«Информацию об этом я получил во время полета в Санкт-Петербург на саммит СНГ. После того, как меня проинформировали, я немедленно дал указание и самолет вернулся обратно в Баку. Сразу по возвращении в Баку я провел оперативное совещание здесь, в аэропорту. Еще по пути в Баку моим указанием была создана Государственная комиссия и в город Актау сразу же была командирована делегация, в которую вошли представители соответствующих структур, потому что они должны были немедленно приступить к работе. Прежде всего, им предстояло ознакомиться с состоянием обломков самолета, провести наблюдения на месте, получить видео- и фотоматериалы и представить их общественности.

В то же время была командирована группа азербайджанских врачей, несмотря на то, что казахстанская сторона прилагала все усилия для лечения раненых и оказания им медицинской помощи. В то же время по моему указанию Генеральная прокуратура Азербайджана возбудила уголовное дело, и я знаю, что аналогичные шаги были предприняты и в Казахстане, и в России.

Конечно, началась работа над предварительными версиями. Разумеется, окончательная версия станет известна после вскрытия черных ящиков. Но и первоначальные версии достаточно обоснованны и опираются на факты. А факты заключаются в том, что азербайджанский гражданский самолет получил повреждение извне на территории России, близ города Грозный, и практически потерял управление. Мы также знаем, что наш самолет был приведен в неуправляемое состояние средствами радиоэлектронной борьбы. Это первое повреждение, нанесенное самолету. В то же время в результате огня, открытого с земли, сильно пострадала и хвостовая часть самолета. Сразу же, в тот же день, когда наша делегация организовывала те видеоматериалы в городе Актау, общественность также была проинформирована по этому вопросу. Тот факт, что фюзеляж был в пробоинах, конечно, показывает, что первоначально вброшенная не знаю кем версия о столкновении со стаей птиц была полностью снята с повестки. Возможно, что при повреждении самолета, при ударе по нему пилот мог воспринять это как столкновение птиц с самолетом. Потому что, наверное, никому и в голову не могло прийти, что наш самолет будут обстреливать с земли в дружественной нам стране. Однако, к сожалению, некоторые круги России предпочли придерживаться этой версии. Одним из моментов, который нас огорчил и удивил, было то, что официальные структуры России выдвинули версии о взрыве какого-то газового баллона. То есть это открыто показывало, что российская сторона хочет замять вопрос, и это, конечно, никому не делает чести. Конечно, наш самолет был сбит случайно. Разумеется, здесь не может быть и речи о каком-то преднамеренном террористическом акте. Поэтому признать свою вину, своевременно принести извинения Азербайджану, считающемуся дружественной страной, и донести это до общественности – все это были меры и шаги, которые необходимо было предпринять. К сожалению, первые три дня мы не слышали от России ничего, кроме бредовых версий.

Разумеется, детали аварии будут полностью расследованы. Я в этом не сомневаюсь. Должен также сказать, что Азербайджан с первого дня выступал за то, чтобы этим делом занималась группа международных экспертов. Российская сторона официально предложила нам, чтобы это дело расследовал Межгосударственный авиационный комитет. Мы категорически отказались от этого. И причина ясна. Потому что не секрет, что эта структура в основном состоит из российских чиновников и во главе этой структуры стоят граждане России. Факторы объективности здесь могли быть обеспечены не полностью. Если бы сразу же после катастрофы мы увидели справедливые и адекватные шаги со стороны России, то, возможно, мы бы не возражали. Но мы видели, что есть очевидные попытки замять этот вопрос».