Грызи первым

В бетонной коробке, где тени густы,
Где воздух пропитан предчувствием драки,
Ты слышишь, как точат клыки и хвосты
Голодные, злые собаки.

Их рык — это шёпот грядущей беды,
Их цель — твоё сердце, что бьётся так громко.
Они не оставят живой чистоты,
Лишь кости обгложут в сырой катакомбе.

Забившись в углу, ты кричишь: «Умирать не хочу!»
Но страх — это яд, что по венам струится.
Он шепчет: «Сдавайся, я всё оплачу»,
Но верить ему — значит сразу проститься.

Так хватит дрожать, поднимая свой взгляд,
Пусть ярость в груди разгорится пожаром.
Они не уйдут, не отступят назад.
Встань, нанеся удар!

Пусть первый укус будет твой, а не их,
Пусть в горло вгрызается крик первобытный.
В сражении этом не будет чужих,
Есть только охотник и зверь ненасытный.

И вот, когда стихнет последний их вой,
Когда под ногами лишь прах и ошмётки,
Станцуй победный танец на поверженных твоих врагах,
Смеясь над судьбой своей дерзкой и кроткой.

«Агрессивная лирика / Мотивационный стих» (По сути жанра два,кому как вообщем. 🤷‍♂️)

Я приду сквозь туман, сквозь сверлящий ураган

Я приду сквозь туман, сквозь сверлящий ураган,
Сквозь день и ночь, сквозь снег и дождь.

Мой путь тернист, мой путь далёк,
Но я иду, не зная срок.
В душе моей лишь боль и грусть,
И память о тебе, мой друг.

Я помню смех твой, взгляд родной,
И как мы были счастливы с тобой.
Но время всё переменило,
И нас судьба разлучила.

Теперь лишь ветер шепчет мне,
Твоё имя в тишине.
И слёзы катятся из глаз,
Когда я вспоминаю нас.

Но я иду, сквозь боль и страх,
Надеясь встретить тебя в снах.
И пусть мой путь лежит сквозь мрак,
Я верю, что найду тебя, мой друг.

«Элегия»

Прощание с Фонарём

В переулке, где тени длинней,
Застыл силуэт под скупым фонарём.
Он был мне когда-то всех прочих родней,
Но время прошло, и мы больше не ждём.

Мы молча стоим, не решаясь уйти,
И воздух дрожит от несказанных фраз.
Два разных, отдельных, неровных пути
Теперь начинаются прямо сейчас.

И нет ни обиды, ни горькой вины,
Лишь тихая грусть, как остывший перрон.
Мы были друг другу безумно нужны,
Но вышли из общего сна в унисон.

Последний кивок, шаг назад, в полумглу,
И свет фонаря остаётся один.
Я боль, как ненужную вещь, соберу
И брошу в молчание стылых витрин.

«Элегия»

Дерево протянуло мне ветку

В час, когда город стих, устав от суеты,
И фонари роняли медь на тротуар,
Я шёл один, не видя в мире красоты,
Неся в душе своей затушенный пожар.

И вдруг застыл. Средь камня, пыли, проводов,
Стояло дерево, как страж иных времён.
Из сотен скрученных, натруженных стволов
Оно тянуло ветвь, как будто в полусон.

Не лист резной, не плод, не россыпь лепестков —
Сухая, голая, как правда, ветка та
Касалась воздуха, свободна от оков,
И в ней таилась неземная простота.

Она тянулась не к луне, не к высоте,
А прямо к сердцу, к моему плечу почти.
Как будто знало о моей немоте,
И предлагало часть пути со мной пройти.

Я не коснулся. Лишь смотрел, в первый раз,
На этот жест, что был понятней многих слов.
И мир вокруг на миг утратил свой окрас,
Оставив только нас — и тихий неба кров.

Оно молчало, но я слышал в тишине:
«Ты не один в своей борьбе и слепоте.
Смотри, я здесь, на этой выжженной земле.
Держись за жизнь. Как я держусь на высоте».

«Философская лирика»

Год проверки на прочность

Этот год, как наждачная лента,
Пробежался по душам и снам.
Каждый день, как немая вендетта,
Бил наотмашь по нашим сердцам.

Он смешал все цвета в серый пепел,
Разорвал календарный листок.
Каждый верил, надеялся, лепел,
Что вот-вот он исчерпает срок.

Он ломал самых сильных и стойких,
Проверяя на прочность металл.
В череде новостей едких, горьких
Каждый что-то своё потерял.

Но сквозь трещины в старой броне,
Где, казалось, лишь холод и мгла,
Пробивался росток в тишине —
Сила духа, что выжить смогла.

«Философская лирика»

Погружаясь в багрянец уходящего дня, я ощущаю, как время – песок, ускользающий сквозь пальцы.
В голове роятся обрывки фраз: "шепот звезд", "запах корицы и старых книг", "безмолвная симфония одиночества".

Вдруг, словно вспышка молнии, "каждый вдох – это шанс начать сначала" смешивается с воспоминаниями о потерянных ключах от несуществующих дверей.

И вот уже бесконечность заключена в мгновении, а я, танцуя на краю пропасти, понимаю, что истина где-то между сном и явью.
"Свобода – это осознанный выбор клетки", и я выбираю лететь, невзирая на гравитацию чужих ожиданий,туда, где сердце помнит мелодию любви, а каждая капля дождя – это письмо от Бога.

Вы когда нибудь изучали разные мифологии?🐉

Разбил все зеркала

Я вдребезги разбил все зеркала,
Чтоб больше не встречать свой тусклый взгляд.
Душа, что догорела дотла,
Не хочет видеть этот маскарад.

В осколках — сотни искажённых лиц,
И в каждом — ложь, которой я дышал.
Я падал ниц, не ведая границ,
И сам себя на части разрывал.

Мне тошно от гримасы на стекле,
От слабости, что прячется внутри.
Пусть лучше буду жить в кромешной мгле,
Чем видеть отраженье до зари.

Осколки режут руки мне до слёз,
Но эта боль честнее, чем обман.
Я вырвал с корнем поле лживых роз,
Чтоб не попасть в свой собственный капкан.

И пусть теперь не видно силуэт,
Пусть в темноте не разобрать черты.
Я сам себе даю простой обет:
Не стать рабом своей же пустоты.

«Лирическая исповедь»

Скрежет ногтей по сердцу людей

В городе стылом, где тени длинней,
Где каждый прохожий спешит от огней,
Я слышу мелодию прожитых дней,
Как скрежет ногтей по сердцу людей.

Невидимый звук, но пронзает насквозь,
Когда чья-то вера летит под откос,
Когда вместо «вместе» звучит слово «врозь»,
И в душу впивается зависти гвоздь.

Он в каждом предательстве, в колкой строке,
В пожатии слабом, в холодной руке,
В молчанье, застывшем на злом языке,
В слезинке, блеснувшей на бледной щеке.

Мы строим фасады из правильных фраз,
Скрывая под ними стеклянный каркас.
Но кто-то случайно заденет сейчас —
И трещины болью пронзают всех нас.

И снова тот скрежет, знакомый до слёз,
От брошенных клятв и несбывшихся грёз.
Мир полон фальшивых, увянувших роз,
И каждый свой шип в чьё-то сердце донёс.

«Философская лирика»

Столб сознания очищенной души

Я сбросил груз чужих обид и мнений,
Как старый плащ, истлевший под дождём.
Я вышел из тумана заблуждений,
В котором был когда-то заживо сожжён.

Не пламенем, что обжигает кожу,
А холодом безмолвного вранья.
Я стал на самого себя похожим,
Стерев с лица гримасу бытия.

И вот стою, как высеченный камень,
Пронизанный не солнцем – тишиной.
Во мне горит невидимое пламя,
Что выжгло всё, что было не со мной.

Нет суеты, нет гонки за мечтою,
Что мне на ухо кто-то навязал.
Я стал прозрачной, чистою водою,
Которой сам себя и напитал.

И в этой ясности, простой и строгой,
Где каждый вздох – осмысленный глоток,
Я наконец нашёл свою дорогу,
И каждый шаг – не в запад, а в восток.

«Исповедь»

Я не верю вам!

Вы снова здесь, в углах моей квартиры,
Сплетаете из мрака кружева.
Вы говорите: «Мы — твои кумиры,
Мы — истина, а прочее — слова».
Вы шепчете, что мир — всего лишь сцена,
Где я играю выданную роль,
Что каждая стена — моя тюрьма,
И в каждом вздохе — затаилась боль.

Вы мне сулите тайные познанья,
Ключи от всех закрытых в мире врат,
Но ваши речи — лишь самоистязанье,
Густой, тягучий, сладкий, липкий яд.
Вы говорите: «Посмотри, он лживый,
Она смеётся за твоей спиной.
Весь этот мир, напыщенный, фальшивый,
Давно играет в игры над тобой».

Я затыкаю уши, жмурюсь слепо,
Пытаясь ваш рассеять силуэт,
Но вы смеётесь холодно, свирепо:
«От нас, дурак, спасения-то нет.
Мы — это ты. Твои же страхи, мысли,
Что ты годами прятал в глубине.
Мы просто вырвались, над разумом нависли,
И пляшем на обугленной стене».

— Хватит! Хватит! Заткнитесь!
Я кричу в пустоту, а в ответ — тишина.
— Да кто вы такие? Откуда взялись?!
А голос внутри: «Мы с тобою всегда».

Вы мне рисуете картины поражений,
Где каждый шаг ведёт меня на дно,
Где нет друзей, а только ряд мишеней,
И счастье мне не будет суждено.
Вы говорите: «Брось свои попытки,
Смирись, прими, что ты давно один.
Твои надежды — призрачны и зыбки,
Ты сам себе и раб, и господин».

Я вижу вас в случайных отраженьях,
В стекле витрины, в луже под дождём.
Вы — тени в моих снах и наважденьях,
Мы с вами вечно под руку идём.
Вы говорите: «Помнишь ту обиду?
А тот провал? А тот постыдный час?
Мы ничего, поверь, не выпустим из виду,
Мы — память, что терзает каждый раз».

— Уйдите прочь! Оставьте! Ненавижу!
Я бью кулаком в стену, до крови.
— Я вас не звал! Я вас не вижу!
А вы в ответ: «Зови иль не зови...
Мы — часть тебя, твой суд и приговор.
Ты сам нас создал, выкормил, взрастил.
И этот бесконечный разговор —
Лишь плата за всё то, что ты впустил».

Я не верю вам! Слышите? Не верю!
Ваш шёпот — ложь, ваш облик — просто дым!
Я за собой захлопываю двери,
Оставив вас наедине с пустым,
Холодным эхом в черепной коробке.
Я буду жить. Назло. И вопреки.
Пусть на своей иду по краю тропке,
Но ваши голоса... так далеки.

«Психологическая лирика»