Чтобы попасть в Просонье, до конца засыпать не надо. В том-то и хитрость. Уснуть надо только наполовину. И вот, в тот самый миг, когда глаза почти сомкнулись и ты уже одной ногой во сне, на границе между тем, что ты знаешь, и тем, во что веришь, вот тут-то ты и пускаешься в путь. Верхом на облаконе — бабушка решила, что добраться в Просонье можно только так. Облаконь приходит через балконную дверь, они садятся ему на спину и несутся во весь опор — все выше и выше, пока не покажутся всякие удивительные волшебные и безумные существа, которые населяют Просонье: энфанты, жалеи, Щас и ворсы, снежные ангелы, принцы, принцессы и рыцари. Облаконь парит над бескрайними темными лесами, где живет Волчье Сердце и прочие монстры, и медленно, рассекая мягкие ветра и любуясь ослепительными цветами, скользит вниз к городским воротам королевства Миамас.

Да-да, в Просонье измеряют время именно так — вечностями и сказками. Это, конечно, не лучший вариант, но часов там не существует и все отмеряют время по своим ощущениям. Если ты чувствуешь, что сейчас примерно без пяти минут вечность, то скажешь, что вечность не за горами. А если кажется, что еще пахать и пахать, значит, впереди целая вечность. Единственное, что вмещает в себя целую вечность, — это сказка; сказочная вечность — вечнее вечного. Но самая вечная вечность — это вечность десяти тысяч сказок. Это самая большая величина в Просонье.

– Здесь рядом есть две деревушки, исконно румынская и поселение русских старообрядцев-липовян – большой простор для изучения, – вставил он.
Особого энтузиазма эта новость не вызвала: молодежи хотелось гулять, болтать, флиртовать и проводить вечера у костра.
– Расскажите, пожалуйста, про тот замок, – попросила старосту Лаура.
– Замок этот построен в Средние века. Долгое время им владел графский род, пока не пресекся. Это произошло в конце XVIII века. Тогда же по этим краям огнем пронеслась война русских с турками, и замок сильно пострадал. С той поры в нем никто не жил. От времени строение разрушается и неизбежно приходит в упадок.
– А можно организовать нам экскурсию туда? Пожалуйста! – захлопала в ладоши Бернадетт.
– Нет, ходить туда не стоит. Замок большей частью представляет собой руины, жить там невозможно и даже передвигаться опасно. Но вроде бы у него есть хозяин.

Девушка разрумянилась от тепла и вина, не чувствовала усталости и с улыбкой слушала, как Пол играет на гитаре ее любимую песню California Dreamin’.

Ночь была нежна, полна трепета, шорохов и шелеста, а коварный аромат черемухи туманил разум и вызывал в теле смутное томление. Лаура подняла голову: она никогда не видела такую огромную луну, казалось, стоит протянуть руку – и можно дотронуться до нее. Сад наводнил лунный свет, но не прохладный, а пьянящий и чувственный.
В тени дерева стоял Эдгар, похожий на принца из сказки, в старинном костюме из серебристо-серого атласа. Его распущенные светлые локоны ниспадали на плечи, и лепестки черемухи медленно осыпались, путаясь в волосах, как нетающий снег. Лаура молчала, чтобы не спугнуть сновидение. Их разделяло несколько шагов, долгих и непреодолимых, как вечность. Она узнала мужчину своей мечты и ступила ему навстречу, словно поплыла по лунным волнам. Он галантно протянул руку, и слабый намек на улыбку скользнул по его губам. Их пальцы соприкоснулись, и в следующий миг Лаура провалилась в его объятия. Эдгар с нечеловеческой силой дернул ее в глубь двойной колоннады, увлекая во мрак.

«Кто же ты? Зверь или человек?» – терялась она в догадках, не ведая, как самой оценивать теперь Вен Аура. Он убивал с легкостью и жестокостью зверя, без наслаждения, но и без понимания неестественности этого деяния. Хотя защитить кого-то от врагов, если обладаешь силой, – что может быть естественнее? Во вред свои способности спутник еще ни разу не обращал. И Котя немного успокоилась. А вот Вен Аур мучительно раздумывал: – Нет, не только зовом. Но если бы ты оказалась оборотнем, все стало бы понятнее и проще. – Проще для тебя. Но не для меня.

– Уходите, а то рогатиной гнать будем! Как тварь из Хаоса поганую, – глухо погрозил старейшина, тряся своей неизменной палкой. А потом несчастный дед заплакал. Пропала и его деревня, и сарай, и амбар, и банька, и запас дров, которые наколол Вен Аур. Котю охватила глухая тоска, она понимала, что никак не поможет этому горю. Их просили уйти – больше им ничего не оставалось. Тем более от обидных слов Вен Аур невольно сжимал кулаки, явно сдерживая свою звериную сущность. – Пойдем, – только мягко дотронулась до его руки Котя. Ее охватывала опустошенность. Только теперь она поняла, что больше за ней не гонятся призраки прошлого – ни Игор, ни Однорукий, ни долг отчима. Она теперь законно носила девичий венчик: не успела стать женой, потому не вдова. – Да, пойдем, – кивнул Вен Аур.