Уматывающее занятие.

Осталось 17 системных часов.

Неприемлемо думать о чём-либо, кроме расправы. Неприемлемо искать иные смыслы своего существования. Жизнь в её прозаическом понимании нужно заслужить. То, что есть у меня — жалкая пародия. Существование, которым я был «награжден», не для наслаждения. Это моя плата за грехи. Пытаться «отмолить» их без толку, я могу только искоренить. Игнорировать тоже нельзя. Это кощунственно, это низко, омерзительно. Это бегство, трусость, безответственность.

Все эти разговоры напоминают мне встречи с г███р███м. Практически каждая из них — попытка сгладить углы, пригладить дикого зверя. Его я не виню. Он достаточно разумен, но и эти действия — побочный эффект привязанностей. Не осталось того, что было раньше. На руинах не построишь старого, а новое в нашем случае непозволительная роскошь.

Время для их маскарада уже пришло. Нет смысла противиться тому, что предписано.

На этой миссии я сопровождаю Волка. Большая редкость, но и в ней я заметил некую закономерность: промежутки между нашими встречами относительно... пропорциональны. Пусть будет так.

ㅤㅤСценарий привел нас на аукцион. Забрать один артефакт. Название даст вам ровным счётом ничего, потому что выяснено, что только знающий человек может использовать этот механизм. А их единицы. Раб Судьбы, вероятно, как раз один из них.

Мы не собираемся задерживаться надолго. Торговаться с ними, чтобы выкупить эту вещь — бесполезная трата времени. Забрать, подменив оригинал на копию, намного проще. Богачи всё равно воют не за практичность, а за престиж. Не думаю, что среди них затесались истинные знатоки, а даже если так, то они не смогут доказать, что подмена была произведена именно на аукционе. Вероятно... Впрочем, это уже не будет нашей проблемой.

Правда ли она была уверена, что меня заинтересует эта бурлящая ванна? Я привык, что во время миссий грязь с меня смывают дожди, холодные водопады или снег. Открывать для себя что-то новое я не намерен.

Посвящать вас ещё больше в детали операции не стоит. Хоть вы, вероятно, ничего не сможете сделать с этой информацией, «трепать языком» с моей стороны было бы непредусмотрительно. Желательно, если вы вообще забудете то, что я проронил здесь ранее.

Если же любопытства в вас всё же больше, чем здравомыслия — я могу только отчитаться: мы закончили. Ровно так, как оно должно было закончиться.
ㅤㅤㅤㅤ. . . И Волк умудрилась прихватить немного еды для остальных. Не знаю, в какой момент она это сделала. Можно ли совместить контроль над подачей электричества и нечто подобное? Предположим, что да. Потому что всё остальное время она была прямо передо мной.

Возвращаемся.

Забыл про вас.

Вернулся.

Мегаполисы шумные, мне не нравятся. За исключением одной вещи: возможность сесть за руль и выехать за черту города.

Внутри проще использовать автопилот. Иначе нервы затрещат и оборвутся быстрее, чем я доеду из точки A в точку B.
Но за пределами лучше. Вжимаешь педаль газа до конца, пока перед тобой пустая трасса. Высока вероятность не справиться с одним из приводов — и это меня обольщает. Разбиться. Умереть на одно короткое мгновение. Это всё, чего я добиваюсь, когда соглашаюсь на очередную авантюру. Большинство из них, впрочем, не окупается. Только Она могла подарить мне этот миг покоя и тишины — и иногда я слишком очевидно искал нашей встречи, путешествуя по планетам и вселенным.
Теперь найти Мастера Меча не составит труда, не так ли?

Эта машина врезалась в дерево. Там сработали подушки безопасности. Не впечатлило.

Продолжая перечень: галстуки мне тоже не нравятся. Завязать их правильно еще ни разу не получилось. Этим всегда занята Кафка. Впрочем, незамысловатое (на первый взгляд) действие оказывает на неё какое-то особенное влияние.
Я могу использовать их только вместо верёвки, чтобы обездвижить кого-то. Или повесить.

Доподлинно известно мне одно :
из раза в раз я вынужден оказываться там,
ㅤㅤкуда мне путь заказан.

Удивительно, как Кто-то может эти запреты давить — под массивным сапогом трещат черепа догматов, обязательств. Я думаю: «Ты умеешь искать обходные пути»
Я таким не занимаюсь. Иду напролом, не замечая окружающих. Не могу быть аккуратным, осторожным, дипломатичным. Стратегий нет — только сила. Он подминает её ( иногда ) ( я позволяю ) под себя, сминает как кот — солому. Нажимает мне мозолистыми пальцами на стигматы, распарывает гнойные фурункулы — и не прячет глаз, вглядываясь в моё изнуренное тоской и бешенством лицо.

Я рассматриваю его широкую спину. Я знаю, что он чувствует моё присутствие, — не может быть иначе — но не могу заставить себя двинуться ему навстречу. Каждый раз как первый. Но ведь я не пёс, чтобы подходить только по зову — и эта мысль меня подбивает на грузный шаг в сторону Цзин Юаня. Обхожу его стороной ( мне в нос ударяет его запах, подбивает остатки разума на ретирование ) и сажусь напротив с грацией железного дровосека. Играть с ним всё равно, что вести бой с тысячной армией в одиночку. Мне, конечно, ещё можно попытаться сделать это.

ㅤ Я бросаю незаинтересованный взгляд на шахматную доску и питье. Ничто из этого меня не интересует так, как тот, кто с этим восседает.
ㅤ— Ты думаешь, достаточно уважительно звать в качестве плакальщицы того, кто во всём виноват?

ㅤㅤОгрубевшие подушечки моих пальцев невесомо пересчитывают его костяшки, пока я перенимаю чашу. Мне только пригубить. Не пьянеть. Я не знаю, что будет с моим рассудком, если добавить к проклятию немного алкоголя — и не горю желанием проверять. Не здесь, не в этой компании.

Моих идей хватает только на то, чтобы зеркально выставить свою центральную пешку напротив чужой. Я никогда не был самым искусным игроком в нашем коллективе.

ㅤㅤ— Я ничего не оплакиваю.

Наверное, это не самое подходящее слово для гаммы моих чувств. Цзинлю не оставила во мне достаточно места для скорби, но щедро наградила меня виной ( плескается оно в чаше ) ;

Цзин Юань победит в этой игре — я знаю. Победит и в любой другой. Он мог бы сделать это намного быстрее: поставить мне шах и мат. Но условие этой встречи было таково, что она заключена во временных рамках партии. И он оттягивает время, затягивая петлю у меня на шее. Я самоубийца, поэтому поддаюсь, пока он рассуждает: о Лофу, о прошлом, настоящем и строит какие-то призрачные планы на будущее, кидая внимательный взгляд исподлобья. Разделю ли я эти планы о воссоединении? Нет, конечно же нет. Такие раны не исчезают бесследно. Я, Она и Дракон — уродливые шрамы на лице истории всего Альянса.

ㅤㅤЯ смотрю на пресечение фигур. Кусаю себя за внутреннюю сторону щек: проиграл. Ожидаемо. Но что-то неприятно скребет, заставляя меня повести плечом в сторону. Я бы пообещал ему реванш, если бы это не давало надежду на новую встречу. Вздох. А-Юань — единственное воспоминание, сохранившее в себе больше света, чем тьмы. Это, оказывается, удручает меня намного сильнее, и поводок становится короче.

ㅤㅤ— Ты вдоволь наговорился, генерал. – отложилась ли в моей памяти хотя бы половина? Я встаю, не поправляя складок на одежде, – Следующее приглашение я могу и не принять.

ㅤㅤКогда вариаций этой фразы у меня не останется — я и вправду его не приму.

Уважение к Цзин Юаню у меня есть, но я не откланиваюсь, пока он возвращает фигуры на их законные места.
Мой уход получается молчаливым — также я и пришёл.