«Эта концепция должна быть выработана, если еще не выработана, Россией. Южный Кавказ изменился, причем кардинально. В данном случае, может быть, можно говорить, что толчком этому стала Вторая Карабахская война, сместившая очень многие пласты, которые считались уже устоявшимися и закаменелыми. Дальнейшие события на Южном Кавказе, связанные с полным восстановлением суверенитета Азербайджана, связанные с евроустремлениями Армении и всем, что связано с этим процессом, конечно же, диктуют необходимость переосмысления и аналитиками, и государственнными деятелями этого региона в целом. Без контактов, без щупания пульса это сделать будет очень трудно, потому что старые методологии восприятия Южного Кавказа устарели».

«Может быть, сейчас они видны намного более отчетливо, чем ранее, но те, кто занимался этим регионом, наверняка видели эти тенденции. Поэтому для любого иностранного игрока выстраивание отношений с Южным Кавказом в целом – это задача очень трудная, потому что этот регион не консолидирован, он не интегрирован ни политически, ни экономически, ни транспортно. Мы находимся в начальном периоде. Те же самые месседжи я доводил и до своих европейских коллег. Когда мы видели такой явный перекос в сторону Армении со стороны западного сообщества, он вызывал у нас вопросы, потому что мы знаем географию, экономический потенциал и все остальное, и цену себе тоже знаем. Но когда, скажем так, Армения была представлена как чуть ли не главный транспортный хаб региона, это вызвало, конечно, большие вопросы. Страна, которая не имеет вообще опыта транзитной страны, вдруг она становится, оказывается, главным хабом, просто непонятно, что проходит через. Вот это перекос, понимаете? Этот перекос был инспирирован политическими действиями, попытками переманивания.

От этого надо уходить всем и не рассматривать Южный Кавказ как арену геополитической борьбы. Во всяком случае в Азербайджане мы этого добились, мы не позволили вовлечь нас в геополитические интриги, не позволили никому из внешних игроков использовать нас в своих целях

– либо против другого, либо непонятно против кого.

Теперь, думаю, то же самое предстоит сделать и нашим соседям, причем не на словах, а на деле. И всем тем, кто заинтересован в этом регионе, заинтересован в том, чтобы в регионе были мир и сотрудничество, нужно выстраивать индивидуальные форматы сотрудничества со всеми странами Южного Кавказа.

Тогда, когда процессы нормализации с Арменией будут завершены, когда начнется уже прямая транспортная связь между Азербайджаном и Арменией – не так, как сейчас, а напрямую – через Зангезурский коридор или другие коридоры, когда политически Южный Кавказ будет готов к созданию какого-то трехстороннего формата, тогда будет другая ситуация. Пока ее нет, думаю, что трезвая оценка потенциала каждой страны – экономического, политического, военного, демографического и прочих потенциалов – важна с тем, чтобы акценты были правильно расставлены и не было потом разочарований в том, что опять поставили не на того. И самое главное – все кто, хочет сотрудничать, чтобы они исходили, в первую очередь, из того, что это должен быть регион мира, взаимодействия и полносью свободен от геополитической конкуренции – настолько, насколько любой регион может быть свободен», –

«Мы это инициировали как постконфликтную ситуацию с тем, чтобы добиться полного урегулирования и полного восстановления нашего суверенитета. Когда мы его инициировали, тогда еще часть Карабаха была под оккупацией. По мере того, как развивались события, и по мере того, менялись альянсы со странами не южнокавказскими со странами Южного Кавказа, естественно, и менялась наша оценка формата этого сотрудничества»,

«Мы должны заниматься вопросами всего региона. […] Вот эта концепция нами считается основой. Если будет такое же восприятие в других столицах, то, я думаю, и пятисторонняя встреча, как минимум, на уровне министров иностранных дел будет востребована»,