1990 год: еще не случилось ни распада СССР, ни войны в Персидском заливе, ни всего прочего, что взорвется в следующем 1991 году. За мгновение до взрыва и смены времен появился Egoiste Chanel! Парфюмер Jacques Polge (Жак Польж). Именно он придумает все ароматы слома эпох, составляющие сейчас смысл и славу бренда Chanel.

Egoiste Chanel настолько глубоко из будущего, так выбивался из ровного спокойного течения парфюмерной жизни 90-х, что полностью провалился в прокате на рынке! Он и сейчас воспринимается как глубокая неординарная ниша. Настолько непохож и оригинален.

Черный дым, черное дерево, черный перец. Ночь глубока перед рассветом. Тем более, если это не рассвет, а взрывы в ночи. Запах засохшей крови и пороха. И все настолько спокойно, что верится: и это пройдет.

Вьется долго и придает уверенности, как аромат воскурений в храме. Считывается окружающими, как дьявольская баккара. Борьба света и тьмы в мгновении равновесия.

Конечно же он провалился на рынке! Это не для офисных служащих, а для шаманов, у которых три руки.

Но многие до сих пор носят только его. И в офис, и на вечерние ужины и в клуб. Давно уже заработали свои миллионы в девяностые, но на всю жизнь остались верны этому флакону. Кто искал аромат миллионеров?

Egoiste Chanel — он такой. Вне времени. Сегодня в нем.

Год выдержки в шкафу пошел духам Красная Москва на пользу. Когда только купил забавную штуку в шутку в магазине Новой Зари — впечатление было однозначное, ЭТО носить нельзя. А смотри ж! Можно.

В них присутствует самобытность. Черт! Становлюсь как парфюмерный критик, которого уже трудно удивить: это знаю, это нюхал, это дарил. Красной Москвы не видел! Хотя.

Enslaved Roja Dove — красная москва, какой могла бы быть. И возможно, даже была задумана такой. Но поколения парфюмеров, тысячи реформулировок и эффективных оптимизаций формулы — имеем, что имеем. Можно только гадать, каким был тот изначальный Букет Императрицы, который, возможно, имел шанс понюхать молодой подающий надежды парфюмер Роджа Дав в тайных подвалах Герлен. У Красной Москвы и Enslaved общая бабка — духи Императрицы. Даже название — похожее: рабы не мы, мы не рабы!

Лучшее слово для описания Красной Москвы: дикая. Лепестки миллиона бордовых гвоздик на руинах самовластия. Цвет красного знамени. Капли крови на рукаве. Запах пыли крушения старого мира. Все бабки мира объединяйтесь!

Как причудливо связаны идеи в парфюмерном мире! Одной цепью.

И не только с миром парфюма! Но и с вином. Enslaved пахнет как вино, в котором — общепризнанная истина. Красная Москва — самобытно, у нее свой путь.

Для себя вывел урок: не надо сразу ругать непонятные духи. Пройдет время — станут если не понятны, то приятны. Приятны, самобытны (вы находитесь здесь), ценимы, любимы, обожаемы, обожествляемы (лучший парфюмер планеты Земля уже здесь), общепризнаны (сюда он вряд ли дойдет, а вот Красная Москва — МОЖЕТ)

Upd. Осень

#НоваяЗаря

Да здравствует мыло душистое и полотенце пушистое! Содержимое Exit The King Etat Libre d'Orange так же громко и неприлично парфюмерно радостно, как запах в салонах LUSH. Вкусное пенящееся жасминовое мыло, которое заставляет немедленно умываться улыбаться. Такой парфюмерный стиль очень далек от меня (где же драма!), поэтому прекращаю дозволенные речи. Но Etat Libre d'Orange меня снова удивил! (Что ж за бренд такой чудесный!)

Парфюмеры Cecile Matton (Сесиль Маттон) и Ralf Schwieger (Ральф Швигер) — автор кладбищенски печального Iris Nazarena Aedes de Venustas. Вот это контраст мировосприятия. Но возможно, Сесиль отвечала за оптимизм. Очень может быть, она автор теплого согревающего каштанового Emporio Armani Stronger With You Absolutely.

📦#коробка