемерии партийных лидеров, которые на публике являются поборниками прозрачности в политике. Журналисты также выявили ряд неточностей в ее официальном резюме. В результате личный рейтинг Бербок снизился на 12 п.п. и сейчас отстает от рейтинга Лашета.

Руководство «Зеленых» старается извлечь уроки из допущенных ошибок. Сейчас проходит конференция партии, которая должна утвердить предвыборный манифест. Похоже, лидеры партии небезуспешно пытаются отсечь чрезмерно радикальные требования низовых активистов. Так, было заблокировано предложение включить в манифест ограничение скорости на автобанах в 100 км/ч, вместо этого был одобрен предлагаемый руководством лимит в 130 км/ч. В любом случае до федеральных выборов еще остается более четырех месяцев, и «Зеленые» не отказываются от цели прийти к финишу первыми. Ведь даже их понизившийся нынешний рейтинг более чем вдвое превышает их результат (8,9%) на выборах в Бундестаг в 2017 году.

Александр Ивахник
Вопрос о неэффективности пропаганды в связи с вакцинацией тесно связан с когнитивным диссонансом. Когда пропаганда противоречит внутреннему представлению людей о должном, то она не работает.

Приведу пример. Есть идея переименовать улицу, названную в честь Карла Либкнехта или Розы Люксембург. Предлагаются варианты в стиле ретро – Дворянская или Успенская, к примеру. И тут начинается когнитивный диссонанс. Для людей совсем неочевидны плюсы таких перемен, они считают, что государство могло бы заняться чем-то более важным. Ностальгии по дореволюционным временам куда меньше, чем по советским, а степень секулярности общества выше, чем можно представить, если смотреть на число «номинальных православных».

И происходит нагромождение аргументов против, даже если жителям обещают, что лично они ничего не должны платить. У одних сентиментальные воспоминания о рождении в роддоме на улице Карла и встречах с девушкой лет 30-50 назад на улице Розы. У других идеологический протест – не дадим уничтожить названия советского времени. Третьи скрупулезно высчитывают, сколько будут стоить новые таблички. И т.д.

А вот если предложить переименовать улицы Карла и Розы в память местных уроженцев – героев войн (Отечественной, афганской, чеченской), то настроения сразу изменятся. Потому что диссонанса не будет, появятся эмоционально воспринимаемые позитивные аргументы, причем воспринимаемые людьми разных политических взглядов. Карл с Розой, вроде укоренившиеся в городе, становятся «чужими» по сравнению со славными соотечественниками. И человека, заговорившего о стоимости табличек, можно упрекнуть в недостатке уважения к предкам.

Примерно то же самое и с другими темами. Телевидение, например, умеет управлять эмоциями по украинскому вопросу, где изначально в российском обществе распространена обида на украинцев, ушедших к Америке. И активно раскручиваемая тема «возрождения нацизма» тоже вызывает понятную эмоциональную реакцию у старшего и части среднего поколений. А вот с вакцинацией все наоборот – здесь нет мобилизующего фактора, а эмоции как раз связаны с нежеланием прививаться, с недоверием к государству и элитам. А к последним в данном случае относят не только пропагандистов, но и экспертов, даже с высокими научными регалиями. Все этот стимулирует когнитивный диссонанс – особенно если учесть, что в роли же авторитета нередко выступает знакомый врач, предлагающий «не спешить», «подождать годик» и т.д.

Алексей Макаркин
Саммит Группы семи в Британии после смены хозяина Белого дома должен был показать, что крупные демократии Запада вернулись на путь мультилатерализма и в основном одинаково подходят к важнейшим проблемам сегодняшнего дня. В общем и целом, им это удалось. Если при Дональде Трампе по итогам саммитов с трудом удавалось согласовать хоть какое-то общее заявление, то при Джо Байдене совместное коммюнике заняло более 20 страниц. Впрочем, это говорит и о том, что повестка текущего саммита после двухгодичного перерыва была переполнена. Хотя некоторые ожидания оказались завышенными.

Естественно, на первом плане была борьба с пандемией. И здесь западные лидеры договорились о серьезном шаге – предоставить бедным странам в течение следующего года 1 млрд доз вакцины от коронавируса и предпринять усилия по снижению сроков разработки новых вакцин с 300 дней до 100. Пример показал Байден, заявивший перед саммитом о готовности США выделить 500 млн доз. Тем не менее для решения задачи победы над пандемией этого отнюдь не достаточно – ВТО заявляет, что для этого необходимо 11 млрд доз.

Другой важнейшей темой на саммите стала борьба с климатическими изменениями. Здесь партнеры по G7 взяли на себя обязательство сократить выбросы парниковых газов по сравнению с 1990 годом вдвое к 2030 году и достичь нулевых выбросов к 2050 году. Однако эти отдаленные обещания не впечатлили экоактивистов, которые резко раскритиковали западных лидеров за неготовность согласовать выделение развивающимся странам обещанных ранее десятков миллиардов долларов для сокращения грязных производств. Не смогли лидеры «семерки» договориться и о конечной дате отказа от использования угольной энергии в своих странах – США и Япония пока выступают против.

Зато, несмотря на осторожность некоторых европейских политиков, прежде всего, Ангелы Меркель, удалось согласовать достаточно жесткие формулировки в отношении внешней и внутренней политики Китая. В коммюнике говорится о необходимости совместно бросить вызов «нерыночным практикам» Китая, которые «подрывают справедливое и прозрачное функционирование мировой экономики». В противовес китайскому проекту «Один пояс и один путь», нацеленному на экспансию в развивающихся странах, G7 одобрила инициативу, предусматривающую масштабные инвестиции в инфраструктуру в Африке и Азии. В коммюнике прямо говорится о нарушениях прав человека в отношении уйгурского меньшинства и в Гонконге. Призыв к новому независимому расследованию происхождения коронавируса в Китае также явно не понравится Пекину.

Часть коммюнике, касающуюся России, лидерам «семерки» согласовать было проще – в силу несравнимо более скромного экономического влияния РФ на Западе. России досталось по полной программе. Здесь и призыв «срочно расследовать и убедительно объяснить применение химического оружия на ее территории», и осуждение «систематических репрессий против независимого гражданского общества и СМИ», и требование привлечь к ответственности тех, кто, действуя на ее территории, совершает киберпреступления. Вместе с тем, как обычно, западные лидеры отметили свою заинтересованность в «стабильных и предсказуемых отношениях с РФ».

За кадром осталась активно обсуждавшаяся на двусторонних встречах на полях саммита тема острых противоречий между ЕС и Британией вокруг таможенных проверок в Северной Ирландии. Похоже, никаких компромиссов достигнуто не было, стороны остались на своих позициях.

Александр Ивахник
В конце 1980 года в СССР собирались освобождать Игоря Огурцова, основателя Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа (ВСХОН), арестованного еще в 1967-м и приговоренного к 15 годам лишения свободы за создание подпольной организации, намеревавшейся при удобном случае свергнуть советскую власть. В 1980-м начиналась новая холодная война и, видимо, часть советского руководства подумывало смягчить ситуацию, передав Франции узника, отсидевшего в заключении почти 14 лет. Но для этого Огурцов должен был дать интервью французским СМИ, где проявить «конструктивный» подход к политическим проблемам.

Сохранился текст, подготовленный Огурцовым и датированный 6 января 1981 года. Судя по всему, органы он не устроил – в нем не было ни раскаяния, ни восторгов по поводу советской политики. Так что Огурцова во Францию не отпустили и отправили его досиживать срок, после чего он провел еще пять лет в ссылке (выпустили его из страны в 1987-м, уже при Горбачеве).

Так вот. На вопрос о советско-американских отношениях Огурцов ответил, что «существуют две глобальные проблемы, имеющие значение равно важное для всех стран и народов <…> - это сохранение мира и охрана окружающей среды». И дальше – о необходимости «восстановления необходимого взаимного доверия».

С тех пор прошло сорок лет. Закончилась холодная война, рухнул железный занавес, а вслед за ним и СССР. Современная Россия прошла путь от идеалистического западничества до демонстративного антизападничества. И теперь, когда обсуждается пространство для договоренностей между Путиным и Байденом, снова возникают эти две темы – стратегическая стабильность и экология (хотя уже в другом формате – не чисто гуманитарном, но и экономическом). Снова стоит вопрос о восстановлении доверия. Снова по остальным вопросам – протоколы разногласий и красные линии. И еще планы обменов заключенными – дежа вю из «Мертвого сезона», где наш разведчик на мосту на мгновения встречается глазами с их шпионом.

Отличие в том, что с одной стороны люди, для которых «старая» холодная война – это глубокая история, показавшая обреченность советского тоталитаризма и открывшая путь демократии, пусть и сопряженный с неожиданными ухабами. С другой же времена Горбачева воспринимаются как актуальные, бывшие буквально «вчера». Распад СССР в этой логике – не закономерность, а несправедливость, требующая хотя бы частичного исправления. И еще одно отличие – нет биполярного противостояния сверхдержав – и поэтому саммит хотя и важен для международных отношений, но не «сверхважен», как аналогичные встречи 1970-80-х годов.

Алексей Макаркин
 «Сегодня исторический день. Сегодня мы принимаем президента Турции, моего брата Реджепа Тайипа Эрдогана в освобожденной Шуше. Мой брат многократно был в Азербайджане, но в Шушу прибывает впервые». Такой цветистой риторике, которую продемонстрировал 15 июня азербайджанский президент Ильхам Алиев, мог бы позавидовать любой оратор. Однако практическое значение того, что произошло в этот день в бывшей столице Карабахского ханства, трудно переоценить. 

Ильхам Алиев прав. Визитами Эрдогана в Азербайджан трудно кого-то удивить. Турецкий президент- частый гость в Баку. В декабре 2020 года он вместе со своим азербайджанским коллегой стоял на трибуне во время «парада победы», приуроченного к завершению второй карабахской войны. Турция стала важнейшим фактором конфликта между Азербайджаном и Арменией и одним из ключевых игроков в Закавказье. До прошлого года ни одна страна столь открыто не вмешивалась в постсоветские конфликты. США и их союзники по НАТО в августе 2008 или феврале-марте 2014 гг. прибегали к санкциям и военным демонстрациям, но не поставляли своим союзникам беспилотников, инструкторов, штабных офицеров, и не перебрасывали в зону конфликта свои прокси-силы. 

Но Шуша- особый случай. До мая 1992 года Баку рассматривал его, как азербайджанский форпост в Карабахе. И действительно, это был единственный город в бывшей НКАО, где у этнических азербайджанцев было большинство. В ходе конфликта армянская сторона рассматривала контроль над Шушой, как установление окна в Армению. И затем в течение двадцати восьми лет в Ереване и в Степанакерте праздновался двойной День победы- в Великой Отечественной войне и взятие Шуши. Сегодня для армян утрата Шуши- национальная травма, а для азербайджанцев- символ возвращения «своего Карабаха». Впрочем, 15 июня у города появится еще одна смысловая нагрузка- символическая демонстрация турецко-азербайджанского единства.  Декларируется новый уровень военно-политического и экономического единстчва Анкары и Баку. 

Все ли так уж просто с этой стратегической связкой? Пока все выглядит безупречно. Но очевидно, что далеко не все стратегические идеи Анкары в Баку вызывают восторг. Это и втягивание Азербайджана в широкие международные проекты Турции от Пакистана до Северного Кипра, и позиция по Сирии, и многое другое, что касается азербайджанского национального суверенитета. Не посчитает ли Эрдоган, что в имеющейся связке он – старший брат? И если да, то как обставит этот дискурс? Вопросы остаются. И завтра, не исключено, их станет больше. Но сегодня два лидера демонстрируют решительность и единство. 

Сергей Маркедонов
Михаил Мишустин в Пятигорске занимался проблемами Северного Кавказа. Проблем немало, многие из них застарелые, но совещание показало, что есть пути их решения. Они основаны на следующих составляющих.

1. Комплексность. В Пятигорск вместе с премьером прибыли два вице-премьера, 11 министров, руководители федеральных органов власти. В совещании участвовали полпред президента в Северо-Кавказском федеральном округе, главы регионов, вице-спикеры обеих палат Федерального собрания. Таким образом проблематика округа рассматривалась с участием всех заинтересованных сторон, что облегчало согласование решений. Не надо было обращаться к министру в Москву – он был рядом.

2. Реалистичность. Никаких пиаровски красивых, но невыполнимых планов. Четкое понимание непростой ситуации. Программа социально-экономического развития макрорегиона не принесла ощутимых результатов. Уровень младенческой смертности почти на треть, а официальная безработица – более чем в 2,5 раза выше, чем в целом по стране. Не просто велика зависимость от федеральных дотаций, но и деньги расходуются неэффективно. На Дальнем Востоке каждый бюджетный рубль приносит более 30 рублей частных инвестиций. На Северном Кавказе – 50 копеек. Значительная часть экономики – в теневом секторе, где шьют шубы, делают обувь, изготавливают мебель – и не платят налогов.

3. Использование конкурентных преимуществ. Опорное направление для экономики макрорегиона – туризм, причем здесь необходимо четкое разделение труда. Государство готово помочь инвесторам в создании инженерной инфраструктуры, а гостиницы и трассы они должны строить сами. Другое направление - сельское хозяйство, так как доля плодородных земель на Северном Кавказе в пять раз больше, чем в среднем по стране.

4. Управленческая эффективность, основанная на едином институте развития, созданном на базе «Курортов Северного Кавказа» - в него влились Корпорация развития Северного Кавказа и «Курорт Эльбрус». Состав обновлен, компетенции расширены, затраты оптимизированы на 1,5 млрд рублей. Остатки на счетах упраздненной Корпорации – 15 млрд рублей. Эти средства будут направлены на инвестиции, причем компании смогут получать кредиты для решения этой задачи под частичные гарантии. Строительство инфраструктуры для промышленных парков. Работа с инвесторами в режиме «одного окна». При этом инвесторов должны привлекать и региональные власти, создавая для этого благоприятные, дружелюбные условия – иначе никакой институт не справится.

5. Вода как ресурс. Коммунальная инфраструктура изношена, вода поступает населению с перебоями, схемы расчетов за воду непрозрачны. Для решения проблемы – ставка на государственно-частное партнерство, объединение на основе эффективности и прозрачности усилий инвесторов, банков и бюджета.

6. Выход из тени. Создание в каждом субъекте Федерации «белых зон», куда бизнесу было бы выгодно приходить и легализовываться. Регистрировать права собственности на объекты. Все это будет приводить к работе бизнеса по правилам, а не по понятиям.

7. Геоэкономика макрорегиона, основанная на транзитном потенциале. Развитие коридора Север-Юг с опорой на Махачкалинский морской торговый порт, строительство обходов Дербента, увеличение пропускной способности погранпереходов. Мишустин настоял, чтобы к 1 августа было принято решение – строить ли новую взлетно-посадочную полосу Махачкалинского аэропорта для приема дальнемагистральных самолетов или модернизировать существующую. Все это не только даст импульс развитию Северного Кавказа, но и усилит позиции России на Каспии.

Алексей Макаркин
На фоне приковавшей внимание всего мира встречи Байдена и Путина в Женеве прошедший накануне в Брюсселе саммит президента США и двух высших руководителей Евросоюза не вызвал особого ажиотажа. Да и часть обсуждавшихся вопросов – борьба с ковидом и изменениями климата, восстановление экономики после пандемии, возрождение полнокровных трансатлантических связей – уже подробно проговаривались на предшествовавших саммитах G7 и НАТО и не принесли ничего нового. Саммит был проникнут необычайно теплой риторикой с обеих сторон. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и председатель Евросовета Шарль Мишель произнесли много крайне любезных слов в адрес «дорогого Джо». Байден в долгу не остался. Он в очередной раз повторил, что «Америка вернулась» и подчеркнул: «Иметь прекрасные отношения с НАТО и с ЕС всецело отвечает интересам Америки». «Мои взгляды сильно отличаются от взглядов предшественника», – добавил Байден.

Что касается геополитической повестки, то Байдену, конечно, важно было заручиться поддержкой руководства ЕС перед встречей с «достойным противником» Путиным. Но поскольку отношения с Москвой явно будут сильно заботить Европу и после встречи двух президентов в Женеве, стороны на саммите договорились запустить между ЕС и США диалог высокого уровня по России, хотя детали этой инициативы пока не ясны. Также решено более активно согласовывать между собой санкции в отношении России. Другой мощный раздражитель для США и ЕС – рост глобального экономического влияния Китая. Байден хотел бы, чтобы ЕС более решительно проводил солидарную с США линию противодействия в отношении агрессивной торговой политики Китая.

Но для этого Вашингтону необходимо значительно сгладить резко обострившиеся при президенте Трампе торговые противоречия с ЕС. Ведь США и ЕС – крупнейшие торговые партнеры. Их взаимный товарооборот в прошлом году несмотря на пандемию составил $933 млрд. Важный шаг в этом направлении на саммите был сделан. Стороны достигли соглашения о прекращении конфликта по поводу госсубсидий двум авиастроительным гигантам – Airbus и Boeing. Конфликт возник еще в 2004 году и привел к взаимному введению пошлин. В 2019-2020 гг. ВТО признала обе стороны виновными и разрешила им наложить друг на друга штрафные пошлины в общем объеме $11,5 млрд. Пострадали компании многих отраслей, включая европейских виноделов и американских производителей виски и табака.

Вчера на саммите в Брюсселе было решено на пять лет заморозить взимание штрафных пошлин, а это время использовать для выработки путей урегулирования спора в рамках специальной рабочей группы. Но понятно, что это не мир, а лишь перемирие. Если через пять лет согласия по госсубсидиям достичь не удастся, штрафные пошлины вернутся.

Еще менее лидеры ЕС и Байден продвинулись в вопросе об отмене заградительных пошлин на европейскую сталь и алюминий, которые Трамп ввел в 2018 году, обойдя ВТО ссылкой на интересы национальной безопасности. Несмотря на очевидное стремление к отходу от крайностей Трампа, Байден не хочет портить отношения с американскими металлургами и затягивает вопрос. Наконец, остается большой комплекс противоречий вокруг деятельности и налогообложения в Европе американских IT-гигантов. Так что общая атмосфера отношений, конечно, значительно улучшилась, но они в любом случае не будут безоблачными. Риторика риторикой, но экономических интересов никто не отменял.

Александр Ивахник
О саммите Путин-Байден.

1. Прохладный, но не холодный (русский язык богат на важные синонимы) саммит, задача которого – не допустить дальнейшего неконтролируемого ухудшения отношений. Она выполнена. Признается значение стратегической стабильности и соблюдения определенных правил в этой сфере – как в советские времена.

2. Обсуждение конкретики делегировано на более низкие уровни. Отсюда и более длительная встреча в узком формате (надо было обозначить принципиальные позиции), и сокращенный формат переговоров в широком составе (договариваться сейчас не о чем).

3. В данном случае важен не только диалог двух лидеров, но и последующий процесс взаимодействия, хотя дефицит позитивной повестки и доверия и будет ощущаться. Конкретика может быть как более комфортной («зеленая экономика»), так и конфликтной (кибербезопасность).

4. Простые размены в современном мире невозможны из-за фактора общественного мнения и роли институтов. Возможны более тонкие и менее обязывающие механизмы учета взаимных интересов и озабоченностей – видимо, именно это было обозначено.

5. Российская власть будет проводить жесткий курс в отношении оппозиции. Америка – патронировать Украину. При этом возможности России влиять на внутриукраинские процессы крайне ограничены, а США сочувствуют российским оппозиционерам, но помочь им не могут. Внутри России после саммита будет сложнее раскручивать тему мобилизации против внешней угрозы – когда президенты общаются, а послы возвращаются.

Алексей Макаркин
«Вынуждены констатировать, что это далеко не первый резонансный случай с нападением на российских туристов в республике. Призываем абхазские власти к скорейшему завершению следственных действий и привлечению преступника к ответственности…» К жестким заявлениям со стороны официальной Москвы партнерам России не привыкать. Но одно дело риторика в адрес представителей коллективного Запада, и совсем другое острастка в общении с ближайшими союзниками. Здесь Россия предпочитает решать деликатные вопросы кулуарно, не «вынося ссор из избы». 

И в этом контексте Абхазия- особый случай. Принимая во внимание тот факт, что именно Россия гарантирует ее безопасность и экономическое восстановление, а многие эксперты и академические исследователи квалифицируют отношения Москвы и Сухума, скорее, как патронно-клиентские. Как бы то ни было, а 16 июня российское посольство в Абхазии призвало власти этой республики к «усилению профилактической работы, направленной на борьбу с криминалом и безусловное обеспечение безопасности российских граждан с учетом начавшегося туристического сезона».

Что же послужило поводом для такой реакции? За день до заявления посольства РФ на территории популярного курортного города Пицунда (пансионат «Самшитовая роща») житель Гудаутского района Дмитрий Пилия в ходе ссоры с двумя отдыхающих россиян применил огнестрельное оружие. Туристы из России получили ранения. Детали этого инцидента довольно быстро стали достоянием социальных сетей. Как обычно бывает в таких случаях, начались далеко идущие обобщения. Понятное дело, все это не идет на благо имиджу Абхазии, в особенности во время курортного сезона. Добавим к этому, что сама республика понесла издержки из-за пандемии коронавируса. Но, с другой стороны, закрытие курортов «дальнего зарубежья» потенциально дает ей «компенсаторные механизмы» в виде гостей из различных регионов РФ. Однако укрепление представлений об Абхазии, как «криминальном месте», опасном для россиян работает против нее. И дело не только в имиджевых вопросах, но и в прагматике. Прекращение турпотока может создать в Абхазии дополнительные социально-экономические проблемы.

И потому неудивительно, что абхазский лидер Аслан Бжания назвал инцидент в Пицунде преступлением не против отдельных туристов, а против республики в целом. Более того, министр внутренних дел Дмитрий Дбар сделал некоторые оргвыводы в своем ведомстве. Все это, безусловно, требует повышенного внимания со стороны властей и жесткого реагирования. Но одними увольнениями и «строгачами» проблему не решить, она носит системный характер. Преодолевать надо и неэффективность правоохранительной системы, и ее хроническое недофинансирование, и невысокий престиж людей в погонах. Но все эти явления бьют рикошетом и по Москве, ведь поддержка Сухума- часть ее политики на Большом Кавказе. Следовательно, и помощь Абхазии не может сводиться лишь к визитам чиновников разного уровня высокопоставленности, важна системная координация и эффективная системная работа. 

Сергей Маркедонов
Болгарию продолжают сотрясать скандалы, связанные с многолетним правлением бывшего премьер-министра Бойко Борисова и его партии ГЕРБ. Ранее о коррупционном разложении государственной верхушки, ее теневых связях с олигархами и мафией говорили в основном журналисты-расследователи и лидеры протестного движения. Теперь о том же заявляют министры временного правительства, которое было сформировано президентом Руменом Радевым 12 мая, после того как результаты апрельских парламентских выборов не позволили сформировать правящее большинство.

Временное правительство возглавил соратник Радева, бывший министр обороны генерал Стефан Янев. Президент, который давно является антагонистом Борисова, предоставил Яневу мандат не только на организацию досрочных выборов, назначенных на 11 июля, но и на расчистку коррупционной системы, сформированной в Болгарии при правлении партии ГЕРБ. Правительство уволило значительную часть губернаторов областей и высших чиновников министерств и ведомств. Одновременно были созданы группы следователей для работы по крупным делам, связанным с подкупом, вымогательством и злоупотреблением служебным положением. А таких дел становится все больше.

Наиболее громким стал скандал, получивший название «болгарского Уотергейта». В мае один из лидеров альянса «Демократическая Болгария» и бывший глава контрразведки Атанас Атанасов заявил, что в ходе предвыборной кампании спецслужбы незаконно прослушивали свыше 30 оппозиционных политиков. Глава МВД временного правительства подтвердил эти заявления. Затем стало известно, что прослушке подверглись 82 политика, часть из них еще во время прошлогодней волны антикоррупционных протестов.

Еще ранее глава крупной агрофирмы Светослав Ильчовски сообщил на слушаниях в парламентском комитете, что функционеры партии ГЕРБ вымогали у него сотни тысяч евро и угрожали тюремной расправой. По его словам, люди, близкие к ГЕРБ, пытались контролировать все сектора экономики и называли министров «марионетками». С разоблачениями выступают и члены временного правительства. Министр экономики Кирил Петков рассказал в телеинтервью, что Болгарский банк развития, чьей целью является поддержка малого и среднего бизнеса, распределил выгодные кредиты на сумму 500 млн евро среди всего восьми компаний. Четыре из них связаны с одиозным медиа-магнатом Деляном Пеевски, который в начале июня попал под санкции США. Временный министр обороны сообщил, что за последние три года 90% госзаказов министерства были предоставлены без конкурсов. А расследование софийской прокуратуры выявило, что Агентство дорожной инфраструктуры без тендеров заключило контракты с «дружественными» компаниями на сумму 2,3 млрд евро.

Подобного рода новости появляются снова и снова. Однако пойдет ли демонтаж коррупционной системы дальше, будет зависеть от парламентских выборов 11 июля. А исход этих выборов не ясен. Широкие патерналистские сети партии ГЕРБ продолжают оказывать влияние на рядовых избирателей, особенно в провинции. Рейтинг ГЕРБ снизился, но сохраняется на уровне 23%. Поддержка новых антикоррупционных партий растет, но в совокупности не дотягивает до большинства. На финише предвыборной кампании можно ожидать ожесточенной борьбы.

Александр Ивахник
Президент Турции не устает удивлять. Не проходит и дня, чтобы Реджеп Тайип Эрдоган ни выступил бы с какой-то многообещающей инициативой. 15 июня он и его азербайджанский союзник Ильхам Алиев подписали Шушинскую декларацию о союзничестве. И хотя этот документ не принес каких-то радикальных новшеств в отношения Анкары и Баку, он поставил их стратегическую кооперацию на новую ступень. Через два дня после визита Эрдогана в ту часть Карабаха, которая прошлой осенью перешла под азербайджанский контроль, турецкий лидер заявил журналистам, что в рамках новых соглашений на Апшеронском полуострове может появиться база вооруженных сил его страны. 

Сегодня любые предположения об усилении влияния Турции в Азербайджане воспринимаются с особым вниманием. Анкара стремится к получению максимальных дивидендов после своего вовлечения во вторую карабахскую войну. Это пугает Армению, беспокоит Грузию и тревожит Россию, которая до 2020 года воспринимала Кавказ, как сферу своего особого интереса. Но говоря о военном присутствии Анкары в регионе, стоит иметь в виду, что турецкие солдаты и офицеры по факту присутствуют в Нахичевани. А сам этот регион регулярно упоминается в контексте гарантий Турции и поддержания азербайджанской территориальной целостности. Но военная база в ядровой части Азербайджана- это уже совсем другой расклад. Ведь какие бы ни были противоречия у Турции с союзниками по НАТО (от США и Франции до Греции), но она сохраняет свое членство в Альянсе. И значит на Кавказе может появиться база натовской страны, хотя Баку в отличие от Тбилиси и не ставил своей стратегической целью войти в евро-атлантический блок. 

Эрдоган, похоже, предвидит эти вопросы и возможные коллизии вокруг них. И потому заявляет, что тема о базе «может получить свое развитие в ходе консультаций президента Азербайджана Ильхама Алиева с президентом России Владимиром Путиным. И в ходе наших переговоров она тоже может реализовываться по-своему». К чему эта политическая корректность? Формально, открытию базы мешает статус Азербайджана, как члена Движения неприсоединившихся стран. Но в евразийской политике реализм преобладает над соображениями формальной юриспруденции. Эрдоган отдает инициативу Путину? Не похоже на него. Скорее всего, турецкий лидер пытается прощупать границы тех самых «красных линий», которые не раз прорисовывал его российский визави для разных острых вопросов международной повестки. У Турции и России наработан значительный опыт сглаживания острых углов от Сирии и до Ливии. Похоже, пришло время Кавказа. И турецкий президент не хотел бы повторения той заморозки отношений, что имела место в конце 2015 года. Впрочем, уровень амбиций у официальной Анкары не будет снижен в обозримой перспективе, что бы там на переговорах в треугольнике Россия-Азербайджан-Турция ни было достигнуто. 

Сергей Маркедонов