Возможно, иногда я переоцениваю свои возможности к адаптации.

Ладно. Думаю, всё не настолько плохо, как было тогда.

Я путешествую с Охотниками достаточное количество времени, чтобы привыкнуть к бóльшей части их... повадок.

Но Серебряный Волк.
Это как коснуться голыми руками ещё горячего лезвия. Иногда.

Периодически она открывает для себя какие-то новые игры или начинает участвовать в «турнирах». Я ничего не смыслю в этом, но она придает этим вещам особую значимость. А когда Волк наделяет что-то смыслом, обращая на это своё внимания — это громко. Разговорчиво. Впрочем, разговаривает она не с нами, а с людьми по ту сторону экрана. И её без того острый язык в такие моменты пестрит выражениями, о которых ты даже не задумывался. Не совсем то культурное обогащение, о котором ты обычно думаешь.

Обычно выделяем ей комнату с хорошим шумоподавлением, но возможность есть не всегда: эта работа не подразумевает за собой нечто подобное на постоянной основе. Однако за время в изоляции ты забываешь, насколько неожиданно громкой она может быть.

Я научился игнорировать множество явлений, и это, пожалуй, одно из них. Тем не менее, любая чаша может переполниться. Вероятно, во мне говорит усталость. Отдых — непозволительная и незаслуженная роскошь. И речь здесь вовсе не о шуме, который создает Серебряный Волк. Досадно осознавать, что с некоторыми физиологическими проявлениями истощенностями ты ничего не можешь поделать. Если бы это не так сильно било по моему сознанию — я бы позволил ей мучить меня до конца. Однако всё, что воспаляет меня изнутри, провоцирует приступ Мары. На базе, помимо меня и Сильвер, только Светлячок. Если меня накроет — зрелище не придётся ей по вкусу.

Пришлось покинуть территорию.

Снаружи морозно. Градус сильно ниже, чем на других планетах.
Вппочем, смерть на холоде достаточно безболезненная.

Отвечу. Мариную вас уже долго. Посоветовал бы привыкнуть, но сам до сих пор не могу взять ваше существование в рутину.

Жалость — единственное никзое чувство, которое хоть на йоту наполнено состраданием. Я не уверен, можно ли испытать ко мне нечто подобное и сколько в таком случае правды в ваших словах. Обычно все ограничиваются страхом, отвращением и ненавистью. Это логично, это ожидаемо. Мало, кто скорбит по Мерзостям Изобилия.

Смерть Пожирателя Лун была бы лучшим исходом для него. И для нас всех. Однако Сценарий не подразумевает за собой его смерти. Пока что. Это не запрет, мы же не в детском саду, а Элио не просто так назван Рабом Судьбы. Возможно, правильнее было бы использовать слово «предписание». Как я вынужден волочить своё существование все эти года, так и видьядхара всё ещё живёт и дышит полной грудью. Иронично. Однажды мой клинок пронзит её. Но я не смею идти наперекор тому, что написано в Сценарии: присоединяясь к Охотникам, я принял их правила. Это вопрос чести.

Нет. Ничего нет. Совершенно.

Кажется, я давно забыл, в чем смысл совместного времяпровождения.

Моя память хранит обрывки воспоминаний: совместные трапезы, сражения, истории, ночи под звёздным небом и игры в шахматы. Руки его, передвигающие фигуры; её пронзительный смех; звук, с которым клинок разрезает воздух; шум воды, которую он поднимает аккуратно над землей; собственный голос, который кажется сейчас незнакомым. Это было слишком давно и не со мной. На этом празднике я чувствую себя чужим, хотя давно не вижу ни праздника, ни жизни.

Приятные компании дарят приятные воспоминания, отдых. Но всё хорошее тлеет во мне чересчур стремильно, а поблажки здесь ни к чему. Охотницам, впрочем, это неведомо. Они часто берут меня куда-либо в качестве спутника. Говорят, что им нужна помощь, но все мы знаем: они прекрасно справятся сами, как справлялись раньше и без меня. Но я всегда соглашаюсь. И прилагаю усилие, чтобы запомнить, о чём мы говорили или что делали. Я знаю, что если я забуду — ничего не случится. Но «что-то случается» каждый раз, когда я именно запоминаю. Не буквально. Я просто чувствую, как что-то переменяется каждый раз, когда я оказываюсь способен отложить на подкорке сознания что-то больше, чем месть, смерть и холод. Не уверен, что заслуживаю такой милости, но, почему-то, иногда её себе позволяю.

ㅤㅤ
Я не помню, когда я обедал в последний раз и что это было. Я не слежу за вкусом и качеством: это тело усваивает практически всё, и необязательно наслаждаться чем-то, чтобы восполнить силы. Главное — набить желудок, когда это особенно необходимо.

Голода я почти не чувствую. Знаю, что чем дольше ты его игнорируешь — тем проще его выносить.
Только оказавшись рядом с закусочными, от которых пахнет за два квартала, начинаешь чувствовать спазмы в желудке. Обычно я прохожу мимо них, но периодически не успеваю за руками, которые затягивают меня внутрь. Теперь сижу здесь. Ем.
ㅤㅤ

Не люблю маскировку.

Уматывающее занятие.

Осталось 17 системных часов.

Неприемлемо думать о чём-либо, кроме расправы. Неприемлемо искать иные смыслы своего существования. Жизнь в её прозаическом понимании нужно заслужить. То, что есть у меня — жалкая пародия. Существование, которым я был «награжден», не для наслаждения. Это моя плата за грехи. Пытаться «отмолить» их без толку, я могу только искоренить. Игнорировать тоже нельзя. Это кощунственно, это низко, омерзительно. Это бегство, трусость, безответственность.

Все эти разговоры напоминают мне встречи с г███р███м. Практически каждая из них — попытка сгладить углы, пригладить дикого зверя. Его я не виню. Он достаточно разумен, но и эти действия — побочный эффект привязанностей. Не осталось того, что было раньше. На руинах не построишь старого, а новое в нашем случае непозволительная роскошь.

Время для их маскарада уже пришло. Нет смысла противиться тому, что предписано.

На этой миссии я сопровождаю Волка. Большая редкость, но и в ней я заметил некую закономерность: промежутки между нашими встречами относительно... пропорциональны. Пусть будет так.

ㅤㅤСценарий привел нас на аукцион. Забрать один артефакт. Название даст вам ровным счётом ничего, потому что выяснено, что только знающий человек может использовать этот механизм. А их единицы. Раб Судьбы, вероятно, как раз один из них.

Мы не собираемся задерживаться надолго. Торговаться с ними, чтобы выкупить эту вещь — бесполезная трата времени. Забрать, подменив оригинал на копию, намного проще. Богачи всё равно воют не за практичность, а за престиж. Не думаю, что среди них затесались истинные знатоки, а даже если так, то они не смогут доказать, что подмена была произведена именно на аукционе. Вероятно... Впрочем, это уже не будет нашей проблемой.