Скоро мы вернемся к обстоятельно-увлекательным (любопытно было бы узнать, на каком из двух слов захихикает большая часть нашей аудитории) разборам. А перед этим всё же вспомним ключевые моменты минувшей выставки. Начнем, как водится, с вайбового:

https://www.youtube.com/watch?v=4l5yO8OoiRk

Наша любимая часть каждого ArmWine — панельные дискуссии. Во время них появляется возможность обсудить с участниками рынка самые актуальные вопросы создания и продвижения армянского вина. В этом году всё началось с разговора о роли сторителлинга в этих процессах.

Вот что нам удалось разобрать:

🍷 На чем виноделам Армении стоит выстраивать свою коммерческую легенду (для отрасли в целом и на уровне отдельных производств)?
🍷 Устаревшие нарративы и "слепые зоны": от каких элементов позиционирования пора отказаться армянским производителям?
🍷 Чем должен отличаться сторителлинг для разных адресатов — сомелье, импортеров, ритейлеров, конечных потребителей?
🍷 Как легенда становится инструментом продаж?

Непременно взгляните:

https://youtu.be/jX2I92kmaws?feature=shared

Вторая панель была посвящена одной из самых чувствительных для производителей тем — стоимости армянских вин и механизмам ее формирования.

Пытаясь одновременно обнаружить истину в цене и вине, участники подробно разобрали следующие аспекты:

🍷 Из каких элементов складывается себестоимость современных армянских вин?
🍷 Насколько различается ситуация в случае крупных, средних и бутиковых хозяйств?
🍷Какова роль государства в формировании здоровых экономических условий создания, продвижения и продажи вин на внутреннем рынке и за рубежом?
🍷Насколько российские винные профессионалы заинтересованы в активизации продаж армянского вина в России?

Разговор оказался полон не только значимых, но и по-настоящему неожиданных наблюдений:

https://youtu.be/2ruRxMBpDCE?feature=shared

Продолжая тему культурного наследия, расскажем вам свежую историю о том, как легко может происходить его утрата.

Просматривая отзывы профессионалов о винах нашей минувшей выставки, мы увидели в одном из постов упоминание игристого, взявшего «золото» ArmWine. Само вино совершенно справедливо было названо в нем «очаровательным» — но вот сортовое описание заставило нас поперхнуться от ужаса: рядом с виноградом «лалвари» там фигурировал… «баян ширей». Вы уже, конечно, догадались, что этим тюркизмом оказалось заменено название сорта «бананц». Автор отзыва ничуть не виноват: он взял эти слова с сайта одного из российских винных магазинов. Быстрая проверка показала, что именно так пострадавший брют описывается на всех упоминающих его русскоязычных платформах. Производители вина ничего об этом не знали — и, разумеется, были шокированы не меньше нас.

Когда мы говорим об огромной роли сторителлинга в продвижении армянского вина, имеем в виду в том числе внимание к подобным деталям. Они должны быть не только внятно сформулированы и выверены создателями — но с исчерпывающей внятностью донесены до каждого участника цепочки распространения, популяризации и продаж. В нынешних реалиях, требующих утроенной мобилизации сил по защите армянской истории и культуры — а также борьбе с попытками их фальсифицировать, это особенно важно.

Что до самого сорта «бананц», то мы уже писали о нем подробно. Однако не лишним будет вспомнить ключевые исторические детали. Сейчас этот сорт культивируется в Тавуше. Прежде «бананц» веками был распространен также в Гардмане — исторической области, входившей в состав армянского Утика. Даже когда эти земли стали частью Азербайджанской ССР, местное население — преимущественно армянское — продолжало делать вина из «бананца». После антиармянских погромов конца 1980-х, когда коренное население вынужденно покинуло гардманские районы, соседи подсуетились зарегистрировать этот сорт как азербайджанский под известным вам теперь названием. По их источникам, он «выращен методом народной селекции». Что ж, где есть альтернативная историография, там будет и альтернативная ампелография. Международные исследования тем временем заключают: «бананц» — это естественный армянский автохтон. 

(Иллюстрация сгенерирована ИИ.)

#развенчание_мифов@ArmWinePro
#вести_с_полей@ArmWinePro
#первый_сорт@ArmWinePro

Славно, когда грамотный нарратив подкрепляется свежими научными исследованиями и историческими справками. Однако еще более надежной опорой для него становится правовая база. Именно поэтому международная регистрация собственных автохтонов — неизменно актуальный для Армении вопрос. Прямо сейчас он стоит рядом с самым значимым из арцахских сортов — «хндогни» («сирени»).

На хндогни-виноградниках, оставшихся на оккупированных арцахских землях, самым что ни есть пышным цветом цветет азербайджанский миф о «древних винодельческих традициях страны» и «исконно азербайджанском сорте, который является визитной карточкой национального виноделия». На собственных ресурсах соседи, конечно, могут пихать «хндогни» под пресс любых штампов — для нас же по-настоящему важно отследить, насколько далеко сок из-под них просочился за пределы их вымышленного мира.

Вообще-то, на свете не существует единой глобальной институции, юридически закрепляющей принадлежность определенного виноградного сорта за конкретной страной. Регистрацией нововыведенных сортов, селекционных достижений и интеллектуальной собственности селекционеров занимается UPOV (International Union for the Protection of New Varieties of Plants) — но с древними автохтонами ее работа не связана совсем. Их судьба отслеживается по международной базе VIVC (Vitis International Variety Catalogue): она фиксирует название сорта (включая альтернативные); его происхождение и генетику; литературные источники, в которых он фигурирует. VIVC не выдает стране «право собственности», но определяет международную биографию сорта, с которой сверяются мировые винные профессионалы. Так вот, именно там страна/регион происхождения «хндогни» (запись № 6182) обозначена теперь как «Армения/Азербайджан».

Ясно, что эта ситуация является прямым следствием вечного спора между историей и географией — тем важнее для Армении воспользоваться инструментами, которые даже в условиях этого спора остаются в ее подлинной власти. Говорить — а, главное, профессионально писать — о «хндогни» нужно именно как об арцахском сорте, продолжая отстаивать его связь с этой исторической армянской областью, ее винной культурой, а также особенностями терруара, которые раскрываются исключительно в связке с армянскими винодельческим традициями.

С учетом стремления наладить выращивание «хндогни» в условиях уже армянских терруаров этот нарратив становится особенно важен. А значит, его части должны быть непременно включены как в национальные реестры, академические ампелографические исследования и повестку национальных винных институтов, так и в сторителлинг, направленный на зарубежных участников отрасли. 

#развенчание_мифов@ArmWinePro
#первый_сорт@ArmWinePro

Раз уж мы заговорили об опытах по переселению «хндогни» в другие винные регионы Армении, настало время разобраться в том, что вообще определяет успех перемещения виноградных автохтонов.

В мировой практике сложилось три сценария виноградной эмиграции.

Примеры Успешного переезда (классный оффер, признание диплома, полный соцпакет, изначальное владение языком нового места) мы можем наблюдать на международных виноградниках таких культовых сортов, как «каберне совиньон», «мерло», «шардоне», «сира». Давно оторвавшись от исторической родины, они умудрились сохранить свой природный нрав и не утратили яркости и проявленности определяющих черт — которые и делают эти сорта узнаваемыми в условиях всех терруаров, где они благополучно прижились.

Большинство сортов-эмигрантов тем временем существует в условиях Переменного успеха — в том смысле, что новые переменные (как сугубо терруарные, так и климатические в целом) заметнее влияют на характер созданных из этих сортов вин, чем в первом сценарии. В пример здесь можно привести грека «ксиномавро», уроженца региона Науса: обнаружив редкую пластичность, он распространился по разным частям Греции — и выработал для каждой из них различный набор черт. В итоге ксиномавро-вина столь несхожи меж собою, что объединяет их отчетливо лишь неизменная «звенящая» кислотность.

Немало случаев и Переезда с дауншифтингом, в которых сорт утрачивает за пределами родного региона всё свое величие. Так, скажем, происходит с итальянцем «неббиоло»: он чувствует себя собою лишь в Пьемонте — да вот еще в Ломбардии, где соглашается выступить в заизюмленном виде, чтобы в конце концов стать аппассименто-вином Sforzato. За пределами этих регионов — не говоря уже о прочих странах — неббиоло-вина за редчайшим исключением бледны, безлики, водянисты.

Веками винный мир двигался путем экспериментов — но у современной науки есть в запасе и другие методы и инструментарий. Биологи сегодня строят сложные модели, что позволяют заранее оценить потенциала успеха для переселения того или иного сорта. В конечном счете суть их сводится к поиску не столько подходящего терруара, сколько — шире — экологической ниши, оптимальной для эмиграции определенных виноградов.

О том, что эту нишу формирует и как сама методика применима в винных реалиях Армении, предлагаем поговорить на следующей неделе. 

#первый_сорт@ArmWinePro

Продолжая разговор об условиях виноградной эмиграции, давайте разберемся с соотношением ключевых понятий, затронутых в прошлом посте.

Экологическая ниша — это место, занимаемое всяким (в нашем случае виноградным) организмом в природе: совокупность условий, в которых он способен существовать, питаться, размножаться, сохранять свои ключевые свойства и взаимодействовать с миром. Она же выступает фундаментом терруара — комплекса природных факторов (климата, рельефа, почвы, микробиоты это самой почвы), а также производственных традиций, которые вместе формируют уникальный характер вина.

Словом, экологическая ниша отвечает за судьбу лозы. Терруар — за судьбу вина. Значит, чтобы переселить автохтон, достаточно найти подходящую экологическую нишу (в новом регионе или стране); чтобы воспроизвести его винный потенциал — обнаружить внутри этой ниши подходящий терруар. В обоих случаях помогает научное моделирование: построив историческую модель родной для сорта ниши и терруара, можно найти территорию с максимально похожими параметрами. Но здесь-то и возникает ключевая сложность.

Ведь как бы точно ни измерили мы все значимые биолого-климатические показтели, нам еще нужно разобраться, какие из них в действительности определяют именно винодельческий характер каждого сорта.

Что делает всё тот же «хндогни» столь грандиозным: сама его генетика, арцахские высоты, экспозиция конкретных склонов, режим осадков, характер почв — неповторимая комбинация всего перечисленного, без исключения единого элемента? Этот вопрос — касающийся каждого виноградного автохтона — можно разложить на целый ряд проверяемых различными методами гипотез. Генетические и эпигенетические исследования; т. н. «эксперименты в общем саду» (при которых организмы из разных географических популяций или видов выращивают в абсолютно одинаковых условиях окружающей среды); изучение взаимодействия генотипа и среды (G×E); метод исключения факторов — вот основные научные направления, посвященные решению вопросу грамотного переселения и распространения ценных виноградных автохтонов.

Разумеется, все они могут оказаться эффективны, лишь став частью цельной стратегии по развитию виноградарско-винодельческой отрасли в стране. Пока она лишь формируется — в условиях не самого простого политического «терруара» и «экологической ниши».

#первый_сорт@ArmWinePro

Углубившись в тему терруара, мы обнаружили, что до сих пор не предложили вам послушать классный разговор с армянскими виноделами, что состоялся на прошлогоднем ArmWine.

Сколь бы ясным ни казалось нам определение терруара, трактовать его можно совсем по-разному. Одни специалисты оценивают его как вполне научное: для них терруар — объективная система переменных, влияющих на химический состав винограда и, в итоге, вина. (Такой подход характерен, например, для современных немецких виноделов.)  Другие считают терруар понятием, скорее, мистическим — этаким «духом места», который не подделаешь ни химией и физикой. (Так смотрят на него итальянцы и французы.) Третьи видят в терруаре маркетинговую конструкцию, которая помогает повышать стоимость вина, продавая потребителю идею аутентичности. (Это типично для виноделов Австралии, Новой Зеландии и Калифорнии.) Четвертые делают акцент на усилия человека — им действия виноградарей и виноделов видятся важнее природных условий.

А что думают о терруаре виноделы Армении?

🍷 Разделяют ли они некий общий взгляд на терруар?
🍷 Важно ли тут вообще единство подхода для формирования винодельческого имиджа страны?
🍷 Может ли терруар стать частью бренда — разных виноделен в отдельности и, главное, Армении в целом?

https://youtu.be/kNgLlITYTUE?si=SgB5O14R3rPBjcBH