В целом история про места, которые нам иногда встречаются в какой-то период жизни, а остаются внутри нас навсегда. Про неразрешимые ситуации, про которые ты читаешь в учебниках истории и никогда не примеряешь на себя, а оказавшись в них понимаешь, что жить в творящейся истории довольно-таки неприятно. Про разницу в отношении к одинаковым поступкам мужчин и женщин, но без лекций и повесточки. Эту разницу читатель испытает сам и заметит сам ближе к финалу, что кого-то может дискомфортить (мало приятного осознать, что, несмотря на все наши pronouns,тонтеги и консультации в сервисе “Понятно”, от матерей и отцов мы в 2024-м всё ещё, как и в 1950-х, ожидаем сильно разного).
Симпатичных персонажей в книге, как и в жизни, на удивление мало. С одной стороны расстраивает читать про неприятных героев, с другой, как и в жизни, они показаны объёмно, со всех сторон, и читая, веришь, что всё действительно так и было. Рада, что случайно взялась за «Голландский дом». Казалось бы, всего 350 страниц, но по ощущениям книга «внутри больше, чем снаружи», как и бывает с хорошими текстами.
#fiction #family

Посмотрела сериал «Разделение» (‘Severance’) за пару дней. Прекрасный образец НФ-триллера для тех, кто не переносит НФ.
Предыстория простая: Марк, он же главный герой, он же нормальный офисный работник, принимает новую сотрудницу Хелли в отдел. Новой сотруднице в отделе не нравится, в основном поскольку оказывается, что она не помнит, как её зовут и где она родилась, ведь перед приёмом она согласилась на процедуру разделения. Процедура разделяет личность человека на две — одну офисную (innie) и одну наружнюю (outie). То, что происходит на работе, остаётся в памяти офисной личности, и доступа к внешним воспоминаниям у неё нет. Человек не знает одинок он или с кем-то, любит он кошек или собак, где живёт и что он любит делать в свободное время. Он просто… работает. Переключение происходит в лифте по пути в офис. По ощущениям ты как будто и не спишь вовсе, не ездишь домой, а только работаешь, и работаешь, и работаешь.
Такое «Вечное сияние чистого разума», которое включает как тумблером одну часть памяти (и соответственно личности), и отключает другую.
Над чем работают в отделе Хелли непонятно, вроде бы с данными, но они зашифрованы, и их анализ происходит интуитивно. Тем не менее в конце квартала нужно достичь поставленной цифры в отчетности, и тогда эйчар привезёт тележку с закусками, включит весёлую музыку и разрешит полчаса потанцевать.
Хелли однако палец в рот не клади, и она пробует поочередно все способы сообщить своей outie, что ей в офисе не по душе, в конце концов идёт на крайние меры, от которых все в отделе глубоко фраппированы.
Снят сериал действительно качественно, от внешнего исполнения (стилизация деталей шикарная) до сюжетных арок, всё сделано для постепенного нарастания напряжения, и к 8-й серии поставить на паузу практически невозможно. Жаль, что съёмки второго сезона сильно затянулись по причине забастовки гильдии сценаристов, и в итоге сейчас дата его премьеры вообще неизвестна. Похоже, что между финалом первого сезона и премьерой второго пройдет минимум пара лет.

Нахожусь в каком-то зимнем лимбо. Меняю антидепрессанты, что оказалось делом непростым; первый вариант не подошёл. Понять подойдёт или нет можно только методом перебора, чем я и занимаюсь. Отсюда проблемы со сном и концентрацией.
Одна из неприятных побочек предыдущего лекарства были ночные кошмары. Каждую ночь мне снились самые отвратительные ситуации, которые может придумать мозг. Такая вот побочка, да. Антидепрессанты встраиваются в самое твоё нутро, и только после таких вот выкрутасов понимаешь, насколько твоя внутренняя духовная жизнь зависит от физиологии на самом деле. С отменой этих колёс и кошмары прошли одним днём.
Кошмары прекратились, но всё равно почти каждую ночь мне снится квартира, где я выросла. Я как Мейв и Дэнни из «Голландского дома» таскаю за собой скарб из дерьмового прошлого и ошибок, корни которых растут из этой самой квартиры. Умом я понимаю, что в реальности если я окажусь там сейчас, то это мне ничего не даст. Это место существует в прошлом и в моей памяти, связи с настоящим оно уже не имеет. Люди из прошлого уже не имеют связи со мной, кто-то из них умер.
Мне в целом постоянно снятся покойники. Мой пёс, который умер в 2008-м, и в невнимательности к последним месяцам которого я себя виню (обоснованно). Он был ближе и лучше большинства людей, которых я узнала в своей жизни. Каждая встреча во сне с ним источник радости и боли.

После НГ, как и все вокруг, поставила себе цели на этот год и т.п. Основные книжные цели — я очень хочу добить начатые книги. Их много, как-нибудь покажу их, но пока можно просто поверить на слово. Хуже того, что их много, они все очень непростые.
В прошлом году я начала «Улисса», дошла до 7-го эпизода, и застряла. Сложность его для меня не в игре слов/плотности текста, а в количестве ссылок/отсылок/косвенных цитат, источники которых я не всегда распознаю. Понимаешь, что автор веселится, но как-то без тебя, и ты вместо того, чтобы понимающе улыбнуться, водишь пальцем по строкам и шевелишь губами, как второклашка на экзамене по скорочтению, что безусловно помогает воспитать в себе немного скромности.
Поэтому вместо того, чтобы как все приличные книжные блогеры прочитать пару циклов фэнтезятины за месяц, или на худой конец навернуть совлита, я сижу, обложившись двумя изданиями «Улисса» — читаю в оригинале, комментарии сверяю с русским изданием, тремя гидами по нему на английском опять же, и текстами, на которые ссылается автор (их много…). Пока во мне жив азарт «одолею ли?», но не исключаю и варианта, что он дождётся следующего года на полке.
Тем не менее ещё есть запасы, о чем написать в канал, и прочитанное, и просмотренное, так что потихоньку буду писать (просто с бОльшими перерывами, чем обычно).

Руки прочь от живого классика 😤

Увидела схему ад маргинем как стать великим художником прошлого, и внутренне кричу. Я с большой любовью перечитываю книги по искусству, начиная с великого Гомбриха и современных, например "Художницы" Флавии Фриджери, и насколько эта картинка в точку, просто боль. Кстати "Художниц" советую именно как отличный источник узнать в одном месте коротко о ключевых (женских) фигурах в искусстве, о том, какие усилия им приходилось прикладывать, чтобы добиться просто видимости, не говоря уж о признании.

Дочитала «Опоссум Шредингера. Смерть в мире животных» Сусаны Монсо (перевод с испанского Дмитрия Лупича).
Книга на важную для меня тему. Как говорят, люди делятся на кошатников и собачников. Я собачница на 100%. Мои два собакена умерли относительно длительности собачьей жизни давно, но тем не менее я их помню как будто вчера они ещё были дома. И с каждым из них меня мучил вопрос, насколько они понимали, что их ждёт? Что они болеют, слабеют, стареют?
Сусана Монсо постаралась дать ответ на вопрос, понимают ли животные, что такое смерть. Подошла к вопросу она серьёзно, как к философской работе. Пугаться этих слов не надо, это лишь значит, что авторка использует целостный подход к решению задачи. Сначала даёт определение понятию «смерть», чтобы затем от него оттолкнуться и спросить, а что такое понимание смерти?
Как она пишет, людям при наблюдении за животными свойственна антропоморфизация — всем нам, даже учёным. Совершенно невозможно настолько абстрагироваться от наблюдения, отсечь свою «человечность», чтобы наблюдать за другими видами отвлечённо, не перенося на них наши человеческие эмоции и паттерны поведения. Это большая проблема в исследовании поведения животных, с которой справляются по разному (уж не буду тут пересказывать как). С другой стороны, можно настолько постараться отсечь всё похожее на нас, что на выходе получится антропектомия — отрицание у животных черт, даже отдалённо похожих на наши.
Между этих двух проблем лавируют танатологи, этологи и др. учёные, которые ставят совершенно безумные и интереснейшие эксперименты, и просто наблюдают за зверями, не вмешиваясь даже в самых тяжёлых ситуациях. И в книге Монсо не поскупилась на эти примеры (список источников превышает сотню).
Возвращаясь к антропоморфизации, проблема с обозначением понятия «смерть» в том, что нам свойственно излишне усложнять его. Усложнять настолько, что не все люди поймут определение, на основе которого некоторые танатологи делают вывод, что животные мол не способны оперировать понятием «мёртвый» и «смерть». Кто-то из учёных опирался на требование понять «возможность невозможности экзистенции вообще». Но много ли прохожих на улице сходу смогут смоделировать такое абстрактное понимание смерти? Уверена, что нет. Тогда странно требовать того же от диких животных, правда же?
На основе этого Монсо разрабатывает собственное определение смерти, используя которое показывает читателю, что понимание смерти у животных — это не тумблер да/нет, а спектр понимания (осознания), как к слову и у детей — до определённого возраста дети считают, что смерть обратима. От автоматического, инстинктивного понимания на основе скажем запахов, которые выделяют мёртвые, как у муравьев, до полного осознания с последующим ритуалом скорби.
Для меня книга крайне интересна. Если вы в детстве любили читать Конрада Лоренца или зачитали до дыр «Воспитай себе друга» Нехаева, то «Опоссум Шрёдингера» точно для вас. Ценителям Даррелла не посоветую, здесь животные представлены во всей своей полноте, отдельная подглава посвящена инфантициду и межвидовой агрессии (в т.ч. у дельфинов, эх).
#nonfiction