Robert Frost
 
STOPPING BY WOODS
ON A SNOWY EVENING
 
Whose woods there are I think I know.
His house in the village, though;
He will not see me stopping here
To watch his woods fill up with snow.
 
My little horse must think it queer
To stop without a farmhouse near,
Between the woods and frozen lake
The darkest evening of the year.
 
He gives his harness bells a shake
To ask if there is some mistake.
The only other sound's the sweep
Of easy wind and downy flake.
 
The woods are lovely, dark and deep,
But I have promises to keep,
And miles to go before I sleep,
And miles to go before I sleep.
 
New Hampsire, 1923
Роберт Фрост
 
ОСТАНОВКА В ЛЕСУ
СНЕЖНЫМ ВЕЧЕРОМ
 
Сень чьих это лесов? Мне кажется я знаю,
Хоть дом владельца бесполезно здесь искать.
Сюда не выйдет он, не кинется встречать...
Я средь деревьев снежных одиноко проезжаю.
 
Моей лошадке, видно, невдомек,
Что делаю я здесь, среди пустынной пущи,
У озера, где ветви все тесней и гуще,
И душу не согреет ни один дымок.
 
...От колокольцев вздрогнул лик луны -
Спросить хотели, нет ли тут ошибки.
Лошадка уж трусит совсем не шибко
Средь снега хлопьев и мертвящей тишины.
 
Леса великолепны на моем пути,
Но слишком много мне долгов раздать осталось.
Душа остаться здесь звала, но сердце отказалось -
Мне надо много, очень много миль пройти.
 
Москва,
4 апреля 1974 г.

Birches (Березы).
Что лучше свинга этого быть может: такой строчкой завершается прекрасная, написанная белым стихом, медитация на тему игры с этими чудесными деревьями, прыжками и даже смерти при падении с них. Ведь это так здорово! К сожалению, выясняется, что березы, описываемые Фростом, изогнуты не в результате прыжков с них мальчика, а ледяной пургой. И все же Фрост предпочитает романтическую легенду игры с деревьями, о которой он сам мечтает.
 
Березы – аллюзия к памяти Фроста, на которых он сам катался, будучи мальчиком. Стихотворение – это медитация на ветвях берез – гибких (и потому легко гнущихся) и одновременно крепких (и потому не ломающихся). Им контрастирует окружающий их частокол темных сосен. Фросту нравится повторять, что березы согнуты в результате катания на них мальчика, и он говорит, что хотел бы вернуться назад [к природе] и начать сначала, в этих словах есть ностальгия, простирающаяся гораздо дальше катания на березах. Это бесплодная надежда на возвращение в детство и желание еще раз прожить свою жизнь.Читает Роберт Фрост

Robert Frost
Birches
 
When I see birches bend to left and right
Across the lines of straighter darker trees,
I like to think some boy's been swinging them.
But swinging doesn't bend them down to stay
As ice-storms do. Often you must have seen them
Loaded with ice a sunny winter morning
After a rain. They click upon themselves
As the breeze rises, and turn many-colored
As the stir cracks and crazes their enamel.
Soon the sun's warmth makes them shed crystal shells
Shattering and avalanching on the snow-crust—
Such heaps of broken glass to sweep away
You'd think the inner dome of heaven had fallen.
They are dragged to the withered bracken by the load,
And they seem not to break; though once they are bowed
So low for long, they never right themselves:
You may see their trunks arching in the woods
Years afterwards, trailing their leaves on the ground
Like girls on hands and knees that throw their hair
Before them over their heads to dry in the sun.
But I was going to say when Truth broke in
With all her matter-of-fact about the ice-storm
I should prefer to have some boy bend them
As he went out and in to fetch the cows—
Some boy too far from town to learn baseball,
Whose only play was what he found himself,
Summer or winter, and could play alone.
One by one he subdued his father's trees
By riding them down over and over again
Until he took the stiffness out of them,
And not one but hung limp, not one was left
For him to conquer. He learned all there was
To learn about not launching out too soon
And so not carrying the tree away
Clear to the ground. He always kept his poise
To the top branches, climbing carefully
With the same pains you use to fill a cup
Up to the brim, and even above the brim.
Then he flung outward, feet first, with a swish,
Kicking his way down through the air to the ground.
So was I once myself a swinger of birches.
And so I dream of going back to be.
It's when I'm weary of considerations,
And life is too much like a pathless wood
Where your face burns and tickles with the cobwebs
Broken across it, and one eye is weeping
From a twig's having lashed across it open.
I'd like to get away from earth awhile
And then come back to it and begin over.
May no fate willfully misunderstand me
And half grant what I wish and snatch me away
Not to return. Earth's the right place for love:
I don't know where it's likely to go better.
I'd like to go by climbing a birch tree,
And climb black branches up a snow-white trunk
Toward heaven, till the tree could bear no more,
But dipped its top and set me down again.
That would be good both going and coming back.
One could do worse than be a swinger of birches.
 

Роберт Фрост
Березы
Когда берез изломанный абрис
Я вижу в частоколе темных сосен,
Мне думается: сорванец качает их, несносен,
Но все же неспособен он их вниз
Прижать к земле. То ледяная делает пурга,
И солнечным, морозным, зимним утром
Они суденышком скользят по небу утлым –
Их где-то ждут другие берега.
Крошит их солнце хрупкую эмаль
И разбивает вдребезги их панцирь,
А ветер на снегу устраивает танцы
Из льдинок крошечных, сверкающих, как сталь.
Как будто груда мелкого разбитого стекла –
Подумать можно, обвалился купол рая.
Осколки ветер тащит прочь, пути не выбирая,
Перед березами не cкроя свой оскал.
Но не сломал – они кричали в голос –
И к папортника гнул сухим стеблям.
Они как женщины, чей на коленях волос
В просушку солнцем требует земля.
И если б Правда появилась вдруг,
Раскрыв нам истинную суть о гололеде,
Подумал я, что при такой погоде
Уж лучше бы пацан их гнул в корявый лук.
Он в поле вышел, чтоб скликать коров
Из фермы дальней, где не до бейсбола,
Где он с самим собой играл на грани фола
Зимой и летом возле валунов.
Отцовского по одному деревьев сада
Он покорял, объездив их верхом
Пока под ним, бесстрашным ездоком,
Все ветви не повисли их. Не надо
Их больше покорять. Он выучил урок,
Увлекшись поздно восхитительной игрою.
Он оставлял березы выжить под собою,
Приберегая ветви на верхушках впрок.
Полз по стволу он медленно вперед,
Как будто с чашкой обжигающего чая,
И всклень ее по капле наливая,

Он этим словно доставлял себе хлопот.
Затем бросок ногой вперед со свистом. В детстве
Грешил я свингом тамошних берез.
Теперь я старше стал. Могу без слез
Об этом помнить, не страшась последствий.
А жизнь похожа на нехоженную гать.
От паутины кожа чешется под майкой,
И ветки по глазам сырой нагайкой
Тебя не устают во тьме стегать.
 
И мне хотелось убежать с земли.
Потом вернуться и начать все снова.
Пусть не всегда судьба моя держала слово,
Лишь вполовину жажду утолив.
Земля – пространство для любви. И там
Не знаю я, где мне бывает гуще.
Войдешь один в березовую кущу
И лезешь вверх по сахарным стволам.
Вверх к небесам, пока березы кожа
Тебя выдерживает. В этот самый миг
Летишь ты вниз. Вершины ты достиг.
 
(Что лучше свинга этого быть может?)
 
Москва, май 2020 г.
 

Tree at my Window (За окнами дерево).
Еще одно стихотворение о дереве – многие из лучших произведений Фроста посвящены деревьям и лесам и, в свою очередь, многие из них начинаются с простого наблюдения природы, которое переходит в более глубокие размышления.
Фрост начинает стихотворение, описывая дерево серией повторяющихся образов, почти точно копирующих детскую песенку:  За окнами дерево – дерево óкон. Две последние строчки не добавляют ничего к смыслу первых четырех, однако они задают стихам беспечный, релаксирующий тон, доминирующий в стихотворении в целом. Поэт говорит дереву óкон о том, что при приближении ночи он опускает оконную раму, но не задергивает шторы, чтобы видеть это дерево.
Последняя строфа – это именно то, что сделало стихотворение знаменитым: поэт определяет дерево óкон как родственную душу, которая связана с внешней стороной судьбы, в то время как Поэт – с внутренней. Читает Роберт Фрост

Robert Frost
Tree at my Window
 
Tree at my window, window tree,
My sash is lowered when night comes on;
But let there never be curtain drawn
Between you and me.
 
Vague dream-head lifted out of the ground,
And thing next most diffuse to cloud,
Not all your light tongues talking aloud
Could be profound.
 
But tree, I have seen you taken and tossed,
And if you have seen me when I slept,
You have seen me when I was taken and swept
And all but lost.
 
That day she put our heads together,
Fate had her imagination about her,
Your head so much concerned with outer,
Mine with inner, weather.
 
 
Роберт Фрост
За окнами дерево
 
За окнами дерево - дерево óкон -
Вечером раму опустит портье.
Прошу, не надо меж нами портьер –
Только твой локон.
 
Что-то легкое в воздухе оном,
Рассеянно более, чем облака.
Не каждый твой легкий язык свысока
Мог быть бездонным.
 
Я видел, тебя убивали, как зверя,
Но если б ты видела спящим меня,
Знала бы ты, как сон меня изгонял –
Я был просто потерян.
 
В тот день две наших головы стали одной,
Как у двуликой судьбы с рассказами.
С внешней твоя голова была связана,
А моя – с нутряной.
 
Москва, май 2020 г.

Acquainted with the Night (Прикосновение к ночи).
Немного необычное произведение Фроста, сфокусированное на городском, а не сельском, пейзаже – фоне большинства из его наиболее известных стихотворений. Одно из затруднений в интерпретации лейтмотива этого стихотворения заключается в том, что герой Фроста, оказавшийся один в ночи, отказывается сообщить читателю свои чувства: он (если позаимствовать язык стихотворения) глаза опускал, неуверенный в том/что останусь на месте, улыбку сотру.
Это написанное в форме сонета стихотворение начинается и заканчивается одной и той же строчкой, которая похожа на его заглавие: Я касался локтем присмиревшей ночи, полностью отражающее чувство поэта, одиноко бредущего по ночному городу. Это стихотворение – еще одна из манифестаций безысходности и городского одиночества. Читает Том O’Бедлам    

Robert Frost
Acquainted with the Night
 
I have been one acquainted with the night.
I have walked out in rain—and back in rain.
I have outwalked the furthest city light.
 
I have looked down the saddest city lane.
I have passed by the watchman on his beat
And dropped my eyes, unwilling to explain.
 
I have stood still and stopped the sound of feet
When far away an interrupted cry
Came over houses from another street,
 
But not to call me back or say good-bye;
And further still at an unearthly height,
One luminary clock against the sky
 
Proclaimed the time was neither wrong nor right. 
I have been one acquainted with the night.
 
Роберт Фрост
Прикосновение к ночи
 
Я касался локтем присмиревшей ночи,
Я наматывал мили под мелким дождем,
Где последний фонарь одиноко торчит.
 
Я смотрел на угрюмый кирпичный проем.
Мимо молча шагал полицейский патруль –
Я глаза опускал, неуверенный в том,
 
Что останусь на месте, улыбку сотру.
Слабый сдавленный крик, как тугая праща,
От неясных домов, как щербинки от пуль,
 
Но не чтобы позвать или крикнуть «Прощай».
В запредельную высь, где неспешный почин
Тех, небесных часов – их меча и плаща.
 
Право ль время, не право – урок не учил -
Я касался локтем присмиревшей ночи.
 
Москва, май 2020 г.

Fire and Ice (Огонь и лед)
Это девятистрочное стихотворение, как считается, подвигло, Джорджа Р. Р. Мартина (George R. R. Martin) так озаглавить свою серию сказок A Songof Ice and Fire (Песнь огня и льда), навеянных, в свою очередь детскими воспоминаниями о черепахах, которые, по убеждению ее героя – мальчика, замышляли убийства друг друга, и впоследствии легли в апокалиптическую основу сюжета Game of Thrones (Войны престолов). Закончит ли мир свое существование в огне или льдах? Эти образы – поле для различных интерпретаций– огонь символизирует ярость, войну, страсть; лед – холодное безразличие и пассивность, что добавляет короткому стихотворению туманности и глубокого символизма.
Два символа стихотворения – огонь и лед – это два из четырех классических элемента Аристотеля (хотя часто подо льдом подразумевают воду). Остальные два – земля и воздух. Фрост, чья фамилия переводится с английского, как мороз, олицетворяет собой один из элементов Аристотеля. Стихотворение было написано в 1920 году, буквально через два года после окончания Первой мировой войны, когда целые народы были захвачены революцией, апокалипсисом, социальным и политическим хаосом. Читает Роберт Фрост

Robert Frost
Fire and Ice
 
Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I’ve tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would suffice.
 
Роберт Фрост
Огонь и лед
Иные говорят, что мир сгорит в огне,
Иные, что под лед уйдет однажды,
Но эта перспектива не по мне –
Я с теми, кто конец ему предрек в огне.
И, если суждено ему погибнуть дважды,
Достанет ненависти мне, чтоб предсказать-
Коль ото льда погибнет каждый,
Он может убивать –
Тяжелый, серый, влажный.
 
Москва, май 2020 г.
 

Mowing (Сенокос)
Тяжелая работа, как говорят, тоже своеобразная награда. Это короткое четырнадцатистрочное стихотворение, не являющееся по форме сонетом,  является размышлением о сенокосе. Какой звук издает коса? Что шепчет она? Фрост заключает, что Полуденный сенокос, как сон, и «долгие леты» / Шептала моя коса, превращая в сено траву.
Читает Айми

Robert Frost
Mowing
 
There was never a sound beside the wood but one,
And that was my long scythe whispering to the ground.
What was it it whispered? I knew not well myself;
Perhaps it was something about the heat of the sun,
Something, perhaps, about the lack of sound—
And that was why it whispered and did not speak.
It was no dream of the gift of idle hours,
Or easy gold at the hand of fay or elf:
Anything more than the truth would have seemed too weak
To the earnest love that laid the swale in rows,
Not without feeble-pointed spikes of flowers
(Pale orchises), and scared a bright green snake.
The fact is the sweetest dream that labor knows.
My long scythe whispered and left the hay to make.
 
Роберт Фрост
Сенокос
 
Я слышал только звук шелестящего леса.
И вжиканье кос. Как крыльями бьет мотыль.
Что шептали они? Не знаю я, хоть убей.
Может быть, что-то о солнце крутого замеса
Или может быть о великом таинстве немоты.
И потому они только шептали и не смеялись громко,
И это не было сном – подарком ленивых часов
Или легким золотом у эльфов и фей:
Что-то большее правды было бы в их ручонках
Для любви усердной, что клала в низине ряды валков.
Заплетенные в них, как в косы, цветочные ленты,
(Белый ятрышник) и зеленой змейки след наяву,
Полуденный сенокос, как сон, и «долгие леты»
Шептала моя коса, превращая в сено траву.
 
Москва, май 2020 г.

Desert Places (Забытые места)
Ритмическая схема и поэтическая форма катрены рубаи, использованная в этом произведении, наиболее известны по поэме Рубаи Омара Хайяма. Фоном Забытых мест (как и Остановки в лесу снежным вечером) является снежный лес, но более глубоко спрятанным в нем лейтмотивом является чувство заброшенности, которые мы, человеческие существа, ощущаем в лесной чаще.Читает Роберт Фарнворт

Robert Frost
Desert Places
 
Snow falling and night falling fast, oh, fast
In a field I looked into going past,
And the ground almost covered smooth in snow,
But a few weeds and stubble showing last.
 
The woods around it have it--it is theirs.
All animals are smothered in their lairs.
I am too absent-spirited to count;
The loneliness includes me unawares.
 
And lonely as it is that loneliness
Will be more lonely ere it will be less--
A blanker whiteness of benighted snow
With no expression, nothing to express.
 
They cannot scare me with their empty spaces
Between stars--on stars where no human race is.
I have it in me so much nearer home
To scare myself with my own desert places.

Роберт Фрост
Забытые места
 
Падают снеги и падает ночь, разгоняясь,
Белое поле облаткою белой из рая,
Земля под вчера еще выпавшим снегом,
И вижу травинки в кристалликах льда я.
 
Леса, что вокруг, не спешат на подмогу,
Медведи забились надолго в пустую берлогу.
Умом я далёко, чтоб всех сосчитать их.
И делит со мной одиночество ночь понемногу.
 
Оно не способно таким стать, как прежде –
Смотрю я назад в безотчетной надежде.
Чиста белизна тех снегов под нехоженым мраком –
И ни морщинки на них, как на лбу у невежды.
 
Эти снега не страшны мне в неясном убранстве
Дальних созвездий. И суетных странствий
Людских лишены. А меня ближе к дому
Мест позабытых пугают немые пространства.
 
Москва, май 2020 г.

Christmas Trees (Рождественские ели)
И опять деревья! Это произведение, написанное в 1916 году, повествует о сельском жителе, который осознает всю важность рождественских елей только, когда на пороге его дома появляется горожанин и предлагает их купить. Стихотворение написано свободным стихом – в этой форме написаны многие из наиболее значительных произведений Роберта Фроста.
Читает Том О‘Бедлам