- Мальчик мой, ты путаешь меня с низкосортными демонами, - устало выдохнул Грех. - Если Грех дает клятву, то он обязан исполнить ее. Это не какая-то там вшивая сделка, которую эти прихвостни изворачивают как хотят.

Мир стремительно проносился мимо них в квадратах окон. Грей слушал краем уха тихий гомон голосов, поблагодарил Фергуса, когда он подал ему чай в металлическом подстаканнике, и снова уставился на лоснящиеся изумрудной травой поля.
Лето было в самом разгаре, и сейчас оно снова становилось таким, каким было до Инкурсии: сочным, зеленым, с жужжащими насекомыми, ароматом луговых трав и припекающими лучами солнца. Небо казалось высоким, чистым, с редкими облаками, и даже трубы завода, уменьшающиеся с каждым бряцаньем колес поезда, не портили вид.
– Надо же, смотрите, маки цветут. – Фергус на мгновение приблизился к Мастеру, ткнул пальцем в окно, и Грей почувствовал, что внутренне даже не шелохнулся от вторжения в личное пространство.
– Точно. – Мастер поймал взглядом алые, разбросанные в густой траве лепестки.
– Я будто сто лет цветов не видела, обалдеть! – Мейбл едва не впечаталась носом в стекло.

Мейбл задрала рукав рубашки, расстегнув манжету, и показала Грею россыпь родинок на тонкой бледной коже. Они терялись среди царапин и гематом, но Грейден все равно смог понять, что соединялись эти родинки едва заметными, словно прорисованными, линиями в шестиконечную звезду.
– Родимое пятно? – еле слышно спросил Грейден.
– Ага. Как видите, жребий в этот раз пал на меня. Оно появилось давно, но я тщательно скрывала. А потом все заметили и… – Девушка судорожно вздохнула. – Такую женщину изгоняют в горы, где она должна прожить отшельником до конца своих дней.