наконец-то родился я

здесь погода несет
и других и меня
и от памяти и от невзгод
и дождем и снежком и листком на лед
все они звонят
все что падает бьется стучится в лед
создает удивительно сложный бой
не гитарный не колокольный мой
ставший
я пропустил когда
мной

я прошу
ну хотя бы
хотя бы ты
если можешь
не раздави
задремавшего здесь шмеля
он прилег в траву
и сейчас один
он лежит один
под твоей ногой
слушай
слышишь
они звонят

это те что когда-то пришли с войны
вместо тебя пришли
ты нет
но они пришли
потому что хотел так ты
чтоб они не упали вслед
за тобой на снег
прекратив удары хлопки и бег
звуки сердца
стук твоих кастаньет

слушай это жужжание
это будущее
громыхающий поезд билет
неминуемо выживание
если ты излучаешь свет
это звуки другого будущего
зажужжавшего вновь шмеля
самого себя так измучившего
чтоб из этих звенящих стучащих гремящих
наконец-то родился я

коса

заходит смерть и просит наточить косу –
ты острослов сумеешь ли с железом –
я понимаю что сейчас спасу
тот интрумент который миллиарды срезал
но смерть смеется говорит – чудак
дорога к раю заросла травой
косить мне надо собственно вот так
я вечно остаюсь живой

Саломе

в Веймаре осень холодный туман
Зигмунд стоит у дверей кабинета
это не страсть только разум и план
но перед ним я как будто раздета

«психоанализ» звучит как завет
важно понять а владеть мне не нужно
снова кушетка его кабинет
я как жена говорящая с мужем

путь не в объятиях а в жизни тех
мыслей рождаемых нашими спорами
каждой богине доступен успех
с шахерезадовыми разговорами

двадцать четыре года в тиши
бьются «Нарцисс» и «Тотем» не стихая
эпистолярные слезы души
сыплются в небо психостихами

я лишь ваш голос в грубом строю
и я не верная тень на погосте
я глубина ваших слов «я люблю»
и доброта не лишенная злости

пусть перенос и свободный полет
просто мосты между нами и ними
лечатся души вкусившие плод
только в своих потерях с другими

Гёттинген книги вечерний камин
где Ницше с Рильке сверкают безмолвно
ваше письмо до сих пор на груди:
«… я с вами, Лу, вижу мир по-другому…»

в новом слиянии встреча огней
«я» остается и в «ты» не растает
мы в диалогах оживших людей
Лу еще здесь в пыли возле рая

из калтыка

где ягель помнит и эхо носит
где тундра знает и лед молчит
где все хозяева только гости
лишь чайка громко не нам кричит

гидроним новый с тобой пророним
под шелест юколы на ветру
поднимем к небу свои ладони
помолимся древнему осетру

Чукотка в каждом как пуповина
как кровь по венам как дочь и сын
как из подножия Лебединой
Мэльхэнанвенанхытбельхын

июнь

июнь в цунами новых рощ
серийный эндорфин
поэт пришел высок и тощ
опять один

изрек незримые слова
как будто из реки
поднялась чья-то голова
и часть руки

«что лето принесет тебе
и что другим
поэт не знает о судьбе
когда один»

никто не видел этих слов
ни в днях ни в снах
невидимая там любовь
и страх

и только новый текст в висок
немым свинцом
поэт закрыл рукой лицо
и всё

Альбом вышел. Можно слушать… 🎶🎙️💿

band.link/AAbIK

в кафе души

мой столик с видом на мечту
сегодня занят
официанты на посту
синоним камня

в кафе моей пустой души
лишь кукла Вуду
я в ней когда-то долго жил
уже не буду 

лучи огней крадут асфальт
и чертят карты
откуда-то звучит рояль
хитом из чартов

сейчас и здесь я завершил 
путь к катастрофе
в кафе как прежде ни души
и запах кофе

но эту ночь большим глотком
пусть выпьет каждый
кто здесь окажется тайком
однажды

«Монологи чувств и вещей» можно приобрести в книжном магазине Москва

А также на Озоне и Вайлдберриз

Стихотворения Эрвина Шредингера в моем переводе с английского и немецкого…

монолог креветки

я мелкое ракообразное животное
десятиногое но редко кто считает
я на рисунках целыми полотнами
художника Байши Ци из Китая

кто рисовал пионы бабочек цикад
тот в каждой следующей жизни сад не знающий закат

пусть случаи любви беспозвоночного и человека редки
но каждый раз Байши Ци вспоминая улыбаются креветки

опыт куклы

в тех нечитаемых клочках комочках строчек
в том тихом доме одиноких жестов
среди ненужных запятых и точек
и без оркестра

стою я в оркестровой яме
сбежавший от людского плена
раздетый поцелуями и снами
в своей вселенной

мой дирижер давно снял фрак и вышел
он как-то быстро гнев сменил на милость
и даже паузы здесь стали тише
все подзабылось

оставлю сцене зыбкий зной софитов
сольюсь с рекой родного языка
и жизнь которую считал забытой
протянется за мной как нить клубка

пусть музыка рассыплется на ноты
но текстом станут эти буквы
и я использую свой театральный опыт
прозревшей повзрослевшей голой куклы

монолог зеркала

никто из нас не смотрит равнодушно
и редко кто увидит сам себя
есть мир встречающий снаружи
есть мир внутри моя мольба

слепому зеркало глухому гусли
откуда слушает и смотрит бог
кто оказался в неизвестном русле
пускай услышит этот монолог

давно за каждым тихо наблюдаю
я истинный портрет иль нет
не думаю и даже знаю
я просто вижу тень и свет

и наготу летящих в ночь красавиц
и робкие улыбки в крыльях глаз
а иногда я вижу зависть
и матовым становится показ

я ваш дневник свидетель света
я жду подобно знаете кому
но вот когда встречаюсь я с поэтом
вдруг происходит что-то не пойму

вдруг тусклые гирлянды мыслей
распахивают крылья как орлы
и без движений в воздухе зависли
все наши чувства и углы

в узорах истины и радости рождаем
и строим наш роман в слезах
зеркально мы друг друга понимаем
мы и без света знаем кто зачем впотьмах

а иногда ко мне приходит кот домашний
он любит поиграть в гляделки обормот
как он хорош как стройно слажен
как суженый поэт мой кот

но что обидно как я не стараюсь
обратной стороны не вижу никогда
узлы узоры чувствую усталость
и засыпаю без труда

мой сон мятежен и короток
но мой поэт и кот всегда со мной
наш путь исканий и находок
рождает удивительный покой

и бог с ней с этою длиною жизни
у нас есть широта и высота
все наши чувства и все наши мысли
есть отраженная на душах красота

и я молюсь всегда во тьме и свете
о тех кто там во внешней пустоте
смотрящем сквозь меня коте
и говорящем сквозь меня поэте