Отрывистый ритм собственных шагов перебивает ропот голосов сверху, обитатели здания вкалывают, взваливая на себя тяжелое бремя административных обязанностей и бессмысленных дискурсов! Жаль что именно сегодня!! Мимо угла проносится табличка «охрана», там я спотыкаюсь, едва не теряя равновесие от внезапного шума генераторов, цена которых наверняка могла бы обеспечить ВВП какой-нибудь небольшой страны - именно здесь, в конце холла открывается скромная комната Кельвина. Красные огни играют между мной и бесцветными мониторами когда я пытаюсь взять пластиковую мышку в ладонь и лихорадочно довести курсор до кнопки удалить.

И тут внимание цепляют спутанные тени. Я впиваюсь взглядом в фигуры обджектов на монотонно серых изображениях, мой разум шепчет «Нет, нет, нет, только не они…». Конечно тот долбоеб канцелярский соврал мне: судя по видео в больнице устраивается блядский корпоратив, если не встреча с президентом - веселье в эту ночь достигает апогея, честное слово. Ну молодцы.
Ниже застыл вид на коридор, подпись камеры: мрачное МОРГ. И тут меня осенило – блядь, сосед! чье тело я так любезно выбросил как мусор - наверняка они нашли его, притащили иссохший труп гнить в железном ящике в единственном доступном месте?

Ступени лестницы, освещенные тусклым багровым светом аварийной лампочки, ведут вниз на цокольный этаж, где по тем немногочисленным настенным знакам и таблицам находится пресловутый морг. Все замки скрипят, за правилами сотрудники следят лишь на словах - сюда попросту не наведываются с проверками…я бы сказал, сюда вообще не наведываются.

Сколотили это царство мёртвых на скорую руку, для тех, кого город перестал замечать ещё до смерти. Большинство прибывших трупов наверняка просто бездомные с окраин.

Скрип двери прерывает тишину, и я аккуратно переступаю порог.

Три часа ночи. Луч моего фонарика единственная слабая попытка оспорить царящую тут плотную темноту - он скользит по бетону, по швам, в которые за полгода впиталось всё что только может сочиться из тела. Воздух густеет, становится вязким, холодным: дешёвый морг экономит на всём, даже на вентиляции. Я ежусь и сутулюсь ещё сильнее, крепче вцепляясь в телефон - план типовой: слева инструменты и раковина с потускневшим зеркалом, в центре - три стола (не для чаепития), справа стена с холодильными камерами.

Открываю одну наугад. Дверца распахивается с громким лязгом, изнутри сразу накатывает холод и запах органического разложения…что было несвойственным, но и не чем то редким. Гниль в морге - рутина (хотя лично я, бывало, подселял к покойникам брикеты мороженого - идеальный холодильник если не думать об этике!).

Карточка это образец бюрократического идиотизма. Ни имени, ни истории, ты - «мужской пол», «номер 14», с дополнением из двух слов «насильственная смерть». Я никогда не вникал в эту бумажную мишуру, даже когда был по ту сторону системы; сам их заполнял, ставя жирную точку там где следовало бы поставить вопросительный знак.

Пальцы впиваются в край савана, сознательно минуя потемневшую ткань.

Я ждал труп. Я приготовился к трупу, но не к шевелящемуся гнезду аскарид или каких-то других червей, туго стянутых в мокрый, кишащий всеми видами бактерий узел. Пытаюсь найти оправдание: глистная инвазия, посмертное разложение…

ВПРОЧЕМ ЭТО НЕ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ВОПРОС!
Неоновый свет хлопнул, как пощёчина, выжигая последние сомнения в стерильности этой дьявольской конторы - им просто не остаётся места. Карточка выскользнула из непослушных пальцев, и тихий хлопок ее приземления окончательно сигнализирует катастрофу. Меня накрыли.

«Нашел что искал?» - голос за спиной ровный, без примеси удивления или злости. Местный патологоанатом. Наверное.

Конечно, кто это мог быть как не Венера, единственный и неповторимый специалист по вскрытию того, от чего остальные отводят глаза. Я думаю она запомнила меня лучше, чем я ее, когда мы работали в одном заведении. Эта встреча всего лишь одно звено в длинной ржавой цепи воспоминаний, каждое из которых вызывает тошноту, но присутствие её в моей реальности - тошнотворнее прочих.