«Чем грандиознее будет удар по политическим, промышленным и административным центрам, тем сильнее будет соответствующее моральное потрясение противника и нанесенный ему материальный урон, тем скорее начнется классовое расслоение его тыла со всеми последствиями этого для армии»
А.Н. Лапчинский, «Соображения о развитии ВВС СССР на 2-ю пятилетку» (1931).
Собрав воедино рассуждения из двух предыдущих текстов, я бы вывел следующий тезис: в конечном итоге Москва станет точкой концентрации усилий украинской бомбардировочной кампании, когда та будет оформлена как централизованный и управляемый процесс.
На протяжении долгого времени (да и по сей день) данный город выступал своего рода «запретным плодом» для украинских силовых структур и военной промышленности — у них отсутствовали как должные силы, так и компетенции для организации эффективных ударов. Для украинской системы с присущим ей гибким подходом к военному планированию и широким элементом личной вовлеченности это задаёт мощную атмосферу true challenge — интеллектуального и технического вызова, провоцирующего мобилизацию усилий на поиск уязвимых мест самого мощного щита ПВО противника. И какие бы силы и средства они ни прикладывали, это полностью себя оправдает.
Российская гиперцентрализация (устойчивый тренд во всех сферах деятельности государства за последние 25+ лет) привела к тому, что Москва сосредоточила в себе... буквально все. Это не административный центр. Это даже не столица. Это, пожалуй, единственный по-настоящему важный город, который определяет все существование Российской Федерации прежде всего экономически и логистически.
Политические соображения (назовем их мягко) привели к формированию стратегической уязвимости циклопического, в действительности, масштаба. Пока что эта уязвимость хорошо защищена — более того, она мобилизует на свою защиту все доступные ресурсы страны, невзирая ни на что. Но будет ли это состояние незыблемым вечно? Учитывая непредсказуемость динамики боевых действий, украинскую настойчивость и находчивость, масштабы европейских инвестиций... оставляю данный вопрос открытым.
Истинность или ложность этих рассуждений подтвердит лишь практика, и, полагаю, ожидать её осталось не столь уж и долго. Пока лишь скромно замечу в подтверждении слов о стратегической уязвимости, что сам факт атак парализовал авиасообщение и привел к переносу и отмене более чем 300 рейсов.
И все это достигнуто даже без прямых направленных атак на воздушные гавани.
@atomiccherry 💯
Отец кибернетики, украинские дроны и смерть науки военных мегабаксов (часть I)
Норберт Винер, отец кибернетики, встретил ВМВ в расцвете сил и творческого потенциала.
Это великое время и вокруг него творились великие дела: лучшие физики планеты работали в Манхэттенском проекте, MIT разрабатывал радары, дистанционные взрыватели и невероятную инновацию — роботизированные зенитные орудия, чтобы сбивать немецкое чудо-оружие V-1. Ванневар Буш — не только великий инженер и физик, но и великий администратор — основал компанию Ratheon (которая сейчас в т.ч. производит «Томагавки» и многое другое) и получил полу-серьезный титул tsar, за то, что ворочал правительственными грантами на сотни миллионов, управляя огромным количеством разработок.
Винер попытался войти в этот праздник жизни, но оказался лишним — его работы никак не могли быть применены в военной сфере. Он безуспешно обивал пороги Пентагона и даже смог выпросить один маленький грант, но так и не смог породить никакого революционного оружия, изменившего бы ход величейшей войны в истории, так, как это сделали команды ученых Буша.
Раздосадованный, вскоре после войны написал он знаменитую статью «A Scientist Rebels!» в которой клеймил «военную науку мегабаксов» как величайшее зло и демонстративно отказался присоединяться к тем, кто занимается разработкой оружия на правительственные деньги.
В Винере говорила горячая обида — в отличие от Буша, Фейнмана, фон Неймана, Оппенгеймера и прочих выдающихся военных умов XX века ему не удалось откусить от правительственного пирога почти ни копейки. Время же после ВМВ было не менее золотым, если не более — в отличие от нацистов, которые быстро кончились, коммунисты никуда исчезать не собирались, а значит, на противодействии им можно было зарабатывать еще как минимум пару поколений.
Вторая Мировая убедительно показала неостановимую силу буквально смертельного комбо: частного бизнеса, академической науки и правительственных денег, что привело к невероятному взрыву технологий, не имевшему прецедентов. В годы Холодной войны это сочетание, по сути, породило всю современную цивилизацию: транзисторы, затем микросхемы и микропроцессоры, интернет и даже магнетроны для микроволновых печей. Практически невозможно найти современную технологию, корни которой не кроются в каком-либо военном изобретении 1940-1980-х годов.
США привыкли к такой схеме и она работала более 40 лет. Собери вместе как можно больше яйцеголовых, дай им неограниченное количество денег и почти бесконечные сроки, после чего воспоследует фундаментальный прорыв, который можно применить для войны, а затем — и для мира. СССР работал принципиально по-другому, и в итоге все передовые открытия — от атомной бомбы до микропроцессора — Советам пришлось копировать у США; некоторые же, навроде интернета, не удалось даже и позаимствовать.
Наивная точка зрения Винера, казалось, была посрамлена и опровергнута самим временем — казалось, что наука военных мегабаксов будет править вечно, и по одной и той же схеме человечество будет получать все новые и новые передовые открытия.
Однако, все сломалось в 1990-м. СССР рухнул — исчез главный противник и поток мегабаксов в военную промышленность иссяк. Даже не испытывавшие трудностей с намазыванием второго слоя масла на бутерброд жители США стали задумываться — а зачем нам кормить Пентагон, чьи разработки войдут в гражданскую жизнь может быть лет через 20, если вообще войдут? Большая же часть людей не думала и об этом и просто хотела пожить мирно, не отдавая существенную часть зарплаты на нужды далекой от их существования оборонной промышленности. Итогом стало то, что традиционный американский подход — заливать государственными деньгами военные корпорации и военных ученых — дал серьезную трещину.
@atomiccherry 💯
Норберт Винер, отец кибернетики, встретил ВМВ в расцвете сил и творческого потенциала.
Это великое время и вокруг него творились великие дела: лучшие физики планеты работали в Манхэттенском проекте, MIT разрабатывал радары, дистанционные взрыватели и невероятную инновацию — роботизированные зенитные орудия, чтобы сбивать немецкое чудо-оружие V-1. Ванневар Буш — не только великий инженер и физик, но и великий администратор — основал компанию Ratheon (которая сейчас в т.ч. производит «Томагавки» и многое другое) и получил полу-серьезный титул tsar, за то, что ворочал правительственными грантами на сотни миллионов, управляя огромным количеством разработок.
Винер попытался войти в этот праздник жизни, но оказался лишним — его работы никак не могли быть применены в военной сфере. Он безуспешно обивал пороги Пентагона и даже смог выпросить один маленький грант, но так и не смог породить никакого революционного оружия, изменившего бы ход величейшей войны в истории, так, как это сделали команды ученых Буша.
Раздосадованный, вскоре после войны написал он знаменитую статью «A Scientist Rebels!» в которой клеймил «военную науку мегабаксов» как величайшее зло и демонстративно отказался присоединяться к тем, кто занимается разработкой оружия на правительственные деньги.
В Винере говорила горячая обида — в отличие от Буша, Фейнмана, фон Неймана, Оппенгеймера и прочих выдающихся военных умов XX века ему не удалось откусить от правительственного пирога почти ни копейки. Время же после ВМВ было не менее золотым, если не более — в отличие от нацистов, которые быстро кончились, коммунисты никуда исчезать не собирались, а значит, на противодействии им можно было зарабатывать еще как минимум пару поколений.
Вторая Мировая убедительно показала неостановимую силу буквально смертельного комбо: частного бизнеса, академической науки и правительственных денег, что привело к невероятному взрыву технологий, не имевшему прецедентов. В годы Холодной войны это сочетание, по сути, породило всю современную цивилизацию: транзисторы, затем микросхемы и микропроцессоры, интернет и даже магнетроны для микроволновых печей. Практически невозможно найти современную технологию, корни которой не кроются в каком-либо военном изобретении 1940-1980-х годов.
США привыкли к такой схеме и она работала более 40 лет. Собери вместе как можно больше яйцеголовых, дай им неограниченное количество денег и почти бесконечные сроки, после чего воспоследует фундаментальный прорыв, который можно применить для войны, а затем — и для мира. СССР работал принципиально по-другому, и в итоге все передовые открытия — от атомной бомбы до микропроцессора — Советам пришлось копировать у США; некоторые же, навроде интернета, не удалось даже и позаимствовать.
Наивная точка зрения Винера, казалось, была посрамлена и опровергнута самим временем — казалось, что наука военных мегабаксов будет править вечно, и по одной и той же схеме человечество будет получать все новые и новые передовые открытия.
Однако, все сломалось в 1990-м. СССР рухнул — исчез главный противник и поток мегабаксов в военную промышленность иссяк. Даже не испытывавшие трудностей с намазыванием второго слоя масла на бутерброд жители США стали задумываться — а зачем нам кормить Пентагон, чьи разработки войдут в гражданскую жизнь может быть лет через 20, если вообще войдут? Большая же часть людей не думала и об этом и просто хотела пожить мирно, не отдавая существенную часть зарплаты на нужды далекой от их существования оборонной промышленности. Итогом стало то, что традиционный американский подход — заливать государственными деньгами военные корпорации и военных ученых — дал серьезную трещину.
@atomiccherry 💯
Отец кибернетики, украинские дроны и смерть науки военных мегабаксов (часть II)
Одновременно с этим традиционный фундаментальный подход «20 лет исследований — это залог новой мировой инновации» стал давать сбой, и происходило это по иной, более серьезной причине.
Все относительно легкие плоды древа познания были сорваны еще в 1940-1970-е — с тех пор не появилось практически ничего нового. Экстенсивное развитие постепенно перестало переходить в интенсивное: все большие и большие объемы инвестиций приводили к все меньшей отдаче. Микропроцессор стал едва ли не последним фундаментальным прорывом: с тех пор менялись техпроцессы, росло быстродействие, но физическая суть оставалась неизменной. Мы так и не увидели мифических квантовых компьютеров, полноценного ИИ человеческого уровня и многих других вещей, описывемых в фантастике.
Результатом обоих тенденций (резкого сокращения финансирования и приближения к фундаментальному научному пределу инноваций) стала начавшаяся в 1990-е и достигшая апогея сейчас тотальная деградация традиционной оборонной промышленности. F-35 стоит в 2 раза дороже F-22, но он отнюдь не лучше его в 2 раза — более того, его системные проблемы до сих пор не решены до конца. F-22 дороже F-16 в 10 раз, но вовсе не в 10 раз превосходит его по военным возможностям. В погоне за высыхающим ручейком государственных денег корпорации готовы выставлять за оружие суммы, казавшиеся совершенно немыслимыми 20 лет назад, а суммы, которые они ломили в 2000-е свели бы с ума любого военного чиновника в 1980-е.
Результат этих процессов прост — традиционное оружие упирается в предел соотношения стоимости и физической эффективности. Создать самолет, характеристиками на 15-20% лучше, чем F-35, в теории ещё возможно, но он будет не просто золотой (а F-35 стоит дороже, чем если бы он был отлит в равной массе из 999 золота), а бриллиантовый, кроме того, как мы уже обсуждали, у любой технологии есть физический предел сложности.
Возникает интересный вопрос — неужели военная мысль окончательно зашла в тупик? Неужели ничего нельзя сделать? Как ни странно, ответ на него вполне оптимистичный — не зашла и можно.
Но возможно это лишь при соблюдении крайне специфичных требований: во-первых, не иметь возможности пойти по пути «военной науки мегабаксов» и иметь смертельную потребность выжить. И они сошлись в рамках одной страны.
Разумеется, речь идет об Украине. Да, поставки западного вооружения на первых этапах войны сыграли важную роль, да, даже гражданский сектор страны сейчас условно живет на деньги Запада. Однако, перед украинцами встал важнейший вопрос: что делать, если враг у ворот и очень хочется выжить, но возможности развернуть традиционный ВПК даже советского (не говоря уже о классическом американском) образца никак нет?
Почему дроны так изменили войну? Ответ кроется примерно в том же, почему когда-то примитивное огнестрельное оружие изменило ход боевых действий. Первые ручные пушки были куда более неточными, нежели луки и арбалеты. Они стреляли медленнее, да и стоили в целом ничуть не дешевле. Кроме того, арбалет позволял спокойно пробивать кирасы, а большая часть первого примитивного огнестрела — далеко не всегда. Учились стрельбе из арбалета также быстро, как и из ручницы. Получается, что она вообще не имела никакого преимущества? Как же она вытеснила все прочие дальнобойные виды оружия и эволюционировала до современных винтовок? Ответ прост: главным преимуществом даже раннего огнестрельного оружия была невероятная простота и дешевизна изготовления боеприпасов. Лук требует мастера стрел высокого уровня и дефицитных компонетов, болт арбалета не сильно проще и дешевле.
Но свинцовый шар для ручницы мог отлить на месте любой пехотинец.
@atomiccherry 💯
Одновременно с этим традиционный фундаментальный подход «20 лет исследований — это залог новой мировой инновации» стал давать сбой, и происходило это по иной, более серьезной причине.
Все относительно легкие плоды древа познания были сорваны еще в 1940-1970-е — с тех пор не появилось практически ничего нового. Экстенсивное развитие постепенно перестало переходить в интенсивное: все большие и большие объемы инвестиций приводили к все меньшей отдаче. Микропроцессор стал едва ли не последним фундаментальным прорывом: с тех пор менялись техпроцессы, росло быстродействие, но физическая суть оставалась неизменной. Мы так и не увидели мифических квантовых компьютеров, полноценного ИИ человеческого уровня и многих других вещей, описывемых в фантастике.
Результатом обоих тенденций (резкого сокращения финансирования и приближения к фундаментальному научному пределу инноваций) стала начавшаяся в 1990-е и достигшая апогея сейчас тотальная деградация традиционной оборонной промышленности. F-35 стоит в 2 раза дороже F-22, но он отнюдь не лучше его в 2 раза — более того, его системные проблемы до сих пор не решены до конца. F-22 дороже F-16 в 10 раз, но вовсе не в 10 раз превосходит его по военным возможностям. В погоне за высыхающим ручейком государственных денег корпорации готовы выставлять за оружие суммы, казавшиеся совершенно немыслимыми 20 лет назад, а суммы, которые они ломили в 2000-е свели бы с ума любого военного чиновника в 1980-е.
Результат этих процессов прост — традиционное оружие упирается в предел соотношения стоимости и физической эффективности. Создать самолет, характеристиками на 15-20% лучше, чем F-35, в теории ещё возможно, но он будет не просто золотой (а F-35 стоит дороже, чем если бы он был отлит в равной массе из 999 золота), а бриллиантовый, кроме того, как мы уже обсуждали, у любой технологии есть физический предел сложности.
Возникает интересный вопрос — неужели военная мысль окончательно зашла в тупик? Неужели ничего нельзя сделать? Как ни странно, ответ на него вполне оптимистичный — не зашла и можно.
Но возможно это лишь при соблюдении крайне специфичных требований: во-первых, не иметь возможности пойти по пути «военной науки мегабаксов» и иметь смертельную потребность выжить. И они сошлись в рамках одной страны.
Разумеется, речь идет об Украине. Да, поставки западного вооружения на первых этапах войны сыграли важную роль, да, даже гражданский сектор страны сейчас условно живет на деньги Запада. Однако, перед украинцами встал важнейший вопрос: что делать, если враг у ворот и очень хочется выжить, но возможности развернуть традиционный ВПК даже советского (не говоря уже о классическом американском) образца никак нет?
Почему дроны так изменили войну? Ответ кроется примерно в том же, почему когда-то примитивное огнестрельное оружие изменило ход боевых действий. Первые ручные пушки были куда более неточными, нежели луки и арбалеты. Они стреляли медленнее, да и стоили в целом ничуть не дешевле. Кроме того, арбалет позволял спокойно пробивать кирасы, а большая часть первого примитивного огнестрела — далеко не всегда. Учились стрельбе из арбалета также быстро, как и из ручницы. Получается, что она вообще не имела никакого преимущества? Как же она вытеснила все прочие дальнобойные виды оружия и эволюционировала до современных винтовок? Ответ прост: главным преимуществом даже раннего огнестрельного оружия была невероятная простота и дешевизна изготовления боеприпасов. Лук требует мастера стрел высокого уровня и дефицитных компонетов, болт арбалета не сильно проще и дешевле.
Но свинцовый шар для ручницы мог отлить на месте любой пехотинец.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Контрпартизанская война, как известно, заслуженно считается одним из труднейших видов боевых действий. По иронии судьбы, доминирующая военная сила на планете — США — регулярно становится участником таких войн (в том или ином их изводе) вот уже лет 50 подряд…
Отец кибернетики, украинские дроны и смерть науки военных мегабаксов (часть III)
Аналогичная история произошла и с дронами.
Дроны не лучше традиционного вооружения практически ни по одному параметру, но радикально лучше в одном — они сверхдоступны и дешевы. Благодаря развитию компьютеризации в мире появились десятки фирм, предлагающих за умеренную стоимость все, что нужно для DIY-дрона. По сути это ручница новой эпохи — не превосходящая традиционное оружие, но радикально, невероятно его демократизирующее. И Украина воспользовалась этим преимуществом на 200%. Редкое сочетание короткого цикла разработки и производства, помноженное на классическую западную корпоративную модель управления, сделали дроны невероятно гибким и доступным оружием, которое может легко адаптироваться в сжатые сроки сразу по итогам боевого применения.
Далее возникла следующая ступень. Дроны — это хорошо, но что насчет управления войсками? Реально ли вне рамок «науки мегабаксов» реализовать что-то на уровне многократно переусложненных и громоздких американских систем управления цифровой войной? Оказалось, что да, реально. В наше время компьютер и любое ПО доступны каждому, в результате чего экспериментировать с ними можно как угодно. Итогом того стала система управления боем Delta, которая объединяет дроны, сенсоры, разведку и ударные платформы в единую сеть обмена данными в реальном времени, которая... была создана в довоенный период любителями за собственный счет, и в итоге превзошла по своим эксплуатационным качествам американские корпоративные разработки.
Четыре с лишним года конфликта более чем наглядно показали, что будущее военной сферы вполне прозрачно и ясно — оно пролегает в области роботизации оружейных систем. И весьма иронично, что этот процесс может крайне эффективно развиваться силами вчерашних геймеров, офисные программистов, да даже дизайнеров GUI, которые в условиях смертельной нужды оказались способны выдавать продукцию, ничуть не уступающую результатам работы классических военных корпораций.
@atomiccherry 💯
Аналогичная история произошла и с дронами.
Дроны не лучше традиционного вооружения практически ни по одному параметру, но радикально лучше в одном — они сверхдоступны и дешевы. Благодаря развитию компьютеризации в мире появились десятки фирм, предлагающих за умеренную стоимость все, что нужно для DIY-дрона. По сути это ручница новой эпохи — не превосходящая традиционное оружие, но радикально, невероятно его демократизирующее. И Украина воспользовалась этим преимуществом на 200%. Редкое сочетание короткого цикла разработки и производства, помноженное на классическую западную корпоративную модель управления, сделали дроны невероятно гибким и доступным оружием, которое может легко адаптироваться в сжатые сроки сразу по итогам боевого применения.
Далее возникла следующая ступень. Дроны — это хорошо, но что насчет управления войсками? Реально ли вне рамок «науки мегабаксов» реализовать что-то на уровне многократно переусложненных и громоздких американских систем управления цифровой войной? Оказалось, что да, реально. В наше время компьютер и любое ПО доступны каждому, в результате чего экспериментировать с ними можно как угодно. Итогом того стала система управления боем Delta, которая объединяет дроны, сенсоры, разведку и ударные платформы в единую сеть обмена данными в реальном времени, которая... была создана в довоенный период любителями за собственный счет, и в итоге превзошла по своим эксплуатационным качествам американские корпоративные разработки.
Четыре с лишним года конфликта более чем наглядно показали, что будущее военной сферы вполне прозрачно и ясно — оно пролегает в области роботизации оружейных систем. И весьма иронично, что этот процесс может крайне эффективно развиваться силами вчерашних геймеров, офисные программистов, да даже дизайнеров GUI, которые в условиях смертельной нужды оказались способны выдавать продукцию, ничуть не уступающую результатам работы классических военных корпораций.
@atomiccherry 💯
Роман Сапоньков
Введение Space X белых списков в феврале это как раз и была обкатка технологии выборочного включение терминалов над требуемой территорией. Чтобы работало только у нужных людей. Сейчас скорее всего по таким вот "белым спискам" и летают на Старлинке на Москву.
Господа, конспирология — это выводы, сделанные из отсутствия фактов. Или нежелания их видеть.
Факты же таковы, что помимо Starlink существует и иная система глобальной коммуникации полноценного военного образца — речь идет о Starshield. И терминал данной системы представляет собой... да, все тот же рядовой гражданский терминал Starlink Mini — разница пролегает в софте, канале доступа, шифровании и выделенных частотах.
Далее. Украина является официальным партнером Пентагона в области военной спутниковой коммуникации и имеет доступ к Starshield. Имеют его и практически все страны, входящие в Североатлантический Альянс (и технически ничто не мешает им передать свои терминалы Киеву в рамках партнерских программ). Starshield, в свою очередь, не несет на уровне системы региональных ограничений и работает во всех точках земного шара без юридических барьеров, наложенных на Starlink.
Starshield работает с сопоставимой и даже более высокой скоростью передачи данных, его каналы имеют шифрование MIL-стандарта, он куда лучше защищен от помех и при этом на уровне системы заточен под военные задачи — в частности, навигацию, трансляцию видеопотоков с минимальной задержкой и пр. Нет никакой необходимости производить сложные конспирологические манипуляции со Starlink, имея в распоряжении специализированное средство, идеально подходящее под вашу задачу.
Следующее. Как несложно заметить, украинские самолеты-снаряды выборочно оснащены терминалами спутниковой связи. И это логично — доступ к Starshield имеет свои ограничения и рамки, Украина не имеет возможности размещать терминалы для управления в режиме реального времени абсолютно на всех производимых и запускаемых средствах воздушного нападения.
Вот и вся загадка конспирологической теории о том, что «Илон Маск проводит бомбардировки Москвы». Нет, не проводит — ни технически, ни юридически он не имеет отношения к происходящему. Впрочем, доказать обратное в любом случае не в силах ни российских силовых структур, ни политической администрации — извините, степень их компетенции такова, что они по сей день не осмыслили факт существования Starlink, веруя в то, что украинские самолеты-снаряды управляются по мобильному интернету, а заслуженные российские академики громят в своих статьях технологию Direct-to-Cell, отрицая возможность её реализации. Про существование военной системы Starshield же, как мы видим, не в состоянии узнать основная масса не менее заслуженных российских военных экспертов, попеременно требующих то уничтожения спутников Starlink, то строящих сложные теории о том, как система применяется для атак по территории РФ (ничего лично против Вас, Роман — это большое обобщение всего, что можно наблюдать в русскоязычном сегменте TG за последние недели).
@atomiccherry 💯
Факты же таковы, что помимо Starlink существует и иная система глобальной коммуникации полноценного военного образца — речь идет о Starshield. И терминал данной системы представляет собой... да, все тот же рядовой гражданский терминал Starlink Mini — разница пролегает в софте, канале доступа, шифровании и выделенных частотах.
Далее. Украина является официальным партнером Пентагона в области военной спутниковой коммуникации и имеет доступ к Starshield. Имеют его и практически все страны, входящие в Североатлантический Альянс (и технически ничто не мешает им передать свои терминалы Киеву в рамках партнерских программ). Starshield, в свою очередь, не несет на уровне системы региональных ограничений и работает во всех точках земного шара без юридических барьеров, наложенных на Starlink.
Starshield работает с сопоставимой и даже более высокой скоростью передачи данных, его каналы имеют шифрование MIL-стандарта, он куда лучше защищен от помех и при этом на уровне системы заточен под военные задачи — в частности, навигацию, трансляцию видеопотоков с минимальной задержкой и пр. Нет никакой необходимости производить сложные конспирологические манипуляции со Starlink, имея в распоряжении специализированное средство, идеально подходящее под вашу задачу.
Следующее. Как несложно заметить, украинские самолеты-снаряды выборочно оснащены терминалами спутниковой связи. И это логично — доступ к Starshield имеет свои ограничения и рамки, Украина не имеет возможности размещать терминалы для управления в режиме реального времени абсолютно на всех производимых и запускаемых средствах воздушного нападения.
Вот и вся загадка конспирологической теории о том, что «Илон Маск проводит бомбардировки Москвы». Нет, не проводит — ни технически, ни юридически он не имеет отношения к происходящему. Впрочем, доказать обратное в любом случае не в силах ни российских силовых структур, ни политической администрации — извините, степень их компетенции такова, что они по сей день не осмыслили факт существования Starlink, веруя в то, что украинские самолеты-снаряды управляются по мобильному интернету, а заслуженные российские академики громят в своих статьях технологию Direct-to-Cell, отрицая возможность её реализации. Про существование военной системы Starshield же, как мы видим, не в состоянии узнать основная масса не менее заслуженных российских военных экспертов, попеременно требующих то уничтожения спутников Starlink, то строящих сложные теории о том, как система применяется для атак по территории РФ (ничего лично против Вас, Роман — это большое обобщение всего, что можно наблюдать в русскоязычном сегменте TG за последние недели).
@atomiccherry 💯
Сегодня мне хотелось бы коснуться любопытной темы, поднятой одним из читателей. Он задал большое количество вопросов, связанных с перспективами развития роботизированных вооружений — и вопросов сугубо технических.
Рассуждая на тему дронов, легко стать жертвой весьма банальной логической ловушки: раз мы говорим о вооружении, тем более насыщенном большим количеством высокотехнологичных компонентов, то этот разговор должен полностью состоять из обсуждения лишь тех вопросов, что касаются «железа». Это классическая ошибка, которая преследует тематику анализа вооружений далеко не одно десятилетие — даже профильные специалисты подчас с трудом могут осмыслить, что оружие — это прежде всего концепция применения, ряд заложенных в её рамках тактических свойств, и лишь потом техническое исполнение.
Технический анализ, безусловно, важен, когда мы касаемся темы роботизированных вооружений, но его значение часто переоценивают. Дроны — это инструмент войны эпохи глобализации. Инструмент, в значительной степени опирающийся на гражданскую компонентную базу. И хотя сейчас мы видим все больше специализированных решений по типу использования промышленных SoM, шифрованных радиомодемов, заказных печатных плат, это все ещё детали, которые можно с минимальными усилиями заказать у китайских производителей. В сущности, любой дрон — это конструктор, который лишь ожидает затейливого сборщика-импровизатора, чтобы собрать из набора тех или иных деталей средство поражения. Даже в случае софта речь идет прежде всего о кастомизации различного open-source программного обеспечения (пусть порой и довольно глубокой). И да, конструктор — это не уничижительная характеристика, а комплимент масштабируемости и живучести технологии.
Возможно ли провести комплексный анализ всей существующей сегодня гражданской радиоэлектроники, электронной оптики, средств коммуникации и предсказать, как именно будут развиваться те или иные типы беспилотных систем? Маловероятно. Этот эволюционный путь во многом зависит от фантазии конкретного инженера, потребностей конкретного командира и, самое главное, среды, экосистемы, в рамках которой осуществляется их деятельность. В лучшем случае у нас выйдет предсказать некие общие тренды.
Но первостепенное значение имеет не технический анализ. Важны концепции и принципы. Наибольший практический интерес в теме эволюции роботизированных вооружений представляет именно этот вопрос — вопрос того, как именно строится структура вовлечения специалистов (которые в массе своей еще вчера были энтузиастами, далекими от темы войны и военной промышленности) в процесс разработки, производства и применения беспилотных систем.
В настоящий момент, если уж касаться технических аспектов, я бы более внимательным образом отнесся к внедрению нейросетей различных типов. Последняя наиболее громкая «новинка» российско-украинского конфликта — американо-украинский барражирующий боеприпас Hornet — зарекомендовал себя опасным оружием именно благодаря высокой степени автоматизации, достигнутой в том числе внедрением edge-обработки (фактически, он самостоятельно производит поиск и выявление потенциальной цели в режиме радиомолчания). Нейросети — это доступный инструмент, который динамично развивается и имеет обширные военные перспективы в области развития полуавтономных и, возможно, даже автономных беспилотных систем.
Технологии — лишь фон для происходящих сегодня событий. Ключевой фактор, который десятилетиями сдерживал развитие дроновых вооружений, — отсутствие экосистемы. Не было спроса, не было обратной связи с реального поля боя, не было сообщества инженеров, готовых рисковать и экспериментировать (и не было заказчика, способного обеспечить условия для их работы).
И военные потребности методом естественной эволюции создали этот недостающий элемент.
@atomiccherry 💯
Рассуждая на тему дронов, легко стать жертвой весьма банальной логической ловушки: раз мы говорим о вооружении, тем более насыщенном большим количеством высокотехнологичных компонентов, то этот разговор должен полностью состоять из обсуждения лишь тех вопросов, что касаются «железа». Это классическая ошибка, которая преследует тематику анализа вооружений далеко не одно десятилетие — даже профильные специалисты подчас с трудом могут осмыслить, что оружие — это прежде всего концепция применения, ряд заложенных в её рамках тактических свойств, и лишь потом техническое исполнение.
Технический анализ, безусловно, важен, когда мы касаемся темы роботизированных вооружений, но его значение часто переоценивают. Дроны — это инструмент войны эпохи глобализации. Инструмент, в значительной степени опирающийся на гражданскую компонентную базу. И хотя сейчас мы видим все больше специализированных решений по типу использования промышленных SoM, шифрованных радиомодемов, заказных печатных плат, это все ещё детали, которые можно с минимальными усилиями заказать у китайских производителей. В сущности, любой дрон — это конструктор, который лишь ожидает затейливого сборщика-импровизатора, чтобы собрать из набора тех или иных деталей средство поражения. Даже в случае софта речь идет прежде всего о кастомизации различного open-source программного обеспечения (пусть порой и довольно глубокой). И да, конструктор — это не уничижительная характеристика, а комплимент масштабируемости и живучести технологии.
Возможно ли провести комплексный анализ всей существующей сегодня гражданской радиоэлектроники, электронной оптики, средств коммуникации и предсказать, как именно будут развиваться те или иные типы беспилотных систем? Маловероятно. Этот эволюционный путь во многом зависит от фантазии конкретного инженера, потребностей конкретного командира и, самое главное, среды, экосистемы, в рамках которой осуществляется их деятельность. В лучшем случае у нас выйдет предсказать некие общие тренды.
Но первостепенное значение имеет не технический анализ. Важны концепции и принципы. Наибольший практический интерес в теме эволюции роботизированных вооружений представляет именно этот вопрос — вопрос того, как именно строится структура вовлечения специалистов (которые в массе своей еще вчера были энтузиастами, далекими от темы войны и военной промышленности) в процесс разработки, производства и применения беспилотных систем.
В настоящий момент, если уж касаться технических аспектов, я бы более внимательным образом отнесся к внедрению нейросетей различных типов. Последняя наиболее громкая «новинка» российско-украинского конфликта — американо-украинский барражирующий боеприпас Hornet — зарекомендовал себя опасным оружием именно благодаря высокой степени автоматизации, достигнутой в том числе внедрением edge-обработки (фактически, он самостоятельно производит поиск и выявление потенциальной цели в режиме радиомолчания). Нейросети — это доступный инструмент, который динамично развивается и имеет обширные военные перспективы в области развития полуавтономных и, возможно, даже автономных беспилотных систем.
Технологии — лишь фон для происходящих сегодня событий. Ключевой фактор, который десятилетиями сдерживал развитие дроновых вооружений, — отсутствие экосистемы. Не было спроса, не было обратной связи с реального поля боя, не было сообщества инженеров, готовых рисковать и экспериментировать (и не было заказчика, способного обеспечить условия для их работы).
И военные потребности методом естественной эволюции создали этот недостающий элемент.
@atomiccherry 💯
В прошлом месяце, увы, я не анонсировал новых статей. Тем не менее, они исправно публиковались — и это был ценный материал для анализа того, как меняется и какой облик имеет современная война на море.
Речь идёт о цикле «Битва за Ормузский пролив».
Сегодня острая фаза боевых действий в Иране, кажется, осталась позади. Стороны конфликта ведут переговоры о перемирии (или затягивают их, стремясь нарастить свои возможности), и сейчас самое время подвести итоги. Потому что мы наблюдаем необычную ситуацию: страна потеряла практически весь свой традиционный флот — фрегаты, корветы, подводные лодки — но при этом… добилась фактической победы в морской войне. Блокада Ормузского пролива, ключевой нефтяной артерии, продолжает действовать и по сей день, и могучий US Navy всё ещё не рискует приступить к её прорыву.
В трёх статьях цикла мы последовательно разбираем:
— Как развивалось иранское военно-морское строительство. Почему традиционный флот — гордость и точка сосредоточения колоссальных инвестиций — был уничтожен, даже не вступив в бой?
— Почему ВМС КСИР, в отличие от регулярного флота, уцелели и продолжили войну. Как децентрализация, рассредоточение и ставка на «москитные» силы (катера, мины, дроны, береговые ракеты) позволили сдержать один из сильнейших военных флотов мира.
— Какие уроки из этого опыта могут извлечь другие страны — особенно те, кто оперирует в закрытых акваториях и не могут тягаться с флотом ракетно-атомной эпохи в открытом бою.
Главный вывод: военно-морское строительство не должно быть данью амбициям или подражанием великим державам. Оно должно исходить из честного анализа реальных угроз, географических ограничений и экономических возможностей. Иран потратил десятилетия на создание дорогого «океанского» флота, который оказался бесполезен в реальной войне. Асимметричные средства (мины, противокорабельные ракеты, массы катеров), напротив, работали именно так, как и предполагалось — этот инструментарий создавался под прагматичный сценарий морского террора одной из важнейших судоходных артерий. И США, при всём их подавляющем превосходстве, не смогли обеспечить защиту ни союзникам в Заливе, ни мировой экономике, до сих пор испытывающей шок от дефицита поставок энергоносителей.
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны
Текст открыт для всех читателей❗️
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/99e3bbc0-979e-42d0-8999-b64cab88b5a5
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-154986913?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть II): доктрины иранских военно-морских структур и новая танкерная война
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/f3cbad1f-fe2a-43ff-a799-df92b6dcb5be
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-155584765?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть III): опыт и уроки, которые можно извлечь из гибели иранского флота
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/12b3f6eb-2e5e-4d16-a86e-09a868377349
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-156070212?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
Кроме того, я рекомендую всем читателям (не могу не заметить, что таковых в последнее время стало больше), которые интересуются темой военно-морских боевых действий, ознакомиться со следующими материалами:
— Незамеченная война: морское противостояние в Красном море. Перевод очень интересного материала, посвященного боевым действиям ВМС США против хуситов. Материал открыт для чтения всем желающим;
— Тематический цикл текстов, посвященных войне в Красном море;
— Наконец, авторский материал «Роботизация морской войны и новый этап эволюции москитного флота».
Приятного чтения.
@atomiccherry 💯
Речь идёт о цикле «Битва за Ормузский пролив».
Сегодня острая фаза боевых действий в Иране, кажется, осталась позади. Стороны конфликта ведут переговоры о перемирии (или затягивают их, стремясь нарастить свои возможности), и сейчас самое время подвести итоги. Потому что мы наблюдаем необычную ситуацию: страна потеряла практически весь свой традиционный флот — фрегаты, корветы, подводные лодки — но при этом… добилась фактической победы в морской войне. Блокада Ормузского пролива, ключевой нефтяной артерии, продолжает действовать и по сей день, и могучий US Navy всё ещё не рискует приступить к её прорыву.
В трёх статьях цикла мы последовательно разбираем:
— Как развивалось иранское военно-морское строительство. Почему традиционный флот — гордость и точка сосредоточения колоссальных инвестиций — был уничтожен, даже не вступив в бой?
— Почему ВМС КСИР, в отличие от регулярного флота, уцелели и продолжили войну. Как децентрализация, рассредоточение и ставка на «москитные» силы (катера, мины, дроны, береговые ракеты) позволили сдержать один из сильнейших военных флотов мира.
— Какие уроки из этого опыта могут извлечь другие страны — особенно те, кто оперирует в закрытых акваториях и не могут тягаться с флотом ракетно-атомной эпохи в открытом бою.
Главный вывод: военно-морское строительство не должно быть данью амбициям или подражанием великим державам. Оно должно исходить из честного анализа реальных угроз, географических ограничений и экономических возможностей. Иран потратил десятилетия на создание дорогого «океанского» флота, который оказался бесполезен в реальной войне. Асимметричные средства (мины, противокорабельные ракеты, массы катеров), напротив, работали именно так, как и предполагалось — этот инструментарий создавался под прагматичный сценарий морского террора одной из важнейших судоходных артерий. И США, при всём их подавляющем превосходстве, не смогли обеспечить защиту ни союзникам в Заливе, ни мировой экономике, до сих пор испытывающей шок от дефицита поставок энергоносителей.
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны
Текст открыт для всех читателей❗️
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/99e3bbc0-979e-42d0-8999-b64cab88b5a5
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-154986913?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть II): доктрины иранских военно-морских структур и новая танкерная война
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/f3cbad1f-fe2a-43ff-a799-df92b6dcb5be
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-155584765?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
⏹️ Битва за Ормузский пролив (часть III): опыт и уроки, которые можно извлечь из гибели иранского флота
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/12b3f6eb-2e5e-4d16-a86e-09a868377349
Patreon: https://www.patreon.com/posts/bitva-za-proliv-156070212?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
Кроме того, я рекомендую всем читателям (не могу не заметить, что таковых в последнее время стало больше), которые интересуются темой военно-морских боевых действий, ознакомиться со следующими материалами:
— Незамеченная война: морское противостояние в Красном море. Перевод очень интересного материала, посвященного боевым действиям ВМС США против хуситов. Материал открыт для чтения всем желающим;
— Тематический цикл текстов, посвященных войне в Красном море;
— Наконец, авторский материал «Роботизация морской войны и новый этап эволюции москитного флота».
Приятного чтения.
@atomiccherry 💯
Patreon
Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Битва за Ормузский пролив (часть I): первичный анализ боевых действий на море в ходе Второй Иранской войны by 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon. Join 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘's community for exclusive content and updates.
Вообще, стоило бы уделить чуточку больше внимания тезису о том, что дроны — оружие эпохи глобализации. И это касается не просто неких технических аспектов, но и имеет прямое отношение к воздушной кампании, которая проводится Украиной на территории Российской Федерации.
Когда в начале 2024 года атаки украинских самолетов-снарядов стало невозможно игнорировать далее, российские власти стали проявлять определенный интерес (кратковременный, впрочем) к данной тематике, запрашивая аналитические материалы и прогностику у всех, кто мог предоставить таковые. Характерной чертой того периода была экспериментальность самой системы ударов — военные структуры Киева активно практиковались, стремясь опытным путем выявить наилучшие технические решения, наиболее грамотные конструкторские группы, сформулировать комплексную модель организации воздушных атак. Все происходящее тогда, словом, находилось на стадии зачаточной, стадии формирования.
Стадии наивысшей степени уязвимости.
В теории было понятно, что частью стратегии защиты от украинских воздушных операций должны были стать атакующие действия. Требовалось уничтожать специалистов, инженеров, производства, пока их количество было слишком маленьким, опыт — недостаточным для распространения и масштабирования. Момент, впрочем, закономерно был упущен, а далее в дело вступил фактор неодолимой силы, который едва ли был осмыслен, например, в РФ.
Фактор того, что дроны — это оружие эпохи глобализации.
В ходе Второй Мировой войны союзники проводили регулярные воздушные рейды, стремясь надломить функционирование военно-промышленного комплекса Германии. Наибольший эффект приносили атаки по различным узкоспециализированным производствам, выпускавшим редкие и крайне востребованные компоненты: шарикоподшипники, оптические приборы, точную механику и пр. Каждый удачный рейд по такому «узкому» предприятию буквально парализовал работу всей системы на недели и даже месяцы.
Сегодня подобная тактика работать не будет. Скажем, Украина производит уже более 4 миллионов дронов в год, а в следующем году нацелена на 7 миллионов. Во-первых, эти цифры — результат работы сотен небольших частных фирм, которые по сути занимаются конечной сборкой «конструктора» (и благодаря грамотному подходу государства имеют выраженные финансовые стимулы совершенствоваться в своей сфере). Во-вторых, все значимые детали — от чипов до моторов — производятся в Китае, Европе и др. странах, и они легально импортируются. Уничтожить «производство» в такой системе физически невозможно. У неё нет никаких «узких мест»: все критически важные компоненты делаются в третьих юрисдикциях, а сами сборочные цеха, проектировочные бюро и пр. представляют собой полностью децентрализованную массу. Любые потери легко возмещаются новыми желающими получить государственный контракт — благо, порог входа в подобный бизнес минимален.
Кроме того, не стоит забывать о принципиально новой основе для ведения войны — облачных технологиях. Производственная и инженерная документация любой фирмы по производству дронов может быть без проблем дублирована в облачных хранилищах. К слову, правительство Украины далеко не вчера приняло законодательство, регулирующее хранение данных и позволяющее использовать «облака». Соответственно, все критические данные, чертежи и схемы украинских компаний распределены по в дата-центрам по всему миру, они не привязаны физически к некой конкретной территории. Уничтожение сборочного цеха или офиса в такой системе не влияет ровным счетом ни на что — накопленный опыт, компетенции и знания в кратчайшие сроки восполняются благодаря бэкапам.
Глобальная экономика создала все условия для формирования доктрины сетевого производства. И она эффективно работает в условиях масштабной войны на истощение. Резюмируя же, стоит добавить, что многочисленные призывы «уничтожать производства», кои ежедневно сотрясают российскую медиасреду, стали не более чем мантрой, смысловая нагрузка которой потеряла актуальность более двух лет назад.
Грамотные решения должны продвигаться в нужный момент. Иначе они перестают быть таковыми.
@atomiccherry 💯
Когда в начале 2024 года атаки украинских самолетов-снарядов стало невозможно игнорировать далее, российские власти стали проявлять определенный интерес (кратковременный, впрочем) к данной тематике, запрашивая аналитические материалы и прогностику у всех, кто мог предоставить таковые. Характерной чертой того периода была экспериментальность самой системы ударов — военные структуры Киева активно практиковались, стремясь опытным путем выявить наилучшие технические решения, наиболее грамотные конструкторские группы, сформулировать комплексную модель организации воздушных атак. Все происходящее тогда, словом, находилось на стадии зачаточной, стадии формирования.
Стадии наивысшей степени уязвимости.
В теории было понятно, что частью стратегии защиты от украинских воздушных операций должны были стать атакующие действия. Требовалось уничтожать специалистов, инженеров, производства, пока их количество было слишком маленьким, опыт — недостаточным для распространения и масштабирования. Момент, впрочем, закономерно был упущен, а далее в дело вступил фактор неодолимой силы, который едва ли был осмыслен, например, в РФ.
Фактор того, что дроны — это оружие эпохи глобализации.
В ходе Второй Мировой войны союзники проводили регулярные воздушные рейды, стремясь надломить функционирование военно-промышленного комплекса Германии. Наибольший эффект приносили атаки по различным узкоспециализированным производствам, выпускавшим редкие и крайне востребованные компоненты: шарикоподшипники, оптические приборы, точную механику и пр. Каждый удачный рейд по такому «узкому» предприятию буквально парализовал работу всей системы на недели и даже месяцы.
Сегодня подобная тактика работать не будет. Скажем, Украина производит уже более 4 миллионов дронов в год, а в следующем году нацелена на 7 миллионов. Во-первых, эти цифры — результат работы сотен небольших частных фирм, которые по сути занимаются конечной сборкой «конструктора» (и благодаря грамотному подходу государства имеют выраженные финансовые стимулы совершенствоваться в своей сфере). Во-вторых, все значимые детали — от чипов до моторов — производятся в Китае, Европе и др. странах, и они легально импортируются. Уничтожить «производство» в такой системе физически невозможно. У неё нет никаких «узких мест»: все критически важные компоненты делаются в третьих юрисдикциях, а сами сборочные цеха, проектировочные бюро и пр. представляют собой полностью децентрализованную массу. Любые потери легко возмещаются новыми желающими получить государственный контракт — благо, порог входа в подобный бизнес минимален.
Кроме того, не стоит забывать о принципиально новой основе для ведения войны — облачных технологиях. Производственная и инженерная документация любой фирмы по производству дронов может быть без проблем дублирована в облачных хранилищах. К слову, правительство Украины далеко не вчера приняло законодательство, регулирующее хранение данных и позволяющее использовать «облака». Соответственно, все критические данные, чертежи и схемы украинских компаний распределены по в дата-центрам по всему миру, они не привязаны физически к некой конкретной территории. Уничтожение сборочного цеха или офиса в такой системе не влияет ровным счетом ни на что — накопленный опыт, компетенции и знания в кратчайшие сроки восполняются благодаря бэкапам.
Глобальная экономика создала все условия для формирования доктрины сетевого производства. И она эффективно работает в условиях масштабной войны на истощение. Резюмируя же, стоит добавить, что многочисленные призывы «уничтожать производства», кои ежедневно сотрясают российскую медиасреду, стали не более чем мантрой, смысловая нагрузка которой потеряла актуальность более двух лет назад.
Грамотные решения должны продвигаться в нужный момент. Иначе они перестают быть таковыми.
@atomiccherry 💯
Дело22
Давление противника на транспортные артерии Новороссии нарастает. Комплексный ответ на вспыхнувшую угрозу пока не выработан. Однако, есть мнение, что бензовозы, как гражданские, так и (тем более) военные, имеет смысл драпировать под штатные фуры.
Мы часто рассуждаем о некой пресловутой кристальной «военной логике», стремясь изучать и превозносить лишь лучшие и наиболее эффективные решения. Правда состоит в том, что в любой традиционной военной системе подобных решений меньшинство.
В действительности, мы должны куда чаще работать с ошибками. Анализировать их. Детально разбирать. Обсуждать. Критиковать. Негативный опыт — все ещё опыт, и он не менее ценен, чем любой другой. Вопрос лишь в том, как вы его используете... или дают ли вам такую возможность.
В цитате, приведенной выше, вы можете наблюдать классический пример ошибочной военной логики. В действительно, катастрофически ошибочной. И я бы хотел разобрать её — существует немаловероятная возможность того, что именно подобный подход будет применен для попытки разрешения нарастающего логистического кризиса, вызванного атаками на рокадные дороги, проходящие через территорию Донецкой, Запорожской и Херсонской областей. В конечном итоге, большую часть важных решений принимается умами среднего качества и способностей, как и автора приведенной в тексте идеи (да, самое большое заблуждение — думать, будто бы их принимают некие гении, прошедшие специальный отбор, подготовку и имеющие под рукой команду специалистов по анализу всего и вся. Это очень детское представление о порядке вещей, скажу я вам).
Так вот, об ошибках.
Огневой контроль трассы «Ростов-Крым» (возьмем общее, широкое обозначение) выстроен на применении полуавтономных барражирующих боеприпасов «Хорнет». Они оснащены системой edge-обработки: промышленный одноплатный компьютер работает с входящим видеопотоком и ведет поиск подходящей цели. Найдя её, он дает сигнал оператору. Так выглядит краткое описание тактики и принципа работы этого типа БПЛА.
Маскировка под гражданский грузопоток не сработает — потому что сегодня нет никакой проблемы в том, чтобы обучить машинное зрение выявлять любые грузовые машины. С гражданскими авто это сделать даже проще, т.к. нет проблем с подбором массива данных для обучения. Более того, уже есть прецеденты поражения и фур, и малогабаритных гражданских грузовых автомобилей (к слову, сегодня один такой был поражен в Мелитополе). И это очень выгодно с точки зрения военной экономики: «Хорнет» стоит около 5 тыс. долларов, возможности их производства и применения де-факто ничем не ограничиваются. Украина может позволить себе уничтожать любой автотранспорт на трассе и прилегающих дорогах, оставаясь в большой выгоде с точки зрения соотношения затрат и получаемого эффекта.
Собственно говоря, наивна сама мысль того, что маскировка под гражданский объект может служить защитой от ударов. Это не работало ни в войнах прошлого века, ни работает сегодня (достаточно вспомнить Ближний Восток). Она может принести ситуативную выгоду в угрожаемый период, но бесполезна в ходе самих боевых действий — противник начинает считать целями вообще всё, что видит.
Резюмируя, маскировка не работает в условиях полного отсутствия организованной обороны. И в условиях отсутствия её резонно задать следующие вопросы:
1. Сокращение объема логистики через т.н. «сухопутный коридор» приведет к её увеличению через Крымский мост. Соответственно, стратегически важная артерия вновь будет проходить через «бутылочное горлышко», крайне уязвимое для ударов в условиях, когда Украина активно экспериментирует с производством баллистических ракет и развивает направление безэкипажных брандеров. Существует вероятность того, что это заранее просчитанный сценарий.
2. За последние недели украинские СБС поставили РФ перед фактом расширения зоны огневого контроля дважды — сначала на 100+ км с использованием стандартных «Хорнетов», затем на 160+ км с использованием модифицированных версий. Это намеренный расчет: системе кажется, что она принимает какие-то меры и решает проблему, но следом появляется новый вызов. Нет никакой гарантии того, что зона огневого контроля не расширится ещё больше, и охота на любой логистический транспорт не будет происходить уже на территории Краснодарского края и северной/центральной части Крыма.
@atomiccherry 💯
В действительности, мы должны куда чаще работать с ошибками. Анализировать их. Детально разбирать. Обсуждать. Критиковать. Негативный опыт — все ещё опыт, и он не менее ценен, чем любой другой. Вопрос лишь в том, как вы его используете... или дают ли вам такую возможность.
В цитате, приведенной выше, вы можете наблюдать классический пример ошибочной военной логики. В действительно, катастрофически ошибочной. И я бы хотел разобрать её — существует немаловероятная возможность того, что именно подобный подход будет применен для попытки разрешения нарастающего логистического кризиса, вызванного атаками на рокадные дороги, проходящие через территорию Донецкой, Запорожской и Херсонской областей. В конечном итоге, большую часть важных решений принимается умами среднего качества и способностей, как и автора приведенной в тексте идеи (да, самое большое заблуждение — думать, будто бы их принимают некие гении, прошедшие специальный отбор, подготовку и имеющие под рукой команду специалистов по анализу всего и вся. Это очень детское представление о порядке вещей, скажу я вам).
Так вот, об ошибках.
Огневой контроль трассы «Ростов-Крым» (возьмем общее, широкое обозначение) выстроен на применении полуавтономных барражирующих боеприпасов «Хорнет». Они оснащены системой edge-обработки: промышленный одноплатный компьютер работает с входящим видеопотоком и ведет поиск подходящей цели. Найдя её, он дает сигнал оператору. Так выглядит краткое описание тактики и принципа работы этого типа БПЛА.
Маскировка под гражданский грузопоток не сработает — потому что сегодня нет никакой проблемы в том, чтобы обучить машинное зрение выявлять любые грузовые машины. С гражданскими авто это сделать даже проще, т.к. нет проблем с подбором массива данных для обучения. Более того, уже есть прецеденты поражения и фур, и малогабаритных гражданских грузовых автомобилей (к слову, сегодня один такой был поражен в Мелитополе). И это очень выгодно с точки зрения военной экономики: «Хорнет» стоит около 5 тыс. долларов, возможности их производства и применения де-факто ничем не ограничиваются. Украина может позволить себе уничтожать любой автотранспорт на трассе и прилегающих дорогах, оставаясь в большой выгоде с точки зрения соотношения затрат и получаемого эффекта.
Собственно говоря, наивна сама мысль того, что маскировка под гражданский объект может служить защитой от ударов. Это не работало ни в войнах прошлого века, ни работает сегодня (достаточно вспомнить Ближний Восток). Она может принести ситуативную выгоду в угрожаемый период, но бесполезна в ходе самих боевых действий — противник начинает считать целями вообще всё, что видит.
Резюмируя, маскировка не работает в условиях полного отсутствия организованной обороны. И в условиях отсутствия её резонно задать следующие вопросы:
1. Сокращение объема логистики через т.н. «сухопутный коридор» приведет к её увеличению через Крымский мост. Соответственно, стратегически важная артерия вновь будет проходить через «бутылочное горлышко», крайне уязвимое для ударов в условиях, когда Украина активно экспериментирует с производством баллистических ракет и развивает направление безэкипажных брандеров. Существует вероятность того, что это заранее просчитанный сценарий.
2. За последние недели украинские СБС поставили РФ перед фактом расширения зоны огневого контроля дважды — сначала на 100+ км с использованием стандартных «Хорнетов», затем на 160+ км с использованием модифицированных версий. Это намеренный расчет: системе кажется, что она принимает какие-то меры и решает проблему, но следом появляется новый вызов. Нет никакой гарантии того, что зона огневого контроля не расширится ещё больше, и охота на любой логистический транспорт не будет происходить уже на территории Краснодарского края и северной/центральной части Крыма.
@atomiccherry 💯
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Мы часто рассуждаем о некой пресловутой кристальной «военной логике», стремясь изучать и превозносить лишь лучшие и наиболее эффективные решения. Правда состоит в том, что в любой традиционной военной системе подобных решений меньшинство. В действительности…
Собственно говоря, обсуждение каких-либо военных мер в данном контексте себя исчерпало, хотя массового осознания этой мысли пока не пришло. Единственная важная тема сегодня — это грядущий гуманитарный кризис. Точнее говоря, по факту он уже наступил (правда, никто не хочет об этом говорить, дабы не портить лубочно-пряничную картину) — из-за систематических воздушных атак в населенных пунктах т.н. «сухопутного коридора» регулярные перебои с электроэнергией, водоснабжением, связью, и теперь, судя по всему, будут проблемы с логистикой и транспортной доступностью.
Это уже коснулось нескольких миллионов человек, которым, нужно предполагать, придётся покидать свои дома при дальнейшем ухудшении обстановки.
Естественно, стоит ожидать, что эти тенденции расширятся на территорию Крыма, и, вероятно, Кубани. И да, едва ли выйдет игнорировать подобные стратегические изменения.
P.S.: к слову, мои прогнозы об уничтожении гражданских грузовиков опоздали. От коллеги поступили данные о том, что это уже происходит — в частности, только сегодня было уничтожено 8 шт.
@atomiccherry 💯
Это уже коснулось нескольких миллионов человек, которым, нужно предполагать, придётся покидать свои дома при дальнейшем ухудшении обстановки.
Естественно, стоит ожидать, что эти тенденции расширятся на территорию Крыма, и, вероятно, Кубани. И да, едва ли выйдет игнорировать подобные стратегические изменения.
P.S.: к слову, мои прогнозы об уничтожении гражданских грузовиков опоздали. От коллеги поступили данные о том, что это уже происходит — в частности, только сегодня было уничтожено 8 шт.
@atomiccherry 💯
Несколько месяцев назад на канале стартовала публикация статей, посвящённых Балканскому полуострову — набору материалов, ориентированных на анализ программ военного строительства различных стран этого отнюдь не простого региона.
Читатель может задать резонный вопрос — какой интерес в том, чтобы изучать перевооружение и реформы государств, которые вот уже несколько десятилетий не принимают участия в военных конфликтах, если прямо сегодня в мире идут масштабные войны? Что любопытного в региональных военных альянсах? Оборонной политике малых стран?
Несложно заметить, что третье десятилетие XXI века ознаменовалось настоящим бумом реанимации различных «замороженных» (порой на десятки лет!) военных конфликтов. Традиционные гарантии безопасности фактически изжили себя, «большая политика» повсеместно становится прибежищем популистов с агрессивной риторикой, а поиск «внешнего врага», виноватого во всех возможных проблемах вновь становится излюбленной тактикой для взаимодействия с народными массами. И Балканский полуостров — яркий пример, подтверждающий описанные тенденции.
Пример региона, который уверенно идет к военному конфликту.
Но Балканы интересны не только лишь с точки зрения потенциальных грядущих боевых действий (хотя я считаю важным зафиксировать как можно больше фактов перед наступлением таковых, и этой задаче посвящен данный тематический цикл). Они интересны характером подготовки к таковым. Интересны малыми военными блоками, делающими ставку на роботизацию. Государствами с небольшими военными бюджетами и ограниченными мобилизационными возможностями, вынуждающими искать нестандартные решения.
В предыдущих статьях цикла мы разбирали примеры двух антагонистичных друг другу военных блоков — протурецкого JDODC и греко-израильского альянса, опирающегося на контроль Эгейского моря. Однако в общей картине не хватало важной детали — обзора военного строительства Сербии, одного из ключевых игроков на Балканском полуострове. Страны с наиболее активными темпами закупки вооружений и наиболее активными темпами роста недоброжелателей (постепенно переходящих в категорию военных противников).
Страны, которая отчаянно пытается сформировать образ военной державы, но лишь подстегивает этим агрессивную политику своих соседей.
И сегодня (пусть и с запозданием, в последний день мая) мы восполним этот пробел в рамках нового открытого материала месяца, доступного всем читателям (!), желающим ознакомиться с таковым:
⏹️ Оперативная слепота: как Александр Вучич разоружает Сербию, щедро закупая оружие
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/87410fc8-7e9c-4850-88ae-53059caa1b41
Patreon: https://www.patreon.com/posts/operativnaia-kak-159380920?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
Читатель может задать резонный вопрос — какой интерес в том, чтобы изучать перевооружение и реформы государств, которые вот уже несколько десятилетий не принимают участия в военных конфликтах, если прямо сегодня в мире идут масштабные войны? Что любопытного в региональных военных альянсах? Оборонной политике малых стран?
Несложно заметить, что третье десятилетие XXI века ознаменовалось настоящим бумом реанимации различных «замороженных» (порой на десятки лет!) военных конфликтов. Традиционные гарантии безопасности фактически изжили себя, «большая политика» повсеместно становится прибежищем популистов с агрессивной риторикой, а поиск «внешнего врага», виноватого во всех возможных проблемах вновь становится излюбленной тактикой для взаимодействия с народными массами. И Балканский полуостров — яркий пример, подтверждающий описанные тенденции.
Пример региона, который уверенно идет к военному конфликту.
Но Балканы интересны не только лишь с точки зрения потенциальных грядущих боевых действий (хотя я считаю важным зафиксировать как можно больше фактов перед наступлением таковых, и этой задаче посвящен данный тематический цикл). Они интересны характером подготовки к таковым. Интересны малыми военными блоками, делающими ставку на роботизацию. Государствами с небольшими военными бюджетами и ограниченными мобилизационными возможностями, вынуждающими искать нестандартные решения.
В предыдущих статьях цикла мы разбирали примеры двух антагонистичных друг другу военных блоков — протурецкого JDODC и греко-израильского альянса, опирающегося на контроль Эгейского моря. Однако в общей картине не хватало важной детали — обзора военного строительства Сербии, одного из ключевых игроков на Балканском полуострове. Страны с наиболее активными темпами закупки вооружений и наиболее активными темпами роста недоброжелателей (постепенно переходящих в категорию военных противников).
Страны, которая отчаянно пытается сформировать образ военной державы, но лишь подстегивает этим агрессивную политику своих соседей.
И сегодня (пусть и с запозданием, в последний день мая) мы восполним этот пробел в рамках нового открытого материала месяца, доступного всем читателям (!), желающим ознакомиться с таковым:
⏹️ Оперативная слепота: как Александр Вучич разоружает Сербию, щедро закупая оружие
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/87410fc8-7e9c-4850-88ae-53059caa1b41
Patreon: https://www.patreon.com/posts/operativnaia-kak-159380920?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link
@atomiccherry 💯
В 1953 г. великий визионер Филип К. Дик написал научно-фантастический рассказ «Вторая модель» (в 1995 г. он достаточно вольно экранизирован под названием Screamers — и это тот редкий случай, когда переработанное произведение получилось ничуть не слабее первоисточника). В рассказе идет речь о ближайшем будущем и великой войне между Советским блоком и ООН, в которой воюющие стороны прибегли к машинному оружию: противопехотным дронам небольшого размера, охотящимся на солдат противника. Под землей были построены огромные автоматические заводы, непрерывно производящие волны дронов, они были оснащены самообучающимся ИИ и возможностью создавать новые модификации машин.
Конец что у книги, что у фильма, закономерно антиутопичный; про саму идею же, как и про рассказ, все благополучно забыли на семьдесят с лишним лет и только недавно концепция простых и дешевых роботов-убийц, которых можно штамповать тысячами и сбрасывать на врага, получила первую полноценную реализацию. Нет, речь идет не о фронтовых квадрокоптерах с ручным управлением, сбрасывающих на врага «морковки» и «лимонки». Речь о первом полноценном автономном барражирующем оружии среднего радиуса действия — дронах Hornet, которые с недавних пор стали бичом логистики ВС РФ. Hornet — крайне интересная разработка, в которой создатели ближе всего (по крайней мере, сегодня) подошли к концепции летающего оружия, которое самостоятельно выбирает себе цели и само их атакует. И наиболее интересно то, что это не потребовало ни миллиардов долларов, ни десятилетий НИОКР, ни мощного ВПК — это не потребовало даже доступа к каким-то уникальным засекреченным военным технологиям и программным продуктам.
Hornet — оружие нового поколения: дешевое, собранное из гражданских компонентов, которые можно достать на десятках производств по всей планете, не требующее специального оборудования и сверх-квалификации для сборки и применения. При этом внутри него находится полноценная нейросеть, обученная и способная самостоятельно искать цели в заданном квадрате и атаковать их. Разумеется, для финального подтверждения требуется участие оператора — только вот это этическое ограничение, а не технологическое. Нейросеть вполне может отлично справиться с поставленной задачей сама, но в парадигме западного мышления недопустима сама мысль о том, что машина может сама убить человека без участия другого Homo Sapiens. В любом случае, между принятием решения о ударе и уничтожением цели должен находится живой оператор: тот, кто в явном и недвусмысленном виде примет решение и возьмет на себя ответственность.
Интересно здесь следующее. Поскольку ограничение это не носит технического характера, то никто не мешает его не обойти, а попросту игнорировать, ибо установить доподлинно, самостоятельно Hornet атаковал цель или по нажатию кнопки, никоим образом невозможно. Более того, ВСУ вполне может использовать операторов для подтверждения цели, но лишь для того, чтобы как можно лучше научить нейросеть распознавать объекты для поражения. И уже после этого никто не мешает наконец-то воплотить апокалиптический сценарий Дика с тысячами автономных дешевых и автоматически же собираемых машин-убийц, волнами направляемых в сторону врага. Скорее всего, мы стоим на пороге настоящей революции в военном деле и будем с нетерпением следить за тем, как она проходит.
Предлагаем вам подробный разбор новейшего дрона Hornet, включающий фото- и видеоматериалы, историю его появления, тактику применения и её текущие итоги, анализ технических характеристик, возможности и грядущие перспективы такого рода оружия.
⏹️ Барражирующий боеприпас Hornet: анатомия оружия эпохи глобализации
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/b9a83b24-6802-460a-9df9-eb5edc7e38fb
Patreon: https://www.patreon.com/posts/barrazhiruiushch-159588412
@atomiccherry 💯
Конец что у книги, что у фильма, закономерно антиутопичный; про саму идею же, как и про рассказ, все благополучно забыли на семьдесят с лишним лет и только недавно концепция простых и дешевых роботов-убийц, которых можно штамповать тысячами и сбрасывать на врага, получила первую полноценную реализацию. Нет, речь идет не о фронтовых квадрокоптерах с ручным управлением, сбрасывающих на врага «морковки» и «лимонки». Речь о первом полноценном автономном барражирующем оружии среднего радиуса действия — дронах Hornet, которые с недавних пор стали бичом логистики ВС РФ. Hornet — крайне интересная разработка, в которой создатели ближе всего (по крайней мере, сегодня) подошли к концепции летающего оружия, которое самостоятельно выбирает себе цели и само их атакует. И наиболее интересно то, что это не потребовало ни миллиардов долларов, ни десятилетий НИОКР, ни мощного ВПК — это не потребовало даже доступа к каким-то уникальным засекреченным военным технологиям и программным продуктам.
Hornet — оружие нового поколения: дешевое, собранное из гражданских компонентов, которые можно достать на десятках производств по всей планете, не требующее специального оборудования и сверх-квалификации для сборки и применения. При этом внутри него находится полноценная нейросеть, обученная и способная самостоятельно искать цели в заданном квадрате и атаковать их. Разумеется, для финального подтверждения требуется участие оператора — только вот это этическое ограничение, а не технологическое. Нейросеть вполне может отлично справиться с поставленной задачей сама, но в парадигме западного мышления недопустима сама мысль о том, что машина может сама убить человека без участия другого Homo Sapiens. В любом случае, между принятием решения о ударе и уничтожением цели должен находится живой оператор: тот, кто в явном и недвусмысленном виде примет решение и возьмет на себя ответственность.
Интересно здесь следующее. Поскольку ограничение это не носит технического характера, то никто не мешает его не обойти, а попросту игнорировать, ибо установить доподлинно, самостоятельно Hornet атаковал цель или по нажатию кнопки, никоим образом невозможно. Более того, ВСУ вполне может использовать операторов для подтверждения цели, но лишь для того, чтобы как можно лучше научить нейросеть распознавать объекты для поражения. И уже после этого никто не мешает наконец-то воплотить апокалиптический сценарий Дика с тысячами автономных дешевых и автоматически же собираемых машин-убийц, волнами направляемых в сторону врага. Скорее всего, мы стоим на пороге настоящей революции в военном деле и будем с нетерпением следить за тем, как она проходит.
Предлагаем вам подробный разбор новейшего дрона Hornet, включающий фото- и видеоматериалы, историю его появления, тактику применения и её текущие итоги, анализ технических характеристик, возможности и грядущие перспективы такого рода оружия.
⏹️ Барражирующий боеприпас Hornet: анатомия оружия эпохи глобализации
Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/b9a83b24-6802-460a-9df9-eb5edc7e38fb
Patreon: https://www.patreon.com/posts/barrazhiruiushch-159588412
@atomiccherry 💯
Patreon
Барражирующий боеприпас Hornet: анатомия оружия эпохи глобализации | 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Барражирующий боеприпас Hornet: анатомия оружия эпохи глобализации by 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘 on Patreon. Join 𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘's community for exclusive content and updates.
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
В 1953 г. великий визионер Филип К. Дик написал научно-фантастический рассказ «Вторая модель» (в 1995 г. он достаточно вольно экранизирован под названием Screamers — и это тот редкий случай, когда переработанное произведение получилось ничуть не слабее первоисточника).…
В дополнение обзора «Хорнета». В русскоязычном сегменте Интернета широко распространено заблуждение о том, что все без исключения средства воздушного нападения, используемые украинскими войсками, оснащаются терминалами спутниковой связи Starlink. Ранее я уже писал об опрометчивости подобных умозаключений в контексте атак на Москву, но стоит также отдельно акцентировать внимание на инструментах уничтожения логистики.
И не просто так — ведь этот вопрос напрямую связан с развитием автономных оружейных систем.
«Хорнеты» в массе своей не оснащаются терминалами Starlink — из средств коммуникации они имеют только антенны LoRa. Данное техническое решение обосновано наличием у барражирующего боеприпаса средств edge-обработки — специально обученная нейросеть самостоятельно обрабатывает видеопоток и ищет цели для поражения, обеспечивая тем самым отсутствие постоянного канала обмена данными с оператором. Сеансы связи с пунктом управления крайне короткие — они осуществляются сжатыми пакетами лишь для подтверждения выбранной цели.
Тем не менее, часть аппаратов оснащена терминалами спутниковой связи и применяется под прямым управлением оператора. Профиль эксплуатации подобных вариаций «Хорнета» — выполнение боевых задач, требующих нешаблонных действий. Речь идет о «свободной охоте» на системы ПВО, мобильные зенитные группы,
Но часть боеприпасов применяется в подобной модификации и для охоты за логистическим транспортом — и это наиболее интересно. Опираясь на имеющиеся данные о тактике применения и техническом оснащении «Хорнетов», можно предположить, что в подобном варианте выпускается примерно 1 из 25 дронов, и их эксплуатация осуществляется опытными пилотами. Задача подобных машин заключается не столько в поражении каких-либо объектов, сколько в записи эталонных материалов с эпизодами боевой работы, которые затем идут в обучение ИИ, повышая тем самым точность распознавания российских объектов (бронетехники, грузовых автомобилей, бензовозов).
Фактически, дроны со спутниковой связью работают как сборщики данных для дообучения нейросетей. Остальные «Хорнеты», не имеющие терминалов, используют уже обученные модели для автономного поиска и атаки целей в режиме радиомолчания. Такая схема позволяет наращивать боевые возможности без постоянного расширения парка машин с дорогими терминалами.
1 из 25 — это оценочная пропорция, достаточная для поддержания актуальности алгоритмов распознавания. Прелюдия к полностью автономным системам поражения.
@atomiccherry 💯
И не просто так — ведь этот вопрос напрямую связан с развитием автономных оружейных систем.
«Хорнеты» в массе своей не оснащаются терминалами Starlink — из средств коммуникации они имеют только антенны LoRa. Данное техническое решение обосновано наличием у барражирующего боеприпаса средств edge-обработки — специально обученная нейросеть самостоятельно обрабатывает видеопоток и ищет цели для поражения, обеспечивая тем самым отсутствие постоянного канала обмена данными с оператором. Сеансы связи с пунктом управления крайне короткие — они осуществляются сжатыми пакетами лишь для подтверждения выбранной цели.
Тем не менее, часть аппаратов оснащена терминалами спутниковой связи и применяется под прямым управлением оператора. Профиль эксплуатации подобных вариаций «Хорнета» — выполнение боевых задач, требующих нешаблонных действий. Речь идет о «свободной охоте» на системы ПВО, мобильные зенитные группы,
Но часть боеприпасов применяется в подобной модификации и для охоты за логистическим транспортом — и это наиболее интересно. Опираясь на имеющиеся данные о тактике применения и техническом оснащении «Хорнетов», можно предположить, что в подобном варианте выпускается примерно 1 из 25 дронов, и их эксплуатация осуществляется опытными пилотами. Задача подобных машин заключается не столько в поражении каких-либо объектов, сколько в записи эталонных материалов с эпизодами боевой работы, которые затем идут в обучение ИИ, повышая тем самым точность распознавания российских объектов (бронетехники, грузовых автомобилей, бензовозов).
Фактически, дроны со спутниковой связью работают как сборщики данных для дообучения нейросетей. Остальные «Хорнеты», не имеющие терминалов, используют уже обученные модели для автономного поиска и атаки целей в режиме радиомолчания. Такая схема позволяет наращивать боевые возможности без постоянного расширения парка машин с дорогими терминалами.
1 из 25 — это оценочная пропорция, достаточная для поддержания актуальности алгоритмов распознавания. Прелюдия к полностью автономным системам поражения.
@atomiccherry 💯
Telegram
𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘
Господа, конспирология — это выводы, сделанные из отсутствия фактов. Или нежелания их видеть.
Факты же таковы, что помимо Starlink существует и иная система глобальной коммуникации полноценного военного образца — речь идет о Starshield. И терминал данной…
Факты же таковы, что помимо Starlink существует и иная система глобальной коммуникации полноценного военного образца — речь идет о Starshield. И терминал данной…
Осведомитель
Тем временем идея с деформирующим камуфляжем на российских армейских грузовых автомобилях получила распространение.
Какова будет эффективность против дронов с машинным зрением — вопрос, конечно открытый.
Какова будет эффективность против дронов с машинным зрением — вопрос, конечно открытый.
Не стоит ждать от этого решения никакой эффективности.
Попытки использования черно-белого ломающего камуфляжа (аналога системы Dazzle, применявшейся в Первую мировую войну) в наши дни — технический анахронизм. Дабы понять это, достаточно провести несколько экспериментов с общедоступными нейросетями и проанализировать имеющиеся в открытом доступе данные о технической «начинке» барражирующего боеприпаса «Хорнет». А ещё немного поработать над кругозором: прочесть пару пособий по маскировке и хотя бы на минимальном уровне ознакомиться с принципами работы современных нейросетей.
Бортовой комплекс БПЛА (работающий, напомню, на базе чипа Qualcomm QCS5430) использует алгоритмы компьютерного зрения, обученные на распознавание геометрических сигнатур и контуров, а не цветовых текстур. Контуры объекта — автомобильные колесные арки, прямоугольные формы кузова, геометрия кабины и длинные прямые линии тента — остаются неизменными, как бы их ни красили. Бортовой ИИ ищет силуэт машины, а не цвет ее бортов. Кроме того, на открытой местности и на дорогах снабжения любой грузовик отбрасывает массивную, четкую прямоугольную тень.
Для сверточных нейросетей (CNN, способных «понимать» геометрию, пространство и контекст) эта контрастная геометрия на фоне дорожного полотна является идеальным маркером цели, который невозможно скрыть покраской самого кузова. Они давно переросли уровень простого попиксельного сравнения и способны:
1. Анализировать объект во взаимосвязи с окружением. Если прямоугольное полосатое пятно движется по шоссе со скоростью 70 км/ч или стоит в полевых условиях рядом с канистрами, генераторами и маскировочными сетями, система безошибочно классифицирует его как «транспортное средство».
2. Современные архитектуры легко отделяют класс объекта (грузовик) от его текстуры (зебра). Для ИИ это не «неизвестный полосатый объект», а «КамАЗ, раскрашенный полосами» (что подтверждает мой небольшой эксперимент в прикрепленном файле сообщением ниже).
Ещё нужно заметить, что «зебровый» камуфляж разрабатывался для статичных или медленно движущихся объектов (кораблей) на море, где нет выраженного рельефа. На трассе динамика полностью уничтожает весь смысл камуфлирования: ИИ увидит движущееся по асфальту или грунтовой дороге крупное контрастное пятно (даже полосатое), которое моментально зафиксируется курсовой камерой или системой визуальной одометрии БПЛА.
Любое аномальное изменение пикселей в кадре алгоритм распознает как движение потенциальной цели.
Кроме того, «Хорнет» не является полностью автономным роботом-убийцей (по крайней мере, пока). Бортовой ИИ лишь выполняет рутинную работу: находит объекты, подсвечивает их «квадратиками» и предлагает оператору на выбор. Человек-оператор же без проблем распознает силуэт грузовика, сколько бы замысловато он не был покрашен.
В общем, «зебровый» камуфляж на грузовиках — это классический (и очень яркий) пример «карго-культа» и того, что мы называем военно-психологической защитой — деятельности ради создания иллюзии контроля над ситуацией.
@atomiccherry 💯
Попытки использования черно-белого ломающего камуфляжа (аналога системы Dazzle, применявшейся в Первую мировую войну) в наши дни — технический анахронизм. Дабы понять это, достаточно провести несколько экспериментов с общедоступными нейросетями и проанализировать имеющиеся в открытом доступе данные о технической «начинке» барражирующего боеприпаса «Хорнет». А ещё немного поработать над кругозором: прочесть пару пособий по маскировке и хотя бы на минимальном уровне ознакомиться с принципами работы современных нейросетей.
Бортовой комплекс БПЛА (работающий, напомню, на базе чипа Qualcomm QCS5430) использует алгоритмы компьютерного зрения, обученные на распознавание геометрических сигнатур и контуров, а не цветовых текстур. Контуры объекта — автомобильные колесные арки, прямоугольные формы кузова, геометрия кабины и длинные прямые линии тента — остаются неизменными, как бы их ни красили. Бортовой ИИ ищет силуэт машины, а не цвет ее бортов. Кроме того, на открытой местности и на дорогах снабжения любой грузовик отбрасывает массивную, четкую прямоугольную тень.
Для сверточных нейросетей (CNN, способных «понимать» геометрию, пространство и контекст) эта контрастная геометрия на фоне дорожного полотна является идеальным маркером цели, который невозможно скрыть покраской самого кузова. Они давно переросли уровень простого попиксельного сравнения и способны:
1. Анализировать объект во взаимосвязи с окружением. Если прямоугольное полосатое пятно движется по шоссе со скоростью 70 км/ч или стоит в полевых условиях рядом с канистрами, генераторами и маскировочными сетями, система безошибочно классифицирует его как «транспортное средство».
2. Современные архитектуры легко отделяют класс объекта (грузовик) от его текстуры (зебра). Для ИИ это не «неизвестный полосатый объект», а «КамАЗ, раскрашенный полосами» (что подтверждает мой небольшой эксперимент в прикрепленном файле сообщением ниже).
Ещё нужно заметить, что «зебровый» камуфляж разрабатывался для статичных или медленно движущихся объектов (кораблей) на море, где нет выраженного рельефа. На трассе динамика полностью уничтожает весь смысл камуфлирования: ИИ увидит движущееся по асфальту или грунтовой дороге крупное контрастное пятно (даже полосатое), которое моментально зафиксируется курсовой камерой или системой визуальной одометрии БПЛА.
Любое аномальное изменение пикселей в кадре алгоритм распознает как движение потенциальной цели.
Кроме того, «Хорнет» не является полностью автономным роботом-убийцей (по крайней мере, пока). Бортовой ИИ лишь выполняет рутинную работу: находит объекты, подсвечивает их «квадратиками» и предлагает оператору на выбор. Человек-оператор же без проблем распознает силуэт грузовика, сколько бы замысловато он не был покрашен.
В общем, «зебровый» камуфляж на грузовиках — это классический (и очень яркий) пример «карго-культа» и того, что мы называем военно-психологической защитой — деятельности ради создания иллюзии контроля над ситуацией.
@atomiccherry 💯
image.jpg
1003.9 KB
И маленький эксперимент с нейросетями (Perplexity, Gemini, Grok), о котором я упоминал выше. Его нельзя назвать всецело исчерпывающим, но он весьма красноречиво демонстрирует, что камуфлирование «зеброй»... не работает. Вообще. Даже неспециализированные гражданские коммерческие нейросети «в лоб» щелкают эту задачу, не просто без проблем опознавая грузовик, но и факт применения камуфлирования. Безусловно, машинное зрение «Хорнета» куда как более примитивно (возможно!) и не умеет настолько качественно работать с контекстом, но и у него не возникнет подобных проблем, учитывая техническое оснащение барражирующего боеприпаса.
@atomiccherry 💯
@atomiccherry 💯