⁉️ Роджерс выпроваживает Друга, как только Баки появляется на пороге. Выглядит тот слишком уж... по-старому. Далеко не в хорошем смысле. По-старому надломленным. Быть может, дело в том, что они давно не виделись? Или кошмары снова вернулись?

Любой из вариантов вызывает в Стиве колющую боль где-то за рёбрами. Оттого и замечает цепким взглядом даже малейшие изменения. В том, как он проходит дальше по квартире. В том, как неуклюже протягивает ему торт. В том, как меняется взгляд, когда серые, потухшие глаза, видят его. Другого друга Стива.

Это режет. Сжимает внутренности от тревоги. И стыда.

Стыда за то, что... выбрал его, не подумав о Баки. О Баки, что всегда думал о нём.

Роджерс натурально мнётся перед, очевидно, недовольным Другом. Тот хмурится, рычит что-то о "отмороженном дружке, снова прилипшему к заду, что ему не принадлежит". Ревнует, бесится, но понимает, и поэтому не спорит. По крайней мере, долго. Только нарочно целует. Глубоко, демонстративно, по-хозяйски стиснув "зад, точно не принадлежавший Барнсу" в сильных пальцах. Так, чтобы Бак увидел. И уходит, хлопнув дверью, словно ставит точку в конце невысказанного раздражения.

Уши и заднюю часть шеи предательски печёт, а Бак громко молчит. И это ещё один очень нехороший знак.

Роджерс выдыхает сквозь зубы, трёт холку. Хочет ещё и ноющую ягодицу, но вовремя одёргивает руку. Слишком неуместно. Поворачивается на пятках и уводит Барнса на кухню, слепо надеясь, что действительно хороший, плотный ужин – пусть и приготовленный жестокими по отношению к Солдату, но нежными к нему, Стиву, руками – сможет разморить. Приятно насытить. Дать ветхое, но тёплое ощущение дома.

А после он уложит его спать. У себя под боком. Подальше от зеркал и тревожных звуков ночного города за окном.⁉️

#рп

⁉️Он сорвался. Ушёл, оставив Баки одного. Уже в который раз поступил, как откровенный мудак.

Но оставаться в до ужаса холодной постели было ещё сложнее, чем смириться с мыслью о том, что он - самый худший в мире друг. Барнс никогда бы так с ним не поступил. Он бы остался со Стивом при любых обстоятельствах.

Даже если бы его самого выворачивало от, пускай и случайных, но отвратительно-ледяных прикосновений железных пальцев. То тут, то там. Вскользь, но оставляя невидимые разрывы, казалось, до самых костей, что сводило от...отвращения? Чистого, неприкрытого ужаса.

Эта проклятая рука, на которую Стив то и дело натыкался. Металлическая. Холодная. Неживая.

Именно таким когда-то был и Роджерс. Весь целиком. Окаменевший, он дышал часто, задушено глотая остатки кислорода, пока отчаянно вжимался лопатками в гудящие от давления стены самолетной кабины. Того самого самолёта, что медленно, но верно заполнялся ледяной водой.

🙂🙂🙂🙂


🙂🙂 🙂🙂🙂🙂🙂🙂


🐶🌰🐸🥑♥️🦪🪀©️™️🥑❓

Фантомный треск пошедших уродливыми трещинами стекол бьёт по ушам, когда Роджерс крупно вздрагивает, выпадая из странного кокона из воспоминаний.

Подрывается с кровати, не подумав, но к счастью, не будит Баки. Тот спит, выглядя, на удивление, спокойно. Маска это или мужчина действительно получил хотя бы крупицы того отдыха, что заслуживал - Роджерс не успевает подумать. Тело движется само. Как если бы Бак был магнитом того же полюса, что и он сам, его отталкивает прочь. Неважно, куда, главное - подальше отсюда.

Так капитан и оказывается на крыльце. Слишком долго пялится на пепельницу. Стив не курил, и, в целом, не одобрял такие пагубные привычки. Но кто его, скучного моралиста, слушает? Он притащил свою. А у Роджерса попросту не поднялась рука убрать. Вид наспех потушенной сигареты неожиданно согревает внутренности.

А телефон тем временем коротко бжикает, привлекая внимание. Голубые глаза пробегаются по строчкам пришедшего смс, и... внезапно становится так хорошо.⁉️

#рп