John Milton On Shakespeare
What needs my Shakespeare for his honoured bones,
The labor of an age in pilèd stones,
Or that his hallowed relics should be hid
Under a star-ypointing pyramid?
Dear son of Memory, great heir of fame,
What need’st thou such weak witness of thy name?
Thou in our wonder and astonishment
Hast built thyself a live-long monument.
For whilst to th’ shame of slow-endeavouring art,
Thy easy numbers flow, and that each heart
Hath from the leaves of thy unvalued book
Those Delphic lines with deep impression took,
Then thou, our fancy of itself bereaving,
Dost make us marble with too much conceiving;
And so sepúlchred in such pomp dost lie,
That kings for such a tomb would wish to die.
Джон Мильтон
О Шекспире
Что нужно моему Шекспиру – титулованные кости
Его, как тяжкий века труд в камнях замшелых горсти?
Иль, может, чтимые останки спрятаны должны
Быть в основаньи вверх смотрящих пирамид?
Мой дорогой наследник Памяти и славы,
Что делает тебя свидетелем столь слабым
Его же имени? И в изумленьи ты в один момент
Себе воздвиг непреходящий монумент
Пока к стыду так медленно струимого искусства
Твои простые числа плыли. Каждое в них чувство
Брало себе из недооцененных книг
Твоих, из этих строк Дельфийских каждый миг.
И ты затем, с изяществом оставшись обездолен,
Самих нас в мрамор изваял. Пусть каждый волен
Быть погребенным с роскошью. А за такую клеть
И короли почтут за благость умереть.
Москва, февраль 2021 г.
What needs my Shakespeare for his honoured bones,
The labor of an age in pilèd stones,
Or that his hallowed relics should be hid
Under a star-ypointing pyramid?
Dear son of Memory, great heir of fame,
What need’st thou such weak witness of thy name?
Thou in our wonder and astonishment
Hast built thyself a live-long monument.
For whilst to th’ shame of slow-endeavouring art,
Thy easy numbers flow, and that each heart
Hath from the leaves of thy unvalued book
Those Delphic lines with deep impression took,
Then thou, our fancy of itself bereaving,
Dost make us marble with too much conceiving;
And so sepúlchred in such pomp dost lie,
That kings for such a tomb would wish to die.
Джон Мильтон
О Шекспире
Что нужно моему Шекспиру – титулованные кости
Его, как тяжкий века труд в камнях замшелых горсти?
Иль, может, чтимые останки спрятаны должны
Быть в основаньи вверх смотрящих пирамид?
Мой дорогой наследник Памяти и славы,
Что делает тебя свидетелем столь слабым
Его же имени? И в изумленьи ты в один момент
Себе воздвиг непреходящий монумент
Пока к стыду так медленно струимого искусства
Твои простые числа плыли. Каждое в них чувство
Брало себе из недооцененных книг
Твоих, из этих строк Дельфийских каждый миг.
И ты затем, с изяществом оставшись обездолен,
Самих нас в мрамор изваял. Пусть каждый волен
Быть погребенным с роскошью. А за такую клеть
И короли почтут за благость умереть.
Москва, февраль 2021 г.
On Time (О Времени)
В этом стихотворении Мильтон описывает один из элементов бытия, которому нет места в утопическом мире. Автор начинает стихотворение, обращаясь ко Времени, как элементу человеческого бытия, создающего для него наибольшие проблемы. Поэт хотел бы, чтобы Время, ускорившись, поглотило бы все негативные стороны человеческого бытия, после чего могло бы само себя уничтожить. Если бы это произошло, человечество наконец смогло бы стать счастливым, без бесплодных желаний, и всякий сущий достиг бы бессмертия. В заключительных строках стихотворения автор заявляет, что если бы такое произошло, это сделало бы жизнь людей таким же счастливыми, как если бы Господь спустился на землю. Все жили бы словно в раю, победив Смерть, Время и Фатум.
В этом стихотворении Мильтон описывает один из элементов бытия, которому нет места в утопическом мире. Автор начинает стихотворение, обращаясь ко Времени, как элементу человеческого бытия, создающего для него наибольшие проблемы. Поэт хотел бы, чтобы Время, ускорившись, поглотило бы все негативные стороны человеческого бытия, после чего могло бы само себя уничтожить. Если бы это произошло, человечество наконец смогло бы стать счастливым, без бесплодных желаний, и всякий сущий достиг бы бессмертия. В заключительных строках стихотворения автор заявляет, что если бы такое произошло, это сделало бы жизнь людей таким же счастливыми, как если бы Господь спустился на землю. Все жили бы словно в раю, победив Смерть, Время и Фатум.
John Milton
On Time
Fly envious Time, till thou run out thy race,
Call on the lazy leaden-stepping hours,
Whose speed is but the heavy Plummets pace;
And glut thy self with what thy womb devours,
Which is no more then what is false and vain,
And meerly mortal dross;
So little is our loss,
So little is thy gain.
For when as each thing bad thou hast entomb'd,
And last of all, thy greedy self consum'd,
Then long Eternity shall greet our bliss
With an individual kiss;
And Joy shall overtake us as a flood,
When every thing that is sincerely good
And perfectly divine,
With Truth, and Peace, and Love shall ever shine
About the supreme Throne
Of him, t' whose happy-making sight alone,
When once our heav'nly-guided soul shall clime,
Then all this Earthy grosnes quit,
Attir'd with Stars, we shall for ever sit,
Triumphing over Death, and Chance, and thee O Time.
Джон Мильтон
О Времени
Лети же вскачь, завистливое Время. В этом мире
Ты призови тяжелые ленивые часы,
Чья поступь словно груз свинцовой гири,
И ненасытную утробу ты насыть.
Утроба та – все тщета и обман. У Бога
Ей не взалкать – она лишь смертный шлак;
Потеря наша будет так мала,
А выгода твоя – так сира и убога.
И так как каждое из зол погребено,
А самомненье слишком уж собой поглощено,
Тогда приветит Бесконечность благодать
И поцелуи сможет каждому раздать;
И радость поглотит нас, как поток,
И будет искренне прекрасным, как цветок,
Богоподобным будет на земле
С Любовью, Миром, Правдой этот блеск,
И этот верховенствующий трон
Взгляд на него один лишь счастье дарит. Он,
Когда тебя душа достигшая отринет бремя
Земной и пошлости, и грубости оков,
То завернется в балахон из звездных снов,
Преодолев и Смерть, и Фатум, и тебя, о, Время.
Москва, март 2021 г.
On Time
Fly envious Time, till thou run out thy race,
Call on the lazy leaden-stepping hours,
Whose speed is but the heavy Plummets pace;
And glut thy self with what thy womb devours,
Which is no more then what is false and vain,
And meerly mortal dross;
So little is our loss,
So little is thy gain.
For when as each thing bad thou hast entomb'd,
And last of all, thy greedy self consum'd,
Then long Eternity shall greet our bliss
With an individual kiss;
And Joy shall overtake us as a flood,
When every thing that is sincerely good
And perfectly divine,
With Truth, and Peace, and Love shall ever shine
About the supreme Throne
Of him, t' whose happy-making sight alone,
When once our heav'nly-guided soul shall clime,
Then all this Earthy grosnes quit,
Attir'd with Stars, we shall for ever sit,
Triumphing over Death, and Chance, and thee O Time.
Джон Мильтон
О Времени
Лети же вскачь, завистливое Время. В этом мире
Ты призови тяжелые ленивые часы,
Чья поступь словно груз свинцовой гири,
И ненасытную утробу ты насыть.
Утроба та – все тщета и обман. У Бога
Ей не взалкать – она лишь смертный шлак;
Потеря наша будет так мала,
А выгода твоя – так сира и убога.
И так как каждое из зол погребено,
А самомненье слишком уж собой поглощено,
Тогда приветит Бесконечность благодать
И поцелуи сможет каждому раздать;
И радость поглотит нас, как поток,
И будет искренне прекрасным, как цветок,
Богоподобным будет на земле
С Любовью, Миром, Правдой этот блеск,
И этот верховенствующий трон
Взгляд на него один лишь счастье дарит. Он,
Когда тебя душа достигшая отринет бремя
Земной и пошлости, и грубости оков,
То завернется в балахон из звездных снов,
Преодолев и Смерть, и Фатум, и тебя, о, Время.
Москва, март 2021 г.
Song on May Morning (Песнь майского утра)
Это стихотворение вошло в прижизненный поэтический сборник поэта 1645 г., в которые также вошли произведения разных жанров, включая такие более известные поэмы, как Lycidas(Люсидас) и Comus (Комус). Это стихотворение празднует юность, невинности и дерево мирта, которое обычно ассоциируется с приходом весны, и благословение новой жизни, а также цвета мая. Первые три строки его подчеркивают начало новой жизни с приходом flowery May (цветочного мая).
Это стихотворение вошло в прижизненный поэтический сборник поэта 1645 г., в которые также вошли произведения разных жанров, включая такие более известные поэмы, как Lycidas(Люсидас) и Comus (Комус). Это стихотворение празднует юность, невинности и дерево мирта, которое обычно ассоциируется с приходом весны, и благословение новой жизни, а также цвета мая. Первые три строки его подчеркивают начало новой жизни с приходом flowery May (цветочного мая).
John Milton
Song on May Morning
NOW the bright morning-star, Day’s harbinger,
Comes dancing from the East, and leads with her
The flowery May, who from her green lap throws
The yellow cowslip and the pale primrose.
Hail, bounteous May, that dost inspire
Mirth, and youth, and warm desire!
Woods and groves are of thy dressing;
Hill and dale doth boast thy blessing.
Thus we salute thee with our early song,
And welcome thee, and wish thee long.
Джон Мильтон
Песнь майского утра
И НЫНЕ утренняя яркая звезда, предвестница восхода,
Спешит, танцуя, к нам с Востока и другое время года
Она несет с собою – то цветочный май, и со своих коленей
Сдувает желтый первоцвет и примул бледных тени.
За здравствует обильный, щедрый май, что в оправданье
Весны зовет к веселью, юности и жаркому желанью!
Ты и леса, и рощи, и сады в свои одел одежды,
Холмы и горы, и долины полнятся надеждой.
Тебя приветствуем мы – много песен спеть нам
Тебе еще, так оставайся с нами на столетья.
Москва, февраль 2021 г.
Song on May Morning
NOW the bright morning-star, Day’s harbinger,
Comes dancing from the East, and leads with her
The flowery May, who from her green lap throws
The yellow cowslip and the pale primrose.
Hail, bounteous May, that dost inspire
Mirth, and youth, and warm desire!
Woods and groves are of thy dressing;
Hill and dale doth boast thy blessing.
Thus we salute thee with our early song,
And welcome thee, and wish thee long.
Джон Мильтон
Песнь майского утра
И НЫНЕ утренняя яркая звезда, предвестница восхода,
Спешит, танцуя, к нам с Востока и другое время года
Она несет с собою – то цветочный май, и со своих коленей
Сдувает желтый первоцвет и примул бледных тени.
За здравствует обильный, щедрый май, что в оправданье
Весны зовет к веселью, юности и жаркому желанью!
Ты и леса, и рощи, и сады в свои одел одежды,
Холмы и горы, и долины полнятся надеждой.
Тебя приветствуем мы – много песен спеть нам
Тебе еще, так оставайся с нами на столетья.
Москва, февраль 2021 г.
Популярные издания в бумажных переплетах теперь переводятся Искусственным интеллектом, что не доставляет радости профессиональным переводчикам
https://www.nytimes.com/2026/02/15/world/europe/artificial-intelligence-language-translation.html?unlocked_article_code=1.MVA.GiJS.syV1EFQxC7pe&smid=nytcore-ios-share
https://www.nytimes.com/2026/02/15/world/europe/artificial-intelligence-language-translation.html?unlocked_article_code=1.MVA.GiJS.syV1EFQxC7pe&smid=nytcore-ios-share
Nytimes
Will A.I. Kill Translation Jobs? (Gift Article)
Popular paperbacks are being translated with the help of machines, raising anxiety among professionals in the field.
Эзра Паунд: настоящая литература – это просто язык, «заряженный» в максимальной степени смыслом
Лекция Бориса Аронштейна — основателя и президента группы переводческих компаний «ТехИнпут», приглашенного профессора МГУ, НИУ ВШЭ и РЭШ, а также ряда американских университетов, издателя нескольких двуязычных журналов в США, переводчика англоязычной прозы и поэзии.
Эзра Паунд широко известен как один из наиболеевлиятельных поэтов 20-го столетия. Его вклад вмодернистскую поэзию огромен. Он возглавлял списокпоэтов-модернистов и поэтов-авангардистов того времени иавтор каналов интеллектуального и эстетическоговзаимодействия между Соединенными Штатами и Европой. Он также много привнес в такие артистические движения, как имажинизм и вортицизм. Книга всей его жизни, Кантос, до сих пор остается «эпическим гласом» модернизма. Онапредставляет собой смесь истории, политики и то, что былоназвано самим Паундом периплом (вид древнегреческой литературы, в котором описываются морские путешествия и морские плавания вдоль берегов), котораяпредставляет собой точку зрения находящегося в середине пути путешественника. Это давало бесчисленным поэтамвозможность разработать целый арсенал приемов дляотображения жизни посередине жизненного пути. Впредисловии к сборнику литературных эссе Эзры Паунда Т. С. Элиот провозгласил, что Паунд сделал для свершенияпоэтической революции 20-го века больше, чем кто-либо другой. Четыре десятилетия спустя Дональд Холл (DonaldHall) подтвердил это мнение в своих ремарках к книгеВспоминая поэтов (Remembering Poets): Эзра Паунд является поэтом, который в тысячу раз более чем кто-либо достоин того, чтобы сказать о нем, что он сделал модернизм частью английской поэзии. В течении своейжизни Паунд никогда не имел и не стремился иметьширокую поэтическую аудиторию – его художественныеинновации и использование нестандартного поэтического материала часто отталкивал от него даже симпатизировавших ему читателей, включая фашистское правительство в Италии. И тем не менее, большую часть 20-го столетия Паунд посвятил всю свою энергию совершенствованию поэтического искусства.
«Эзра Паунд – поэт-образ, - говорит о поэте переводчик Борис Аронштейн, - а его строки Их лица, как видения, в толпе, / Как лепестки на влажной черной ветке стали символом целого направления в современной поэзии»
Эзра Паунд (годы жизни 1885-1972) является противоречивой и в то же время центральной фигурой в истории модернистской литературы. Он способствовал публикации произведений Т. С. Элиота и Джеймса Джойса, дружил с целым рядом писателей-модернистов, включая У. Б. Йейтса и Форда Мэдокса Форда, а его девиз Сделай по-новому отражает то, что, по большому счету, было целью модернистской литературы. И кроме того, необходимо помнить, что Эзра Паунд сам был крупным поэтом-модернистом, хотя и довольно трудным для понимания.
На ранних этапах своей поэтической карьеры Паунд был источником противоречий в силу своих эстетических взглядов, впоследствии -–политических взглядов, включая поддержку фашистского правительства Италии. И все же, большую часть 20-го столетия Паунд посвятил всю свою энергию развитию поэтического искусства. Паунд никогда не добивался и никогда не имел широкой читательской аудитории во время жизни – его поэтические инновации и использование нестандартного поэтического материала часто отталкивали от него даже самых симпатизировавших читателей.
Но, несмотря на это, Эзра Паунд широко известен как один из наиболее влиятельных поэтов 20-го столетия. Его вклад в модернистскую поэзию огромен. Он возглавлял список поэтов-модернистов и поэтов-авангардистов того времени и являлся автором каналов интеллектуального и эстетического взаимодействия между Соединенными Штатами и Европой. Он также много привнес в такие артистические движения, как имажинизм и вортицизм. Книга всей его жизни, Кантос, до сих пор остается эпическим гласом модернизма.
Лекция Бориса Аронштейна — основателя и президента группы переводческих компаний «ТехИнпут», приглашенного профессора МГУ, НИУ ВШЭ и РЭШ, а также ряда американских университетов, издателя нескольких двуязычных журналов в США, переводчика англоязычной прозы и поэзии.
Эзра Паунд широко известен как один из наиболеевлиятельных поэтов 20-го столетия. Его вклад вмодернистскую поэзию огромен. Он возглавлял списокпоэтов-модернистов и поэтов-авангардистов того времени иавтор каналов интеллектуального и эстетическоговзаимодействия между Соединенными Штатами и Европой. Он также много привнес в такие артистические движения, как имажинизм и вортицизм. Книга всей его жизни, Кантос, до сих пор остается «эпическим гласом» модернизма. Онапредставляет собой смесь истории, политики и то, что былоназвано самим Паундом периплом (вид древнегреческой литературы, в котором описываются морские путешествия и морские плавания вдоль берегов), котораяпредставляет собой точку зрения находящегося в середине пути путешественника. Это давало бесчисленным поэтамвозможность разработать целый арсенал приемов дляотображения жизни посередине жизненного пути. Впредисловии к сборнику литературных эссе Эзры Паунда Т. С. Элиот провозгласил, что Паунд сделал для свершенияпоэтической революции 20-го века больше, чем кто-либо другой. Четыре десятилетия спустя Дональд Холл (DonaldHall) подтвердил это мнение в своих ремарках к книгеВспоминая поэтов (Remembering Poets): Эзра Паунд является поэтом, который в тысячу раз более чем кто-либо достоин того, чтобы сказать о нем, что он сделал модернизм частью английской поэзии. В течении своейжизни Паунд никогда не имел и не стремился иметьширокую поэтическую аудиторию – его художественныеинновации и использование нестандартного поэтического материала часто отталкивал от него даже симпатизировавших ему читателей, включая фашистское правительство в Италии. И тем не менее, большую часть 20-го столетия Паунд посвятил всю свою энергию совершенствованию поэтического искусства.
«Эзра Паунд – поэт-образ, - говорит о поэте переводчик Борис Аронштейн, - а его строки Их лица, как видения, в толпе, / Как лепестки на влажной черной ветке стали символом целого направления в современной поэзии»
Эзра Паунд (годы жизни 1885-1972) является противоречивой и в то же время центральной фигурой в истории модернистской литературы. Он способствовал публикации произведений Т. С. Элиота и Джеймса Джойса, дружил с целым рядом писателей-модернистов, включая У. Б. Йейтса и Форда Мэдокса Форда, а его девиз Сделай по-новому отражает то, что, по большому счету, было целью модернистской литературы. И кроме того, необходимо помнить, что Эзра Паунд сам был крупным поэтом-модернистом, хотя и довольно трудным для понимания.
На ранних этапах своей поэтической карьеры Паунд был источником противоречий в силу своих эстетических взглядов, впоследствии -–политических взглядов, включая поддержку фашистского правительства Италии. И все же, большую часть 20-го столетия Паунд посвятил всю свою энергию развитию поэтического искусства. Паунд никогда не добивался и никогда не имел широкой читательской аудитории во время жизни – его поэтические инновации и использование нестандартного поэтического материала часто отталкивали от него даже самых симпатизировавших читателей.
Но, несмотря на это, Эзра Паунд широко известен как один из наиболее влиятельных поэтов 20-го столетия. Его вклад в модернистскую поэзию огромен. Он возглавлял список поэтов-модернистов и поэтов-авангардистов того времени и являлся автором каналов интеллектуального и эстетического взаимодействия между Соединенными Штатами и Европой. Он также много привнес в такие артистические движения, как имажинизм и вортицизм. Книга всей его жизни, Кантос, до сих пор остается эпическим гласом модернизма.
Она представляет собой смесь истории, политики и то, что было названо самим Паундом периплом (вид древнегреческой литературы, в котором описываются морские путешествия и морские плавания вдоль берегов), которая представляет собой точку зрения находящегося в середине пути путешественника. Это давало бесчисленным поэтам возможность разработать целый арсенал приемов для отображения жизни посередине жизненного пути. В предисловии к сборнику литературных эссе Эзры Паунда Т. С. Элиот провозгласил, что Паунд сделал для свершения поэтической революции 20-го века больше, чем кто-либо другой. Четыре десятилетия спустя Дональд Холл (Donald Hall) подтвердил это мнение в своих ремарках к книге Вспоминая поэтов (Remembering Poets): Эзра Паунд является поэтом, который в тысячу раз более чем кто-либо достоин того, чтобы сказать о нем, что он сделал модернизм частью английской поэзии.
Эзра Паунд – поэт-образ, а его строки “Их лица, как видения, в толпе, / Как лепестки на влажной черной ветке” стали символом целого направления в современной поэзии.
Эзра Паунд – поэт-образ, а его строки “Их лица, как видения, в толпе, / Как лепестки на влажной черной ветке” стали символом целого направления в современной поэзии.
1. In a Station of the Metro (На станции метро).
Это стихотворение – вероятно, наиболее известное имажинистское стихотворение из когда-либо написанных: всего лишь в двух строчках Паунд попытался запечатлеть ускользающее впечатление от людской толпы в парижском метро и реализовать на практике некоторые свои ключевые принципы имажинизма. Герой в подземном туннеле парижского метро подмечает. Что лица в толпе напоминают лепестки на влажной черной ветке.
Стихотворение запоминается частично в силу хрупкости предлагаемого образа: лепестки на ветке недолговечны, как и лица в метро через сто лет будут принадлежать другим людям. Также как и стихотворения Халме и других поэтов-имажинистов, это стихотворение – образец memento mori (думай о смерти), напоминание о неизбежности смерти: reminder of the inevitability of death: его недолговечность тесно связана с его тематикой, что, в свою очередь, является частично следствием недолговечности жизни. После публикации стихотворения в 1913 году интерес Паунда к имажинизму угас, и он основал со своим другом Виндхемом Льюисом (WyndhamLewis) кратковременное литературное движение вортицизм (Vorticism). Читает Михаил Вассерман
Это стихотворение – вероятно, наиболее известное имажинистское стихотворение из когда-либо написанных: всего лишь в двух строчках Паунд попытался запечатлеть ускользающее впечатление от людской толпы в парижском метро и реализовать на практике некоторые свои ключевые принципы имажинизма. Герой в подземном туннеле парижского метро подмечает. Что лица в толпе напоминают лепестки на влажной черной ветке.
Стихотворение запоминается частично в силу хрупкости предлагаемого образа: лепестки на ветке недолговечны, как и лица в метро через сто лет будут принадлежать другим людям. Также как и стихотворения Халме и других поэтов-имажинистов, это стихотворение – образец memento mori (думай о смерти), напоминание о неизбежности смерти: reminder of the inevitability of death: его недолговечность тесно связана с его тематикой, что, в свою очередь, является частично следствием недолговечности жизни. После публикации стихотворения в 1913 году интерес Паунда к имажинизму угас, и он основал со своим другом Виндхемом Льюисом (WyndhamLewis) кратковременное литературное движение вортицизм (Vorticism). Читает Михаил Вассерман
Ezra Pound
In a Station of the Metro
The apparition of these faces in the crowd:
Petals on a wet, black bough.
Эзра Паунд На станции метро
Их лица, как видения, в толпе,
Как лепестки на влажной черной ветке.
Москва, декабрь 2020 г.
Явленье миру лиц в толпе
Как лепестков на влажной черной ветке
Москва, апрель 2021 г.
In a Station of the Metro
The apparition of these faces in the crowd:
Petals on a wet, black bough.
Эзра Паунд На станции метро
Их лица, как видения, в толпе,
Как лепестки на влажной черной ветке.
Москва, декабрь 2020 г.
Явленье миру лиц в толпе
Как лепестков на влажной черной ветке
Москва, апрель 2021 г.
❤1
2. The Return (Возвращение).
Одно из наиболее известных стихотворений Эзры Паунда было написано в 1913 году и опубликовано в сборнике TheNew Poetry: An Anthology (Новая поэзия: антология) в 1917году. Стихотворение описывает возвращение на землю группы богов. В начале стихотворения они возвращаются с некоторым сомнением, поскольку совершенно не уверенны в том, с чего начать. И к тому же у них нет уже той былой силы.
Далее автор вспоминает их былую силу. Их сопровождают серебристые гончие псы. Мнение автора о богах остается неизменным до самого конца стихотворения – они не те, коими были ранее. В его глазах они слабы и болезненны.
Старых богов больше нет, но они не окончательно забыты. И теперь, возглашает Паунд, они возвращаются. Это и есть лейтмотив этого короткого стихотворения, которое остается в списке наиболее популярных коротких стихотворений Эзры Паунда. И кто знает, может это пророческое выражение навеяло много лет спустя Стивену Кингу название одного из его наиболее известных романов - Иногда они возвращаются» (Sometimes They Come Back), по которому был снят не менее известный фильм.
Читает Михаил Вассерман
Одно из наиболее известных стихотворений Эзры Паунда было написано в 1913 году и опубликовано в сборнике TheNew Poetry: An Anthology (Новая поэзия: антология) в 1917году. Стихотворение описывает возвращение на землю группы богов. В начале стихотворения они возвращаются с некоторым сомнением, поскольку совершенно не уверенны в том, с чего начать. И к тому же у них нет уже той былой силы.
Далее автор вспоминает их былую силу. Их сопровождают серебристые гончие псы. Мнение автора о богах остается неизменным до самого конца стихотворения – они не те, коими были ранее. В его глазах они слабы и болезненны.
Старых богов больше нет, но они не окончательно забыты. И теперь, возглашает Паунд, они возвращаются. Это и есть лейтмотив этого короткого стихотворения, которое остается в списке наиболее популярных коротких стихотворений Эзры Паунда. И кто знает, может это пророческое выражение навеяло много лет спустя Стивену Кингу название одного из его наиболее известных романов - Иногда они возвращаются» (Sometimes They Come Back), по которому был снят не менее известный фильм.
Читает Михаил Вассерман
Ezra Pound
The Return
See, they return; ah, see the tentative
Movements, and the slow feet,
The trouble in the pace and the uncertain
Wavering!
See, they return, one, and by one,
With fear, as half-awakened;
As if the snow should hesitate
And murmur in the wind,
and half turn back;
These were the "Wing'd-with-Awe,"
inviolable.
Gods of the wingèd shoe!
With them the silver hounds,
sniffing the trace of air!
Haie! Haie!
These were the swift to harry;
These the keen-scented;
These were the souls of blood.
Slow on the leash,
pallid the leash-men!
Эзра Паунд
Возвращение
Смотри, они возвращаются, о, смотри -
Их неверный и медленный шаг,
И движений разорванный ритм, и неясные взмахи
Во мгле!
Смотри, они возвращаются, снова, один за одним,
Со страхом, как будто бы в полусне;
Снег идет c неохотой,
Шепча на ветру
и вполоборота к земле.
Крылатые, благоговенье и страх внушали они,
непреложны.
Боги крылатых одежд!
С ними бегут серебристые гончие псы,
чуя в воздухе тающий след!
Ату их! Ату!
Это борзый набег
С тонким запахом
Кровотóчащих душ.
Медленно, на поводке
и мертвенно-бледные, те, кто ведет!
Москва, декабрь 2020 г.
The Return
See, they return; ah, see the tentative
Movements, and the slow feet,
The trouble in the pace and the uncertain
Wavering!
See, they return, one, and by one,
With fear, as half-awakened;
As if the snow should hesitate
And murmur in the wind,
and half turn back;
These were the "Wing'd-with-Awe,"
inviolable.
Gods of the wingèd shoe!
With them the silver hounds,
sniffing the trace of air!
Haie! Haie!
These were the swift to harry;
These the keen-scented;
These were the souls of blood.
Slow on the leash,
pallid the leash-men!
Эзра Паунд
Возвращение
Смотри, они возвращаются, о, смотри -
Их неверный и медленный шаг,
И движений разорванный ритм, и неясные взмахи
Во мгле!
Смотри, они возвращаются, снова, один за одним,
Со страхом, как будто бы в полусне;
Снег идет c неохотой,
Шепча на ветру
и вполоборота к земле.
Крылатые, благоговенье и страх внушали они,
непреложны.
Боги крылатых одежд!
С ними бегут серебристые гончие псы,
чуя в воздухе тающий след!
Ату их! Ату!
Это борзый набег
С тонким запахом
Кровотóчащих душ.
Медленно, на поводке
и мертвенно-бледные, те, кто ведет!
Москва, декабрь 2020 г.
The Lake Isle (Озерный остров).
Это двустрофное стихотворение является своеобразной поэтической пародией на стихотворение Озерный остров Иннисфри (The Lake Isle Innisfree) У. Б. Йейтса. Стихотворение начинается с просьбы героя, адресованной богам ( и последующим ее многократным повторением), дать ему что-нибудь. На этот раз автор просит дать ему табачную лавку. Эта простая лавка и род занятий отображены в стихотворении как нечто большее – как свобода и возможность эскапизма от современного мира бесконечной коммерциализации и промышленного развития.
Как же эти строки напоминают строки нашего другого гениального современника, написанные много лет спустя:
Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.
В продолжение стихотворения герой Паунда просит богов ниспослать ему другие блага, в основном представляющие собой содержимое табачной лавки, а в заключение начинает звучать все более и более похожим на самого себя и просит богов сделать что-нибудь, чтобы освободить его от писательского ада. Читает Том О’Бедлам
Это двустрофное стихотворение является своеобразной поэтической пародией на стихотворение Озерный остров Иннисфри (The Lake Isle Innisfree) У. Б. Йейтса. Стихотворение начинается с просьбы героя, адресованной богам ( и последующим ее многократным повторением), дать ему что-нибудь. На этот раз автор просит дать ему табачную лавку. Эта простая лавка и род занятий отображены в стихотворении как нечто большее – как свобода и возможность эскапизма от современного мира бесконечной коммерциализации и промышленного развития.
Как же эти строки напоминают строки нашего другого гениального современника, написанные много лет спустя:
Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.
В продолжение стихотворения герой Паунда просит богов ниспослать ему другие блага, в основном представляющие собой содержимое табачной лавки, а в заключение начинает звучать все более и более похожим на самого себя и просит богов сделать что-нибудь, чтобы освободить его от писательского ада. Читает Том О’Бедлам
Ezra Pound The Lake Isle
O God, O Venus, O Mercury, patron of thieves, Give me in due time, I beseech you, a little tobacco-shop, With the little bright boxes piled up neatly upon the shelves And the loose fragment cavendish and the shag, And the bright Virginia loose under the bright glass cases, And a pair of scales not too greasy, And the votailles dropping in for a word or two in passing, For a flip word, and to tidy their hair a bit. O God, O Venus, O Mercury, patron of thieves, Lend me a little tobacco-shop, or install me in any profession Save this damn'd profession of writing, where one needs one's brains all the time.
Эзра Раунд Озерный остров*
О, боги – и Венера, и Меркурий, - хранители воров,
я с просьбой к вам взываю неотложной о лавочке табачной. С цветными пачками на полках, стеллажах и плиточным кавендишем**, и скромным шэгом***, и ценным, в яркой упаковке табаком виргинским, что в подсвеченных витринах, и парою весов, совсем чтоб не замызганных еще, и пташек парочкой, ко мне забредших, чтобы языком проехать по знакомым, посплетничать, прическу поправляя. О, боги – и Венера, и Меркурий, - хранители воров, ссудите мне табачный магазинчик иль дайте в руки мне какое б завалящее из дел, меня избавив этим от писательского ада, что мозг мой ежечасно отравляет.
* Пародия на стихотворение У. Б. Йейтса «The Lake Isle ofInnisfree» («Остров на озере Иннисфри»)
** Плиточный табак, сдобренный патокой
*** Сорт грубого табака
Москва, декабрь 2020 г.
O God, O Venus, O Mercury, patron of thieves, Give me in due time, I beseech you, a little tobacco-shop, With the little bright boxes piled up neatly upon the shelves And the loose fragment cavendish and the shag, And the bright Virginia loose under the bright glass cases, And a pair of scales not too greasy, And the votailles dropping in for a word or two in passing, For a flip word, and to tidy their hair a bit. O God, O Venus, O Mercury, patron of thieves, Lend me a little tobacco-shop, or install me in any profession Save this damn'd profession of writing, where one needs one's brains all the time.
Эзра Раунд Озерный остров*
О, боги – и Венера, и Меркурий, - хранители воров,
я с просьбой к вам взываю неотложной о лавочке табачной. С цветными пачками на полках, стеллажах и плиточным кавендишем**, и скромным шэгом***, и ценным, в яркой упаковке табаком виргинским, что в подсвеченных витринах, и парою весов, совсем чтоб не замызганных еще, и пташек парочкой, ко мне забредших, чтобы языком проехать по знакомым, посплетничать, прическу поправляя. О, боги – и Венера, и Меркурий, - хранители воров, ссудите мне табачный магазинчик иль дайте в руки мне какое б завалящее из дел, меня избавив этим от писательского ада, что мозг мой ежечасно отравляет.
* Пародия на стихотворение У. Б. Йейтса «The Lake Isle ofInnisfree» («Остров на озере Иннисфри»)
** Плиточный табак, сдобренный патокой
*** Сорт грубого табака
Москва, декабрь 2020 г.
The Garden (Сад).
Сюжет стихотворения развивается на фоне Кенсингтонских садов – традиционно богатого района, в котором селилась верхушка среднего класса. Паунд опубликовал это стихотворение в 1917 году, несколько месяцев до окончания первой мировой войны. Война оставила неизгладимый след на английском обществе, и в этом коротком стихотворении Эзра Паунд отражает начало социальных изменений в обществе.
Стихотворение описывает «в интерьере» садового ландшафта эмоциональный конфликт, вызванный изменениями, происходящими в «высших» и «низших» классах английского общества в последние месяцы войны. Автор повествует о богатых и бедных. Первые представлены изящной женщиной, которая двигается и ведет себя как облачко невесомого шелка. Вторые представлены грязными детьми, которые, по выражению этой женщины, бессмертны, то есть теми, которые будут всегда. Жизнь самой женщины представляет из себя конфликт, так как она пытается и не может установить связь с окружающим ее миром за пределом ее узкого социального круга. Читает Рот Ремоу
Сюжет стихотворения развивается на фоне Кенсингтонских садов – традиционно богатого района, в котором селилась верхушка среднего класса. Паунд опубликовал это стихотворение в 1917 году, несколько месяцев до окончания первой мировой войны. Война оставила неизгладимый след на английском обществе, и в этом коротком стихотворении Эзра Паунд отражает начало социальных изменений в обществе.
Стихотворение описывает «в интерьере» садового ландшафта эмоциональный конфликт, вызванный изменениями, происходящими в «высших» и «низших» классах английского общества в последние месяцы войны. Автор повествует о богатых и бедных. Первые представлены изящной женщиной, которая двигается и ведет себя как облачко невесомого шелка. Вторые представлены грязными детьми, которые, по выражению этой женщины, бессмертны, то есть теми, которые будут всегда. Жизнь самой женщины представляет из себя конфликт, так как она пытается и не может установить связь с окружающим ее миром за пределом ее узкого социального круга. Читает Рот Ремоу
🔥1