Друзья и коллеги, спасибо за интерес к моему тг-каналу! Постараюсь регулярно делиться с Вами качественным контентом (в первую очередь своими размышлениями о тех или иных проблемах правоприменительной практики и доктрины).

Итак, поехали!

Вопрос: почему в правоприменительной практике и доктрине обсуждаются преимущественно вопросы единственного жилья? Неужели иммунитеты иного имущества второстепенны (например, профессиональные иммунитеты, иммунитеты предметов обычной домашней обстановки и обихода, иммунитеты домашних животных и т.д.)? Можно ли говорить о некой иерархии неприкосновенного имущества?

Кмк, определенная иерархия иммунитетов, действительно, существует. И во главе должно находиться единственное жилье. И вот почему.

Первая причина – экономическая. Это самый очевидный тезис. Для среднестатистической российской семьи жилое помещение выступает основой семейного капитала, самым ценным активом. На это обращает внимание и КС РФ в постановлении от 27.05.2024 № 25-П, где говорится, что «жилое помещение объединяет в себе свойства способа удовлетворения жилищных потребностей и достаточно ценного, как правило имущественного ресурса». Поэтому ожидаемо стремление для должника удержать наиболее ценный ресурс, а для кредиторов – завладеть им. Само собой, это стимулирует возникновение многочисленных споров и, соответственно, развитие судебной практики.

Вторая причина – охват по кругу лиц. Если профессиональные иммунитеты ориентированы только на трудоспособное население, иммунитеты домашних животных – на их владельцев и т.д., то удовлетворение жилищной потребности актуально абсолютно для всех граждан-должников.

Третья причина – повышенная значимость жилого помещения объясняется как его самостоятельной ценностью, так и совокупной ценностью имеющих с ним прочную связь неприкосновенных активов. Оно выступает своеобразным центром концентрации неприкосновенного имущества (например, сантехника, встроенная мебель и бытовая техника и другие предметы домашней обстановки; в сельской местности сюда могут быть отнесены хозяйственные строения и сооружения, необходимые для содержания племенного, молочного и рабочего скота). Как следствие, утрата права собственности на него по цепной реакции ведет к сопутствующей утрате иного имущества, призванного обеспечивать достойную жизнь и развитие человека

В этом контексте возникает вполне прикладной вопрос: почему при приобретении замещающего жилья не урегулирован вопрос о судьбе иного замещающего имущества? Во всяком случае, ни в рассматриваемом законопроекте, ни в правовых позициях КС РФ и СКЭС ВС РФ ни слова об этом не сказано.

Неужели квартира с черновой отделкой может выступить замещающим жильем? На каком этапе следует озадачиваться судьбой сопутствующего неприкосновенного имущества?

Частное право в определениях Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ (далее - СКУД ВС РФ).

Может ли одно лицо (или связанные между собой лица) одновременно совмещать функции выполнения строительных работ и строительного контроля за ними?

Кажется очевидным, что контрольные мероприятия должны осуществляться на основе принципа независимости. Однако прямого предписания в законе нет.

В нашем случае возник спор о взыскании убытков с руководителя, который привлек связанных лиц как в качестве подрядчика, так и для организации строительного контроля.

Практика СКЭС ВС РФ по этому вопросу безмолвствует.

В этом ракурсе приятно удивило определение СКУД ВС РФ от 13.03.2023 № 51-УДП23-1-К8, которое содержит очевидный, но очень важный с точки зрения частного права, тезис: «Действительно, нормы действующего законодательства, в частности положения ст. 52, 53 Градостроительного кодекса Российской Федерации, положения ст. ст. 748, 749 Гражданского кодекса Российской Федерации, не содержат прямого запрета на совмещение функций строительного контроля подрядчика и заказчика.
Вместе с тем, не предусматривают они и возможности проведения этих мероприятий одним и тем же лицом.
… соответствующие контрольные мероприятия, выполняемые в рамках строительного контроля заказчиком в отношении подрядчика, не могут быть проведены самим подрядчиком, поскольку достоверно засвидетельствовать факт надлежащего выполнения работ, конструкций и участков инженерных сетей, подлежащих закрытию, их соответствие установленным требованиям может только независимое и незаинтересованное в сдаче работ лицо».

Прекрасные, но абстрактные тезисы. В большинстве своем согласен с ними. Однако в привязке к обстоятельствам настоящего спора лично у меня ряд вопросов.

Вопрос 1. А есть ли судебное преодоление при наличии согласия мажоритарного кредитора?

Цитата: "...в судебном заседании судебной коллегии представитель Эксузяна Р.А. пояснил, что его доверитель был против того, чтобы должник выходил из экономического оборота, поэтому поддерживал план реструктуризации долга, в том числе и в случае вынесения соответствующего вопроса на рассмотрение собрания кредиторов. Таким образом, воля указанного залогового кредитора, обладающего при этом более 50% голосов кредиторов, была направлена на утверждение плана реструктуризации".

Вопрос 2. Как работает принцип реабилитационного паритета в ситуации достаточности имущества для полного удовлетворения требований кредиторов?

Цитата: "само по себе наличие у должника имущества, стоимость которого превышает размер обязательств перед кредиторами, не является препятствием для применения механизма судебного преодоления, предусмотренного пунктом 4 статьи 213.17 Закона о банкротстве, и утверждения плана реструктуризации без согласия кредиторов".

Кмк, является. Ведь элементарная ликвидационная процедура приведет к тому же результату, но быстрее. В чем же тогда паритет?

Опубликовано очень важное определение СКЭС ВС РФ по делу Захаровой по вопросу об утверждении плана реструктуризации вопреки воле кредиторов (т.н. cramdown, или, как теперь предлагает его называть ВС, судебное преодоление).
Основные выводы:
1) «отечественное законодательство о банкротстве в интерпретации, придаваемой ему судебной практикой, основывается на принципе предпочтительного проведения реабилитационных процедур в целях наиболее полного удовлетворения требований кредиторов»;
2) «это означает, во-первых, что в ситуации неопределенности относительно дальнейшего хода дела о банкротстве должна презюмироваться необходимость выбора реабилитационной процедуры; во-вторых, результат этой процедуры должен способствовать сохранению платежеспособности должника, значительной части его имущества, продолжения им экономической деятельности и т. д.»;
3) «одним из ключевых условий выбора такой процедуры является то, что реализация любого реабилитационного плана в деле о банкротстве не должна ухудшать положение возражавших против его утверждения кредиторов по сравнению с тем, как если бы имущество должника продавалось в ликвидационной процедуре (принцип реабилитационного паритета)»;
4) «положения пункта 4 статьи 21317 Закона о банкротстве, основываясь на имеющихся у арбитражного суда дискреционных полномочиях по управлению банкротным процессом, предоставляют ему право утвердить экономически обоснованный план выхода из кризиса независимо от согласия большинства кредиторов (в том числе залоговых кредиторов), фактически преодолев их решение (далее – судебное преодоление)»;
5) «законодательный механизм судебного преодоления направлен на достижение целей процедуры реструктуризации и защиту должника от злоупотреблений со стороны кредиторов с тем, чтобы вопросы восстановления платежеспособности или единовременной реализации конкурсной массы не решались исключительно по воле кредиторов, а находились под контролем суда»;
6) «наиболее предпочтительным является такой план, по которому кредитор по итогам реструктуризации получит полное удовлетворение в части, даже превышающей возможное удовлетворение в процедуре реализации»;
7) «в рамках судебного преодоления во внимание (помимо соблюдения реабилитационного паритета) могут быть приняты и другие социально-значимые факторы, подтверждающие приоритетность реабилитационной процедуры: сохранение жилья за должником и членами его семьи, сохранение имущественного комплекса должника, сохранение действующего производственного объекта с коллективом работников (и соответственно сохранение рабочих мест) и т. д.»;
8) «возражения залоговых и иных кредиторов о несогласии со скидкой с долга и (или) периодом отсрочки (рассрочки) исполнения плана в случае их экономической необоснованности могут быть отклонены судом как совершенные со злоупотреблением правом на основании ст. 10 ГК»;
9) «само по себе наличие у должника имущества, стоимость которого превышает размер обязательств перед кредиторами, не является препятствием для применения механизма судебного преодоления, предусмотренного пунктом 4 статьи 21317 Закона о банкротстве, и утверждения плана реструктуризации без согласия кредиторов».

Не смог удержаться от комментария ко вчерашнему определению по делу о банкротстве Захаровой

https://zakon.ru/blog/2024/12/24/a_byl_li_cramdown

Судебное преодоление (cramdown) как групповая отсрочка (рассрочка) исполнения судебных актов в банкротстве.

Хочется дожать тему судебного преодоления в контексте недавнего определения СКЭС ВС РФ по делу Захаровой. Если проводить аналогию между cramdown и отсрочкой (рассрочкой) исполнения судебных актов, то судебное преодоление можно рассматривать как коллективную отсрочку (рассрочку) исполнения определений о включении кредиторов в РТК.

В ст. 37 Федерального закона "Об исполнительном производстве" урегулирована возможность предоставления отсрочки (рассрочки) исполнения судебных актов в ходе исполнительного производства. Возможно ли ее навязывание кредиторам в ходе сводного исполнительного производства? Да, безусловно.

Мне встретился наглядный пример судебного преодоления в сводном исполнительном производстве в отношении корпоративного должника - ФГУП "ГВСУ-14" (постановления АС Московского округа от 20.05.2020 по делу № А40-44475/2016, от 03.06.2020 по делу № А40-48193/2016, от 15.09.2020 по делу № А40-181386/2015, от 25.12.2020 по делу № А40-290366/2018, от 28.12.2020 по делу № А40-224737/2018, от 09.02.2021 по делу № А40-218060/2018, от 17.02.2021 по делу № А40-302598/2018, от 08.04.2021 по делу № А40-218015/18 и т.д.). Как я понимаю, должником была проведена кропотливая работа по получению рассрочки перед всеми взыскателями в сводном исполнительном производстве.

Каждому из них предоставлена равная рассрочка исполнения (принцип равенства): на три года с момента вынесения определения о рассрочке; равными платежами один раз в двенадцать месяцев.

Описан реабилитационный паритет (достаточность имущества: 820 объектов недвижимого имущества общей стоимостью 3.444.859.966 рублей; источники расчетов: получение выручки от государственного оборонного заказа, реализация недвижимости и т.д.). Указанный план является частью "дорожной карты" по созданию публично-правовой компании по строительству объектов инженерной инфраструктуры Вооруженных Сил Российской Федерации.

Надо отметить, что это далеко не единственный пример навязывания плана реструктуризации в отношении корпоративных должников (например, постановления АС Уральского округа от 13.05.2024 по делу № А71-7635/2022, от 08.05.2024 по делу № А71-1618/2023 и т.д.). Переживания отдельных представителей научного сообщества относительно потерь для кредиторов выглядят надуманными - суды уже сейчас не злоупотребляют соответствующим инструментарием. Его применение носит характер исключения.

По той же логике и в деле о банкротстве возможно предоставление коллективной отсрочки (рассрочки) исполнения определений о включении в РТК, то есть навязывание кредиторам реабилитационного плана. Правда, если в сводном исполнительном производстве необходимо скоординировать предоставление отсрочки (рассрочки) в разрозненных делах, то при несостоятельности должника - лишь в деле о банкротстве.

О сверхкомпенсационной природе штрафа за отказ от добровольного удовлетворения требования потребителя.

Под занавес уходящего года было опубликовано постановление КС РФ № 59-П от 26.12.2024 по делу о проверке конституционности п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей. Его тезисы незаслуженно остались незамеченными со стороны профессионального сообщества. В основе любопытный казус о порядке расчета штрафа за отказ страховщика от добровольного исполнения требования потребителя. Дело в том, что одна часть страховой выплаты была присуждена в пользу выгодоприобретателя (банка), а другая – в пользу потребителя. Так вот штраф был рассчитан не со всей суммы, а лишь с последней части. С этим КС РФ не согласился.

Чем примечательно Постановление?

1) Определена сверхкомпенсационная природа штрафа: «…в настоящее время данный штраф представляет собой одну из сверкомпенсационных мер, которые применяются дополнительно к мерам, направленным на возмещение имущественных потерь (возмещение убытков, неустойка и др.), постольку взыскание в пользу потребителя штрафа в размере половины от присужденной суммы (нередко превышающей его убытки) наряду с этой суммой неизбежно ведет к значительному превышению денежной выплаты над имущественными потерями от нарушения прав потребителя».
2) Определена цель штрафа: «При этом основной целью данного штрафа – как ранее (когда он взыскивался в доход бюджетов), как и теперь – признается отнюдь не обогащение потребителя, даже если оно имеет место, а стимулирование предпринимателя в потребительских отношениях к добровольному удовлетворению требований потребителя на досудебной стадии. Если же исходить из того, что исчисление штрафа непосредственно связано с объемом исковых требований, подлежащих удовлетворению судом, то вполне очевидно проявляется прямая взаимосвязь: чем выше стоимость требований потребителя, тем больше должна быть ответственность за их необоснованное неисполнение в добровольном порядке».
3) «С этой точки зрения также не должно быть никакой разницы в том, в чью именно пользу и в каком размере присуждается имущественное предоставление. Важно то, что это предоставление было истребовано потребителем и не было осуществлено в добровольном порядке».

Какое прикладное значение имеют данные тезисы?

Во-первых. Возникает вопрос: соответствуют ли выявленной КС РФ сверхкомпенсационной природе данного штрафа те символические штрафы (в размере пять процентов), которые теперь установлены в п. 3 ст. 10 Федерального закона № 214-ФЗ? Сомнительно.
Во-вторых. Мне всегда казалось неприемлемой правовая позиция СКГД ВС РФ о недопустимости взыскания штрафа за отказ от добровольного удовлетворения неденежного требования потребителя (например, об исполнении обязательства в натуре). Об этом говорилось в определении СКГД ВС РФ от 28.05.2019 № 5-КГ19-52: «По общему правилу в отсутствие присужденных потребителю денежных сумм (за исключением, например, случаев добровольной выплаты ответчиком после предъявления иска, но до вынесения судом решения денежных сумм не отказавшемуся от иска потребителю) названный выше штраф потребителю присужден быть не может. В частности, не может быть присужден такой штраф при удовлетворении требований потребителя об исполнении ответчиком обязательства в натуре, без присуждения каких-либо денежных сумм...». С учетом правовой позиции КС РФ об отсутствии дифференциации в чью пользу и в каком размере присуждается имущественное предоставление, можно ожидать корректировку и соответствующего подхода СКГД ВС РФ. Ведь основная цель штрафа – стимулирование предпринимателя к удовлетворению требования потребителя в добровольном порядке. Представляется, что на этом фоне какие-либо предпосылки для снижения стимула предпринимателя к исполнению в добровольном порядке требований об исполнении обязательства в натуре со стороны потребителя отсутствуют. Данный штраф должен действовать универсально для всех форм требований потребителя: и для денежных, и для неденежных.

Относительное v. абсолютное оспаривание.

С интересом наблюдаю за длительной полемикой Егорова Андрея Владимировича и Зайцева Олега Романовича об относительной и абсолютной моделях оспаривания.

Но лично я за компромисс.

Кмк, модель конкурсного оспаривания должна быть абсолютной. Однако это лишь общее правило. В отдельных случая, действительно, необходим более деликатный подход. Например, если цена отчуждения актива из конкурсной массы ниже рыночной стоимости, но нет кратности (допустим, лишь на 40 процентов).

В этом случае необходима возможность исцеления сделки путем восполнения недостающей части стоимости.

Если контрагент по оспариваемой сделке соглашается и, самое главное, в сжатые сроки восполняет недостающее, то сделка чиста. Если же он отказывается, то действует абсолютная модель.

Самое несправедливое в относительной модели в том, что конкурсная масса может и (а) снизить размер притязаний к контрагенту, и (б) не получить даже его.

Поэтому относительным должен быть только механизм исцеления (конвалидации) сомнительных сделок. Нормативным основанием, на мой взгляд, для этих целей могут быть положения ст. 61.7 Закона о банкротстве.

Таким образом, оспаривание - абсолютная модель; конвалидация - относительная модель.

P.S. На картинке схватка двух моделей оспаривания и не более того. «Все имена и персонажи вымышлены. Любые совпадения случайны».

Обсудили с Олегом Зайцевым ключевые позиции по делу Захаровой (реабилитационный паритет, приоритет реабилитационных процедур и в целом механизм судебного преодоления). Получилось очень познавательно!

Отлично обсудили сегодня с Раулем Сайфуллиным дело Захаровой про утверждение реабилитационного плана без согласия кредиторов.
Запись уже доступна моим подписчикам на Boosty; также ее можно купить отдельно.

Друзья, от всей души поздравляю с наступившим Новым годом! Пусть для каждого 2025-й будет счастливым! 🎄🎄🎄

О разграничении договоров аренды строительной техники с экипажем и договоров строительного подряда.
 
Недавно довелось столкнуться с конструкцией договора аренды строительной техники с экипажем. Подобные договоры достаточно широко распространены в дорожном (например, аренда катков, грейдеров, бульдозеров и т.д.) и жилищном (например, аренда кранов, экскаваторов и т.д.) строительстве.
 
Их осмысление навело меня на мысли о трудности разграничения таких договоров с договорами строительного подряда.
 
Мне кажется очевидным тот факт, что экипаж арендуемой строительной техники выполняет именно строительные работы, а не ограничен лишь управлением транспортным средством. Но при этом:
1) оплата привязана к сроку аренды, а не к объему выполненных работ;
2) не осуществляется сдача и приемка работ (ст. 753 ГК РФ);
3) арендодатель не несет ответственности за качество выполненных работ и освобожден от соответствующих гарантий в отличие от подрядчика (статьи 754, 755 ГК РФ);
4) арендодатель не несет риск случайной гибели или случайного повреждения объекта строительства в отличие от подрядчика (ст. 741 ГК РФ);
5) арендодатель не обременен требованиями о членстве в СРО в порядке главы 6.1 Градостроительного кодекса РФ.

На этом фоне есть стойкое ощущение, что договор аренды строительной техники с экипажем лишь прикрывает договор строительного подряда (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Подобные попытки завуалировать реальные отношения могут быть использованы в преддверии банкротства (с целью формирования искусственной задолженности), в закупках по 44-ФЗ и 223-ФЗ (с целью обхода конкурентных предложений по договорам подряда) и т.д.

Возможно в данном случае есть основания для признания этих договоров смешанными (п. 3 ст. 421 ГК РФ). То есть оказываемые услуги по управлению транспортным средством и его технической эксплуатации следует квалифицировать в качестве строительного подряда со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но тогда возникает вопрос о том, что является базой для начисления оплаты: объем выполненных работ или время аренды?

Банкротная стигма и статус судьи.

Увидел на Zakon.ru пост «На госслужбу с уголовным прошлым», посвященной теме либерализации требований при приеме на службу в правоохранительные органы. Текст в очередной раз заставил задуматься о совместимости несостоятельности с повышенными требованиями к репутации лиц, замещающих публичные должности. В этом ракурсе любопытно раскрывается проблема стигматизации банкротства.

Как мы все помним, в п. 24 Обзора судебной практики Верховного суда РФ № 3 (2019) (утв. Президиумом ВС РФ 27.11.2019) закреплен известный постулат:
«Основной задачей института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина – предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, что в определенной степени ущемляет права кредиторов должника». Схожие тезисы также в п. 14 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г. (утв. Президиума ВС РФ 15.05.2024), определениях СКЭС ВС РФ от 28.01.2019 № 301-ЭС18-13818, от 25.01.2018 № 310-ЭС17-14013 и т.д.

Выглядит так, что банкротство, само по себе, не дискредитирует репутацию добросовестного гражданина.

Есть и другая сторона медали. В Постановлении КС РФ от 10.10.2013 № 20-П отмечается, что:
«Правовая демократия, чтобы быть устойчивой, нуждается в эффективных правовых механизмах, способных охранять ее от злоупотреблений и криминализации публичной власти, легитимность которой во многом основывается на доверии общества. Создавая соответствующие правовые механизмы, федеральный законодатель вправе установить повышенные требования к репутации лиц, занимающих публичные должности, с тем чтобы у граждан не рождались сомнения в их морально-этических и нравственных качествах и, соответственно, в законности и бескорыстности их действий как носителей публичной власти, в том числе использовать для достижения указанных целей определенные ограничения пассивного избирательного права».

Возникает множество вопросов: повышенные требования к репутации лиц, занимающих публичные должности, допускают прохождение ими процедур банкротства? Если такой запрет подразумевается, то только случаям, сопряженным с уголовно-правовыми последствиями (статьи 195-197 УК РФ)? Тогда что насчет случаев административных правонарушений (статьи 14.12-14.13 КоАП РФ)? Я уж не говорю, об отказе в применении к гражданину правил об освобождении от долгов (пункты 4-6 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Конечно, в СМИ можно найти массу примеров, когда депутаты различных уровней оказались в той или иной процедуре банкротства гражданина. Это несколько замыливает взгляд на проблему.

Интересен другой ракурс: совместимо ли банкротство с высоким статусом судьи? О такой экзотике мне пока слышать не доводилось. Хотя формально среди требований, предъявляемых к кандидатам на должность судьи в ст. 4 Закона о статусе судей в РФ, соответствующего запрета нет. Равным образом, соответствующих оговорок нет и в статьях о прекращении или приостановлении полномочий судьи (статьи 13, 14, 14.1 Закона о статусе судей).

Можно ли в несостоятельности гражданина, занимающего должность судьи (или претендующего на нее, или находящегося в отставке), разглядеть нарушения судейской этики, порочащие честь и достоинство судьи, умаляющие авторитет судебной власти? Причем сразу оговорю, что речь идет исключительно о добросовестном поведении несостоятельного должника?

Сложно определиться.

С одной стороны, восприятие сравнительно нового для нашего правопорядка института банкротства граждан требует либерализации. С другой стороны, не могу себе представить, чтобы судья рассматривал в судебном заседании какое-то дело, в то время как в соседнем кабинете параллельно рассматривается его собственное банкротство.

Даже добросовестный должник подрывает доверие кредиторов. Можно ли ему лицу доверить отправление правосудия?

Банкротство и геометрия Лобачевского.

Нередко приходится слышать от коллег тезисы о противопоставлении банкротства и «чистой цивилистики» или о банкротстве как «квантовой физике в праве» (видимо, апеллируя к его сложности). Мне же кажется, что для удобства восприятия институт банкротства целесообразно сопоставлять с геометрией Лобачевского.

В чем сходство?

Геометрия Лобачевского представляет собой геометрическую теорию, основанную на тех же основных аксиомах, что и обычная евклидова геометрия, за исключением аксиомы о параллельных прямых, которая заменяется ее отрицанием.

Собственно говоря, банкротство также строится на тех же основных принципах, что и остальное частное право, за исключением принципа pacta sund servanda (договоры должны исполняться).

Именно поэтому в платежеспособной системе координат исполнение должника перед его кредиторами никогда не пересекается, а условиях дефицита имущественной массы исполнение должно пересекаться в одной точке – процедуре банкротства. Выходит, в первом случае кредиторы де-факто параллельны друг другу, а во втором – нет.