Зима! Крестьянин...ни хрена не торжествует, а ждёт оттепели!
Сегодня утром было минус 20.

А пока читаю книжечки у батареи.

Живее живых...

Чтобы вернуть из забвения тысячи душ, иногда достаточно одного по-настоящему живого человека. Такого, например, как Девочка из романа Хелены Побяржиной «Валсарб»

На начало романа героине, кажется, чуть больше трёх лет, в стране случилась трагедия на Чернобыльской АЭС, а в мире девочки появились первые «бывшие люди». Это горожане, погибшие здесь во времена Второй мировой. Солдаты и мирные жители; павшие в бою и безоружные, убитые нацистами; ксёндзы и дети, замученные ещё до первого причастия. Они приходят к Девочке, пока та их видит. Может быть, мёртвые выбрали именно этого ребёнка, потому что среди живых она словно чужая. Холодная мать, вечно бегущий из дома отец, несправедливые учителя и жестокие одноклассники - для них Девочка практически не существует, ею никто (кроме деда, который почти как Бог) по-настоящему не интересуется, никто не проявляет к ней должного внимания, никто не слышит.
Ребёнок растёт и всё глубже зарывается в буквы и истории. Пытается понять, как польские бабушкины молитвы приложить к словам, написанным по-русски, и почему молодой поэт стоит у безымянной могилы, если он похоронен в совсем другом краю...

Девочка играет в слова, перебирает слоги, как грани кубика Рубика, именно так появляется город Валсарб, который - Браслав. Многое героиня читает справа налево, от конца к началу. И это кажется одним из ключей текста: здесь можно усмотреть и иудейскую особенность письма (тема жертв Браславского гетто важна для романа), и ретроспекцию как метод (начиная с переиначенного библейского «В начале было Небо, и Небо было у Бога...», автор заканчивает событиями наших дней). Во всём ей хочется дойти до самой сути, знать не только тот смысл, которой на поверхности, но и увидеть то, что скрыто за привычными словами, за знакомыми стенами, под новыми зданиями и газонами...

Девочка (а вместе с ней и мы) постепенно узнаёт истории «бывших людей» и историю своего города. И вот Валсарб для неё уже не только городок в живописном озёрном краю, а место большой человеческой трагедии, долгое время остававшейся сокрытой.
Валсарб - это поэтичная, печальная и нежная биография города, в котором одинокий ребёнок возвращает к жизни тех, о ком все позабыли.

#читаеткуплевацкая
@alpinaproza

#объяснительная

Премия «Ясная поляна» некоторое время назад объявила лонг-лист номинации «Иностранная литература»
К списку есть вопросики, но обо всём по порядку. Первое, что бросается в глаза, - роман Хуана Габриэля Васкеса «Шум падающих вещей», который в списке представлен дважды. Дело в том, что @livebooks решили поэкспериментировать и выпустили роман в двух разных переводах: Марии Малинской (это когда в названии «Шум...») и Михаила Кожухова (это когда «Звук...»)
Переводы отличаются незначительно (Машин мне лично нравится больше), что логично. Это переводы, выполненные в одно время, в одной стране. То есть это не тот случай, когда роман перепереводят спустя 10-20 лет, когда, например, изменилась идеология в стране и появилась возможность назвать вещи своими именами. Нет, здесь сразу оба русскоязычных варианта близки к тексту. В связи с чем вопрос к жюри: правильно ли я понимаю, что за выход в шорт-лист в данном случае борется не книга Васкеса с другими номинантами, а перевод Малинской с переводом Кожухова?

Напомню, на сайте премии указано: «Премия вручается за лучшее художественное произведение традиционной формы в четырех номинациях:
— Современная русская проза
— Иностранная литература
— Пропущенные шедевры
— Личность»

За лучшее худ.произедение, не за лучший перевод всё-таки... Как же будут выбирать в этом случае? И рассматривает ли жюри вариант, когда в шорт-лист попадёт только один из переводов (что не будет соответствовать заявленному критерию)? Почему нельзя было коллегиально определиться с «лучшим» переводом до объявления лонг-листа, чтобы включить в список только один вариант (переводчик романа-лауреата получает приз в полмиллиона рублей, кстати)? Или два варианта идут комплектом (что нигде не указано), и если вдруг роман Васкеса победит (нет, точно нет), то переводчики разделят приз поровну?

В общем, спорное решение по включению обоих переводов в премиальный список.

А теперь полезное:

Здесь Мария Малинская обстоятельно рассказала о том, зачем читать роман Васкеса (и об авторе)

А здесь мой обзор на роман Васкеса

#вокругкниг

«У меня целая коллекция рецензий на мои книги, написанных на всех индоевропейских языках, с названиями типа: "Эхо новой книги Эко" и "Эко выступил:каким будет эхо?"»

Из эссе Умберто Эко «Как объяснить наличие домашней библиотеки»

#заметкивкниге

Параллели в книгах замечаешь часто, но чтоб почти дословное совпадение... Да, бывает, встретишь фразу и думаешь: «где-то видела уже подобное», но когда и где - не вспомнить... А когда такое случается с книгами, которые читаешь параллельно, сперва кажется, что не тот роман с полки взяла.

Вот буквально только что в «Волшебном хоре» Евгения Кремчукова прочла:
«И вообще, кстати сказать я уверен, что мальчик наследует всю память отца, какой она была в мгновение зачатия. А девочка - матери»

А вчера во «Времеубежище» Георги Господинова было такое:
«я продолжаю верить, что воспоминания передаются по наследству по прямой линии: воспоминания родителей становятся твоими»

Конечно, обе книги о времени и памяти, параллели ожидаемы, но всё равно вышло занятно.

#заметкивкниге
@alpinaproza @polyandria

Ой, пока я еду в поезде, меня там в лонг-лист премии «Неистовый Виссарион» включили.
Что ж, неистовства во мне хватает, а виссарионовости, кажется, маловато.
Вижу в списке знакомых и не очень, в шорт даже и не стремлюсь (для меня и лонг стал сюрпризом).
Приятное пятничное, в общем.
Тюмень, встречай 💚

«В автобусе утром я еду туда,
где ждет меня страшная рожа труда...»
Бродский

С праздником, товарищи трудящиеся 🥛

#книжныйобзор

Если вдруг (ну мало ли, у всех свои недостатки) вы скучали по моим обзорами, вот дайджест тех, что в апреле выходили по воскресеньям в КС:

1. Книги, герои которых живут с РАС. 
Кит Стюарт «Мальчик, сделанный из кубиков» 
Мария Беркович «Не страшный мир»
Хэддон Марк «Загадочное ночное убийство собаки» 

2. О не самом простом детстве. 
Хелена Побяржина «Валсарб»
Жан-Батист Андреа «Дьяволы и святые»
Александра Шалашова «Салюты на той стороне»


3. Две (или больше) страны в одной книге 
Фредерик Цвикер «Radost» 
А.М.Олликайнен «Контейнер»
Дани Редд «Арктический клуб любителей карри» 

4. Испаноязычные романы (ко дню испанского языка)  
Ильдефонсо Фальконес «Собор у моря» 
Саманта Швеблин «Кентуки»
Исабель Альенде «Виолета»


5. Условные книги о памяти. 
Евгений Кремчуков «Волшебный хор» 
Георги Господинов «Времеубежище» 
Ёко Огава «Полиция памяти»

#читаеткуплевацкая

«Лакомство»
Мюриель Барбери мне подкинула «читалка» на вокзале за несколько минут до отправления поезда. А потом случились унылая тайга и полный отвал интернета, так что пришлось читать то, что успело закачаться.
170 страниц незамысловатой истории мне хватило на 2 часа. Могла бы я обойтись без этой книги? Да. Особенно если учесть, что я умудрилась как-то прожить без «Элегантности ёжика», второй - после «Лакомства» - книги Барбери.
Итак, что за лакомство такое?
Умирает старый еврей гастрономический критик. Жить ему осталось часов 40, и потратить их он решил на то, чтобы вспомнить самый оргазмический вкус в своей жизни. Начиная от бабулиных бобовых марокканских похлёбок, через свежие устрицы и домашнее вино в захолустной французской деревне к утончённейшим сашими… Но всё не то, всё не то… Барбери довольно ярко и «аппетитно» (извините, но тут про еду) описывает и простую домашнюю кухню, и изысканную высокую, её гастрономические эпитеты порой вызывают бурчание в животе (особенно, если из меню на ближайшие сутки у тебя только титановый кипяток и сублимированная пюрешка), но желание есть пропадает, когда автор даёт слово родственникам и знакомым этого самого критика. Вот минуту назад помирающий профессионал со слезами на глазах вспоминал хруст французской булки и идеальную бабушкину стряпню, а теперь все три его ребёнка в один голос проклинают отца, жена рассказывает, что ей пришлось терпеть многочисленных любовниц супруга, и сами любовницы поминают критика не добрыми словами…
В общем, все обиженные выскажутся, а гений дегустаций умрёт, но предварительно вспомнит тот самый божественный вкус. И даже успеет насладиться им в последний раз.
«Лакомство» - совершенная безделушка, ни в какие глубины оно вас не заведёт, ни о чём, прости Господи, не "заставит задуматься", но на несколько часов, возможно, развлечёт. Вдруг именно это вам сейчас и нужно.
#читаеткуплевацкая

Прямо сейчас я выгляжу так. Приветствую всех новеньких 💚
Здесь немного о канале и тегах, по которым можно найти отзывы, обзоры и разное другое: https://t.me/BeAwitness/337

Для начала можете почитать мой отзыв на роман Наташи Гринь «Апоптоз»

А вот здесь я рассказала о каталонской писательнице, про которую мало кто напишет в РФ, даже если ей таки дадут Букер

Графические романы я читаю редко, но если попадается что-то стоящее русскоязычное, беру сразу себе и паре друзей в подарок. Буквально вчера так случилось с новым комиксом художницы и сценаристки Ольги Лаврентьевой «Своя Атлантида»

Стиль Лаврентьевой мне понравился ещё при первом знакомстве. В комиксе «Сурвилло» она удачно вписала в исторический контекст частную судьбу, семейные хроники. В «Своей Атлантиде» всё также. 
Аннотация обещает русско-финский конфликт и поиски клада дореволюционных времён. Хорошо, что я не поверила аннотации. 
На деле это история детства в России в лихие 90е. Главной героине (альтер-эго Ольги) 6 лет, её брату 4 года. Летней ночью они просыпаются в пожаре. Семье удаётся спастись и даже найти временное (которое, как известно, самое постоянное) жильё на Карельском перешейке. 

Родители разбирают пепелище любимого сгоревшего дотла «зелёного дома», примерно в это время в кажущейся далёкой Москве пылает Белый дом, а дети осваивают окрестности нового жилища и пытаются развлечь себя (и спасти от страшной реальности) придумыванием фантастической истории о корнете Осинине. Они слышат обрывки взрослых разговоров о том, что их зелёный дом сгорел не случайно, а в стране всё зыбко и пугающе. А после становятся свидетелями и других бесед: о бандитизме, рэкете, наркомании, девчонках, продающих тело в надежде на лучшую жизнь, чёрных риэлторах и прочем. Всё это в «Своей Атлантиде» не выведено на первый план, но создаёт тревожный, холодный фон детства, в котором живут герои. 

Есть и другое настроение, контрастное. Когда дети говорят с мамой и бабушкой об истории дома, в котором сейчас живут, о перешейке на севере Ленинградской области, о сохранившихся свидетельствах смены власти, войск, государственных границ. Из этих бесед вырастает желание ребят найти клад. И - это не спойлер - клад будет найден, и он будет гораздо ценнее, чем то, что обычно ищут чёрные копатели. 

В процессе поиска клада, придумывания легенд и знакомства с историей дома и семьи, лирическая героиня откроет в себе желание быть Автором. Не художником или писателем, а тем, кто использует и слова, и рисунки, чтобы его замысел ожил. Можно сказать, что в «Своей Атлантиде» Лаврентьева рассказала о сгоревших домах (Зелёном и Белом), на пепелище которых родилась её творческая история.
#читаеткуплевацкая


Тут очень толковый обзор Давида Пириянца

Здесь Лаврентьева говорит о комиксе в интервью для канала издательства «Alpaca»  

Про культурный отдых

Однажды синий баклажан из Ноябрьска, зелёный хумус из Москвы и две шакшуки из Рязани решили провести день культурно и у нас получилось.

После пары коктейлей краткого курса иврита для начинающих мы пошли, не поверите, на экскурсию (о чем будет ниже), а потом решили догнаться культурой в Парке Горького.

Думаю, таксистка Элеонора никогда ещё не получала столько информации о современной квир-литературе.

Об остальном я промолчу.

Кристина @beawitness, Валя @booksinmyhands и Яна @awkwardreading, котессы моей души, приезжайте ещё ❤️❤️❤️

«Литература - старшая безумная сестра науки»

Бенхамин Лабатут, чилийский писатель, автор книги «Когда мы перестали понимать мир» (в лонг-листе «Ясной поляны»)
Я её сегодня дочитала и пока тихонько рекомендую друзьям.

#вокругкниг