И вот одна из задач человеческих отношений - не остановить свой взор на внешнем, а посмотреть вглубь. А для этого нужны некоторые условия. Нужно научиться, встретив человека, не рассматривать его только по отношению к самому себе, то есть: страшно ли мне от него, выгодно ли что, нравится ли мне человек, а посмотреть на него с совершенно открытым умом и сердцем, как на явление, которое перед вами стоит, которое никаким образом не отзывается на вашей жизни. Это совсем не легкая задача, потому что все люди, которые нам встречаются, так или иначе влияют на нашу жизнь. Знаете, очень легко, придя в зоологический сад, дивиться тому, как прекрасен тигр; но встреть вы его на улице - совершенно иное будет впечатление и иное поведение с вашей стороны! И вот так мы ведем себя по отношению к людям. Нам надо научиться смотреть на людей без страха, не ставить себе вопрос о том, что со мной будет, если, получив власть надо мной, он окажется злым, корыстным, жестоким, а смотреть на него как на человека. Очень часто мы так не поступаем, потому что нам нет никакого дела до людей, не поступаем так от полного, холодного безразличия. И это, может быть, самое страшное отношение, какое мы можем проявить к человеку.

Если мы хотим посмотреть на человека и увидеть его таким, каков он есть, надо подойти к нему с открытым сердцем, с открытым умом, с готовностью его принять, какой он есть, без страха за себя, без искания своей выгоды, а просто смотреть на него, как мы могли бы смотреть на потрясающее, изумительное произведение искусства; или как мы могли бы слушать музыку, воспринимая ее всем своим существом, не для того только, чтобы услышать какие-то ласкающие ухо звуки, а для того, чтобы за этими звуками уловить опыт того, кто писал эту музыку, уловить, может быть, душу композитора и понять нечто, чего мы раньше никак не могли понять.

Эта тема о встрече с человеком очень важна. Наша жизнь разбивается на том, что мы не умеем друг друга встречать; поверхностное закрывает нам глубины, и нам надо научиться через туман видеть самую глубинную, светящуюся и всегда прекрасную реальность.

Антоний Сурожский

Мы встречаемся и не можем встретиться, потому что мы ищем только для себя.
Мы смотрим и не можем увидеть, потому что нам нужно, чтобы увидели нас.
Мы слышим и остаёмся глухими, потому что мы хотим сказать, а не слушать.
Мы влюбляемся и не способны любить, потому что нам нужно, чтобы любили нас.
А всё предельно просто: смотри, слушай и люби сам.
И тогда происходит величайшее из чудес: человек напротив открывается в невероятной красоте своего сердца.
И твоё собственное сердце преображается...Вот тогда только и происходит встреча.

Слово «чувствительность» переживает не лучшие времена. Для одних людей «тренинг чувствительности» означает своего рода промывание мозгов, для других — что-то вроде опыта группы встреч, по-видимому, утратившего свою актуальность. В иных контекстах «чувствительный» означает «слишком нежный, ранимый или сентиментальный». («Он слишком чувствительный»; «Не говори об этом в её присутствии — она чувствительна к этой теме».) Несмотря на эти негативные ассоциации, я хочу спасти это слово, чтобы мы могли использовать его здесь, поскольку оно лучше любого другого выражает именно то, что я хочу выразить.

Я убеждён, что все мы рождаемся с гораздо большей способностью чувствовать человеческие переживания, чем проявляем в своей дальнейшей жизни. Значительная часть обучения в детстве — это формирование тех областей, в которых мы сохраним и сделаем тоньше своё эмпатическое чувствование, а также тех, в которых мы притупим или вовсе будем отрицать его. Таким образом, мы приходим к довольно ограниченному и частичному переживанию собственной природы и мира, в котором живём. Мы учимся улавливать первые минимальные намёки на чувства и отношения тех, кто может быть источником вознаграждения или наказания: родителей, старших братьев и сестёр, учителей, самого крутого парня на районе. Мы наращиваем толстую кожу вокруг своих чувств, связанных с болью и страданием, которые могли бы вывести нас за ощущаемые нами пределы. Интуиция ставится под сомнение, а честное считывание сигналов тех, с кем мы имеем дело, оказывается мешающим, невежливым или даже опасным. Все знают истории о маленьких детях, вслух говорящих то, что, вероятно, чувствовали, однако пытались не признавать все остальные («Почему дядя такой грустный?» — «Похоже, ты ему не нравишься».)