Набрякшие от влаги тучи обступили город, зацепились за шпили точеных башен и прорвались дождем. Люди в панике распахивали зонты, торопились накрыться сумками или спрятаться под козырьками магазинов и лавочек.

Грей закатил глаза – зонт он тоже потерял тогда на мосту, а новый так и не приобрел. Он уже морально приготовился намокнуть, но неожиданно не почувствовал на себе ни одной капли. Мастер удивленно поднял голову и увидел, как над ним широким куполом распахнулся черный зонт с металлическими сверкающими спицами, переходящими в подобие острых когтей на концах. Грей посмотрел на Фергуса – тот невозмутимо стоял рядом, держа зонт над Мастером, и его светлые волосы темнели от влаги и облепляли бледные щеки.

Он стоял на расстоянии, умудряясь не касаться Мастера даже шлейфом, но держал зонт так твердо и ровно, словно он был продолжением его руки.

– Спасибо.

Неожиданно Фергус остановился:
– Это он.
Впереди отчаянно пытался вскрыть дверь на выход с поезда мужчина в темном пальто. Услышав Фергуса, он затравленно обернулся, и Грей не смог прочитать гамму эмоций на бледном лице. На шее мужчины болтался амулет, светившийся ярко-красным, и ему в такт сияли глаза у всех бесов, пробирающихся внутрь.
Приближенный Демона, управляющий бесами, оказался человеком, продавшимся за какое-то желание.

– Он напал на Йеля, – сердито ткнул пальцем в Фергуса Кейран.
– Привет, Михаэль, – кивнул Грейден парню-лисице. – Откуда мне было знать, что он Цзунари? Вы мне никогда не рассказывали.
– Я думал, это чудовище хочет напасть на тебя.
– Он со мной. И он защищал меня, – нахмурился Грейден. – Как вам удавалось столько времени скрывать сущность Йеля от Ордена?

– Страхи имеют разную природу. Бывают легкие, с которыми можно расправиться в два счета. А бывают очень тяжелые и приставучие. У всех по-разному. Для кого-то один страх легкий, а для другого просто неимоверно тяжелый, как валун, который толкаешь в гору. – Грех сжал пальцами ног песок, нарочито взмучивая воду. – Я очень долго боролся со своим.
– Разве Грехи боятся?
– Конечно.
– И чего боялся ты?
– Прикосновений.

– Посмотри на себя. Твоя кровь черная. Не красная. Ты не человек, Фергус, – хлопнул ладонью по столу Хайнц.

– Ты не человек. Ты – чудовище. То самое, которым пугают детей в сказках на ночь, которое отправляют на костер и загоняют в пентаграммы. Как бы ты ни хотел стать другим, тебе не победить самого себя. Люди – это люди. А чудовища должны оставаться во тьме, где им и место, – продолжал буравить его взглядом Хайнц.