Рай в огне

В садах, где прежде пели соловьи,
Теперь лишь пепел кружит на ветру.
Мы строили свой мир большой любви,
Но сами разожгли его к утру.

Цветы из шёлка, что дарили мне,
Истлели в пламени безмолвных ссор.
И каждый взгляд, отточенный вдвойне,
Был как безжалостный топор.

Мы возводили стены до небес,
Чтоб защитить свой хрупкий, нежный рай.
Но в этих стенах заблудился бес,
Шепнув на ухо: «Рушь и отнимай».

И вот стоим средь угольков и слёз,
Где воздух пахнет горькою бедой.
Наш дивный сад был вымысел и грёз,
Сожжённый нашей собственной рукой.

"Элегия"

Я — Антигерой

Я не тот, кто спасает миры от огня,
Не тот, чьё лицо высекают на скалах.
Мой путь - это тень уходящего дня,
И правда моя - на разбитых зеркàлах.

Я не принесу вам надежду и свет,
Не стану опорой в годину лихую.
Я дам вам жестокий, но правильный вред,
Сорвав с ваших глаз пелену дорогую.

Я тот, кто разрушит ваш хрупкий уют,
Чтоб вы наконец-то увидели бездну.
Герои придут и красиво солгут,
А я покажу вам реальность - сгину.

Мне чужды молитвы, не нужен почёт,
Я — горькое зелье, что лечит от фальши.
Пусть кто-то другой вас к победе ведёт,
Я просто иду своей дорогою дальше.

"Философская лирика"

Растворяюсь в кислотных болотах

Тягучей трясиной затянуты дни,
Где мысли, как кочки, торчат из тумана.
Я сам себе враг и судья, извини,
Что рана моя так безбожно упряма.

Зелёная дымка ест контуры снов,
И воздух пропитан испариной едкой.
Я строил свой мир из несказанных слов,
Теперь он - лишь ржавая, тесная клетка.

Здесь каждый мой шаг - погружение вниз,
В холодную жижу несбывшихся планов.
Иллюзий увядших последний каприз
Скрывается в бликах болотных обманов.

И нет ориентиров, и компас промок,
Лишь сердце стучит свой мотив монотонный.
Я выучил этот жестокий урок:
Кто тонет в себе - тот навек обречённый.

"Философская лирика"

Предвестник беды

Застыл на ветке ворон, словно страж,
И воздух стал густым, как будто ртуть.
Привычный городской утих кураж,
И хочется куда-то ускользнуть.

Ещё не грянул гром, не хлынул дождь,
Но солнце спряталось за пелену.
По телу пробегает нервно дрожь,
Как будто мир шагнул в свою войну.

Соседский пёс, что лаял день-деньской,
Забился в будку, жалобно скуля.
И тишина накрыла с головой,
Тревогой липкой душу шевеля.

Всё замерло в предчувствии конца,
Неясного, но страшного финала.
И нет ни одного вокруг лица -
Лишь пустота на улицах настала.

"Элегия с элементами саспенса."

Развлечение сущности всевысшей

В театре звёзд, где вечность - режиссёр,
Где каждый атом - выверенный слог,
Я наблюдаю, как горит костёр
Из судеб, жизней, замыслов, дорог.

Я - зритель тот, что в бархатной тиши
Следит за драмой, где финала нет.
Я слышу крик израненной души
И вижу гаснущий зарёю свет.

Вот строит кто-то хрупкий свой ковчег,
Надеждой грея стынущую длань.
А вот другой, устав от бурных рек,
Платил за слабость непомерну дань.

Герой и трус, пророк и лицедей -
Всего лишь маски в пьесе мировой.
Я тасую колоду их идей,
Смеясь над глупой верой в "жребий свой".

Мне чужды слёзы, радость или страх,
Я лишь игрой безмерно увлечён.
Мой мир - на ваших сломанных костях,
Где каждый смертный - просто чемпион...

...В умении себя же обмануть,
Поверив в смысл, что выдумал я сам.
И завершив свой предначертанный путь,
Вернуться пылью к звёздным небесам.

"Философская лирика"

Хирург👹

В операционной, свет холодный, белый,
Стоит он, словно демон озверелый.
Скальпель в руке, сталь холодна, остра,
Начнётся пытка, не щадя добра.

Он режет плоть, не зная состраданья,
В глазах лишь жажда, жажда истязанья.
Кричат да молят о пощаде, но в ответ
Лишь смех глухой, и боли лютый след.

Он шьёт, кроит, меняет лица,
В руках его судьба, будто бы страница.
Он наслаждается чужой болью,
И кровь стекает по его воле.

Он – хирург, палач в белом халате,
В его руках лишь смерть, в его глазах – проклятье.
Истязатель, садист, безумец, зверь,
Он открывает людям адскую дверь.

"Тёмная лирика"

Ритуал ледяного крещения

Под сводом неба, стылого и серого,
Где ветер режет, словно острый нож,
Я к проруби иду, отбросив веру я
во всё, что было до сих пор, - сплошная ложь.

Дрожит земля под коркой ледяною,
И пар клубится от моих горячих губ.
Я сам себе палач, и сам себе судьёю
Становлюсь сегодня, беспощаден, груб.

Раздетый торс встречает воздух колкий,
Как будто тысячи невидимых игол.
В душе моей - разбитые осколки,
И каждый шаг к воде - как приговор.

И вот нырок. Огонь по венам стылый
Проносится, сжигая всё дотла.
Секунда - вечность. Вынырнув, что было
Смываю с плеч. Душа теперь светла.

Не крикнуть, не вздохнуть. Лишь холод дикий
Сжимает грудь в тисках стальных оков.
Я вышел из воды - безмолвный, многоликий,
Очищенный от тяжести грехов.

И пусть мороз рисует на ресницах
Узоры инея, как белые венцы, -
Я заново рождён на этих спицах,
Что вяжут жизнь и смерти образцы.

"Философская лирика"

Во славу Тьмы и Хаоса!

Забудь про свет, что слепит ложью,
Про тихий рай в чужих садах.
Иди ко мне по бездорожью,
Где в венах стынет дикий страх.

Где мир привычный - лишь осколки,
Разбитый в прах стеклянный свод.
Где воют яростные волки,
Свершая свой круговорот.

Здесь нет законов, нет запретов,
Лишь пульс свободы в глубине.
Здесь нет ни клятвы, ни обетов,
Лишь танец искры на огне.

Пусть рухнут старые твердыни,
Что строил рабский, сонный люд.
В моей безжалостной пустыне
Цветы из пепла прорастут.

Так пей же мощь из этой чаши,
Где мрак и буря слиты в гимн.
Миры падут. Но будут наши.
И ты отныне - не один.

"Философская лирика."