#fun #letter #web #bible #art #artist
Это три версии Библии, буквы в которых расставлены в алфавитном порядке.
Первая
Вторая версия
Автор третьей версии
По утверждению автора, в хороших условиях его книга может отлично храниться на протяжении сотен лет. Всего было напечатано 26 экземпляров. Видимо, по количеству букв в английском алфавите.
Во всех трёх версиях за основу был взят перевод, известный как Библия короля Якова.
Это три версии Библии, буквы в которых расставлены в алфавитном порядке.
Первая
(1997) была актуальна в первую очередь в контексте расцвета компьютерной эры. «Применяя одну систему, с помощью которой мы наводим порядок и придаём смысл вещам (алфавитный порядок), к другой системе, которая широко открыта для интерпретаций (Библия), мы получаем нихрена, кроме разве что нескольких симпатичных узоров, но в минималистичном, текстовом варианте, так что это выглядит как арт».Вторая версия
(2006) отличается более аккуратным оформлением — перед нами уже настоящая КНИГА (или АГИКН). Внутри — всё та же стена текста.Автор третьей версии
(2013) немного приблизил результат к оригиналу – сохранил регистры (заглавные/строчные) букв, оставил пробелы и разбивки на главы на своих местах. Автор обращает наше внимание на то, что текст является тарабарщиной лишь на первый взгляд — на самом деле он приглашает нас к исследованию. Например, заглавные буквы не распределены равномерно по всему тексту, а появляются и исчезают волнообразно, оставляя нам подсказки о содержании. Неудивительно, что J гораздо чаще появляется в верхнем регистре, чем в нижнем. Заглавные K кучкуются в главах, у которых в названии фигурирует слово «King». В тексте ровно 7 заглавных Q. Кроме того, обнажается структура самого текста – от плотного Ветхого Завета — через небольшие апокрифы — к поэзии Нового Завета. По утверждению автора, в хороших условиях его книга может отлично храниться на протяжении сотен лет. Всего было напечатано 26 экземпляров. Видимо, по количеству букв в английском алфавите.
Во всех трёх версиях за основу был взят перевод, известный как Библия короля Якова.
Forwarded from Кругозор Дениса Пескова
«Место для всего: Любопытная история алфавитного порядка»
⠀
Расставлять что-то в алфавитном порядке кажется нам такой банальщиной, что сложно представить, что нормальным такой подход к сортировке стал восприниматься лишь в XX веке. При том, что буквы в алфавите стоят в таком порядке уже минимум 3000 лет, как «ранжир» людям он естественным не казался. В 1584 составитель первой французской библиографии написал отдельно посвящение королю, в котором извинялся за него (ибо сортировка нарушала сословную иерархию среди упоминаемых людей). Сортировали ранее именно по категориям: по сословиям, по разным классам, в т.ч. не очевидным сейчас (вспоминаем «классификацию существ» Борхеса). Чтобы поместить статью «Бог» не в начале труда о религии, надо было обладать известной долей наглости (и отсутствием здравого, по тем временам, смысла). Автор, поставивший ангелов перед Богом (deus), просто потому, что А стоит перед D, очевидно не понимал порядка Вселенной. Только когда речь шла о таких вещах, как словарь, где одно слово не имеет врожденного превосходства по отношению к другому, такой автор, как например Исидор Севильский, мог задействовать такой нейтральный организующий принцип.
⠀
Античная Александрийская библиотека, вероятно, использовала сортировку максимум по первой букве, а все буквы после начальной буквы игнорировались (Архимед, Алкивиад и тп.). Но в общем это было редкостью. В римских (как и греческих) надписях редко используется алфавитный порядок. Из нескольких тысяч сохранившихся записей с седьмого века до н. э. по пятый век н. э., найденных по всей Римской империи, только четыре являются алфавитными. Только в Средние века стали учитывать вторую, а затем и третью буквы при совпадениях начального написания. Этот сдвиг начался медленно, и, очевидно, мало что изменилось до 1053 года, когда Папий Ломбардский завершил свою «Первоначальную основу науки» (Elementarium doctrinae rudimentum). Папия сегодня вполне можно назвать первым западным лексикографом, ибо его словарь был революционным: первым латинским словарем значительной длины, располагавшим слова в алфавитном порядке с учетом третьей, а иногда и четвертой буквы.
⠀
Расставлять что-то в алфавитном порядке кажется нам такой банальщиной, что сложно представить, что нормальным такой подход к сортировке стал восприниматься лишь в XX веке. При том, что буквы в алфавите стоят в таком порядке уже минимум 3000 лет, как «ранжир» людям он естественным не казался. В 1584 составитель первой французской библиографии написал отдельно посвящение королю, в котором извинялся за него (ибо сортировка нарушала сословную иерархию среди упоминаемых людей). Сортировали ранее именно по категориям: по сословиям, по разным классам, в т.ч. не очевидным сейчас (вспоминаем «классификацию существ» Борхеса). Чтобы поместить статью «Бог» не в начале труда о религии, надо было обладать известной долей наглости (и отсутствием здравого, по тем временам, смысла). Автор, поставивший ангелов перед Богом (deus), просто потому, что А стоит перед D, очевидно не понимал порядка Вселенной. Только когда речь шла о таких вещах, как словарь, где одно слово не имеет врожденного превосходства по отношению к другому, такой автор, как например Исидор Севильский, мог задействовать такой нейтральный организующий принцип.
⠀
Античная Александрийская библиотека, вероятно, использовала сортировку максимум по первой букве, а все буквы после начальной буквы игнорировались (Архимед, Алкивиад и тп.). Но в общем это было редкостью. В римских (как и греческих) надписях редко используется алфавитный порядок. Из нескольких тысяч сохранившихся записей с седьмого века до н. э. по пятый век н. э., найденных по всей Римской империи, только четыре являются алфавитными. Только в Средние века стали учитывать вторую, а затем и третью буквы при совпадениях начального написания. Этот сдвиг начался медленно, и, очевидно, мало что изменилось до 1053 года, когда Папий Ломбардский завершил свою «Первоначальную основу науки» (Elementarium doctrinae rudimentum). Папия сегодня вполне можно назвать первым западным лексикографом, ибо его словарь был революционным: первым латинским словарем значительной длины, располагавшим слова в алфавитном порядке с учетом третьей, а иногда и четвертой буквы.
#bookonbooks #design
От свитков и листов папируса до замысловатых и дорогих кодексов и многотиражных книг в том виде, в каком мы их знаем сегодня, книги прошли долгий путь с тех пор, как появилась письменность. Несмотря на то, что в последние несколько десятилетий цифровые технологии повлияли на то, как мы потребляем информацию, книжный дизайн выжил, проявляя креативность и мастерство, ведь книги остаются важными источниками вдохновения, знаний и удовольствия.
«A Book on Books» показывает одни из лучших работ дизайнеров книг со всего мира, отмечая их вклад в сохранение культуры чтения, так как они продолжают делать книги привлекательными и интересными для чтения. Книга также содержит голоса ключевых фигур из издательского дела, печатного дела, организации книжных ярмарок, владельцев книжных магазинов, поскольку они продолжают играть решающую роль в сохранении книгоиздательской индустрии и ее процветании. Даже в неопределенном будущем.
От свитков и листов папируса до замысловатых и дорогих кодексов и многотиражных книг в том виде, в каком мы их знаем сегодня, книги прошли долгий путь с тех пор, как появилась письменность. Несмотря на то, что в последние несколько десятилетий цифровые технологии повлияли на то, как мы потребляем информацию, книжный дизайн выжил, проявляя креативность и мастерство, ведь книги остаются важными источниками вдохновения, знаний и удовольствия.
«A Book on Books» показывает одни из лучших работ дизайнеров книг со всего мира, отмечая их вклад в сохранение культуры чтения, так как они продолжают делать книги привлекательными и интересными для чтения. Книга также содержит голоса ключевых фигур из издательского дела, печатного дела, организации книжных ярмарок, владельцев книжных магазинов, поскольку они продолжают играть решающую роль в сохранении книгоиздательской индустрии и ее процветании. Даже в неопределенном будущем.