В Maison Margiela больше нет Maison Margiela: в обёртке «мотивов бренда» нам продают пустышку.

Пока Telegram захлёбывается от восторга по поводу показа Maison Margiela FW’26, я хочу напомнить, как выглядел бренд в его изначальной задумке.

Показ не зря прошёл в Шанхае (а не в Париже, как все шоу бренда до этого момента). Это наглядно иллюстрирует, как Гленн Мартенс и Ренцо Россо (владелец OTB Group) с каждым сезоном всё больше подменяют ДНК Maison Margiela коммерцией. Сейчас именно азиатский рынок становится крупнейшим потребителем люкса.

Достаточно сравнить, как два дизайнера — Гленн Мартенс и Мартан Маржела — работали с одним и тем же мотивом: викторианской эпохой. Уже в дебютной коллекции Маржела переосмыслил жабо: в его интерпретации этот элемент можно было носить как топ-бандо или как манжеты. А в коллекции FW’2007 он показывает свою версию жакета-визита: все кружева и оборки убраны — остаётся лишь конструкция вещи.

Суть Maison Margiela — лабораторное изучение конструкции одежды. И потом — деконструкция.

«Но ведь Гленн Мартенс тоже использует викторианс
кую эпоху!» Да, он просто берёт викторианское платье со всеми его оборками и «заливает» его сверху шелушащейся кожей. Как авангардно.

«Хорошо, но Гленн же тоже использует маски». На самом деле это самый поп-культурный элемент айдентики бренда, который затёрли до дыр. У самого Маржелы можно по пальцам пересчитать показы, где фигурировали маски, и их изначальная задача — перенести внимание с лица модели на одежду. Гленн же расписывает маски так, что они становятся ярче самого образа.

Знаменитый фарфоровый топ Мартана превратился в платье макси с силуэтом, достойным Демны Гвасалии в Balenciaga. Глаз отдыхает разве что на бежево-«колготной» части показа: создаётся ощущение, что это коллаборация с Йе. Помните слухи, что его могли назначить креативным директором Maison Margiela? Возможно, это было бы интереснее.

А пока настоящий Maison Margiela стоит искать в таких брендах, как Hodakova и Julie Kegels.