Я сижу в мягком кресле, обитом бархатом. В лунном свете, льющемся из открытого окна, кажется, будто вся комната выкрашена в серебристые тона.
Спальня, в которой я расположилась, даже в полутьме выглядит великолепно: кровать с резным деревянным изголовьем, увенчанная шифоновым балдахином. Огромный шкаф с двумя приоткрытыми створками. Массивный дубовый стол с грудой писем и книг. Кованый стул с мягкой обивкой, на котором висят ножны с мечом, чей эфес украшают сапфиры и бриллианты, мерцающие в свете луны. Высокие потолки и стены, украшенные лепниной.
Хозяин этих покоев спит на кровати, откинувшись на подушки. Его нагое тело прикрывает лишь лёгкая белая простынь, которая накинута на бёдра. У него вьющиеся чёрные волосы, настолько тёмные, что при дневном свете на них не играют блики. Грудь мужчины вздымается и опадает в такт его тихому дыханию. Дышит он размеренно, а его длинные чёрные ресницы трепещут во сне.

Вновь раздаётся раскат грома, и я раскрываю глаза, встречаясь со взглядом Кирана. Его лицо расслаблено, он смотрит прямо на меня, а на чёрных кудрях блестят отсветы молний, мелькающих за окном. Я замираю и слышу, как в раскрывшееся окно в комнату задувает прохладный воздух, принося запахи мокрого леса.
Киран лежит так близко ко мне, что моё дыхание опаляет его губы, а я чувствую всем своим телом его близость. Все клеточки моего тела, расслабившиеся за это время, тут же снова напрягаются. То, как он смотрит на меня своими сапфировыми глазами, заставляет меня окончательно избавиться от дремоты.
Я моргаю и Киран исчезает, будто то была игра моего воспалённого сознания.

- Когда ты смотришь прямо на меня, это сбивает с мысли.
- То есть, если я лягу в постель рядом с тобой, это будет сбивать меньше.

Барбара стоит напротив нас в своём любимом шёлковом халате. Слишком вызывающем. Слишком открытом. Вызывая у меня злобу, гнев, раздражение и желание впиться ногтями ей в лицо.
— Барбара, тебе стоит уйти, — ледяной тон Кирана никак не действует на Барбару. Та продолжает стоять, нахально меня не замечая.

Но мне плевать на её хищный блеск в глазах, перемешивающийся с вожделением, который я чую от неё.
— Убрала. Руки. От. Моего. Жениха, — я оказываюсь между ней и Кираном.

Я догадывался, почему мое самообладание трещит по швам, стоит этой ведьме оказаться рядом. Дело даже не в ее яркой внешности и ужасном характере.

А в ее голосе.

И вот она снова открывает прехорошенький ротик и начинает говорить, снося все выстроенные мною стены самоконтроля...

Мне столетиями удавалось сдерживать монстра, а теперь все трещит по швам из-за этой. Рыжей. Ведьмы.

Надменные манеры и безупречная осанка первого выдавали в нем безраздельного хозяина твердыни. Преподнося безрадостный факт, он хищно скалил мелкие зубы. Лишь слегка вздрогнули длинные пальцы, сжимающие трость с набалдашником из янтаря. Или тому виной оказался колючий ветер?

Прихоть и очередная навязчивая идея оставались его неизменными ориентирами. На этот раз в зеркале миров он увидел новую драгоценность, кото рую возжелал в свою коллекцию. Только не редкий самоцвет и не древний артефакт - живое существо.

Киран аккуратно приподнимает крышку и нашему взору предстаёт чёрная корона из грубо обтёсанного камня, чьи зубцы настолько острые, что о них явно можно порезаться.

– Неужели я так пугаю вас? Ведь я и не намерен совершать ничего незаконного. Все будет лишь для вас, все как вы захотите. Поверьте, сотни, нет, миллионы девушек-простолюдинок будут завидовать вам, если вы станете моей королевой. Разве вы не желаете этого? Разве может желать чего-то иного обычный человек? Милость льора – это высшая награда...

...внезапно она услышала, как скрипят качели, висящие на крыльце. Они успели заржаветь от весенней сырости – Бон поторопился и достал их еще в марте. Сам он ни за что бы не сел на них, других гостей у нее не бывало, а значит, на качелях качался кто-то чужой. Девушка обошла дом с черного хода и принялась осторожно выглядывать из-за угла, чтобы остаться незамеченной. Но едва она поняла, кто заглянул в ее жилище, как рванула вперед со скоростью кометы. – Вероника! – на бегу закричала Теона. – Девочка!
– Наставница спрыгнула с качелей и сгребла девушку в крепкие объятия.
– Что ты тут делаешь? Я не ждала тебя раньше осени! О, Вероника, я так соскучилась!
Теона растаяла в объятиях Видящей. Вероника, хоть и была старше всего лет на пятнадцать, но практически заменила ей мать.