улетающий от светил

в океанах былой любви
не та рыба и даже вода
но я слышу тебя малыш
и я слышу тебя всегда

молоком заливается пол
каждый угол таит тебя
геометрией свергнут глагол
и прелюдией стон соловья

но я знаю простой узор
твоих рук не прикрытый взмах
я стреляю в себя в упор
чтобы выжить в твоих словах

слово не сохранит весь свет
улетающий от светил
и когда тебя больше нет
значит я тебя отпустил

пьяцца Маттеи

I
на пьяцца Маттеи сидит старый граф
пьет кофе в Тортуге себя исстрадав
он помнит тебя и он помнит меня
в набросках рисунка последнего дня
добавит рельефа ему мастихин
ссыпающий строки вот в эти стихи…

не граф он конечно простой русский грач
уставший от шулерских самораздач
в бретельках событий судьба на груди
в кофейное зеркало молча глядит
бывало и скажет ему супротив
но что он услышит лишь свой нарратив

вот так он по склонам реки не реки
стер годы в песок как танцор каблуки
лицо из песка и глаза на песке
глядящие в небо в знакомой тоске
на свете написано много икон
но там этих глаз не найдешь испокон

II
и мы то с тобой понимаем наш граф
уставший от глупых но верных забав
лишь невод поймавший свою пустоту
жизнь кончилась жить графу невмоготу
давай лучше вновь говорить о тебе
ведь И там осталась одна на трубе

на сколькотолетиях общих друзей
встречаю остатки улыбки твоей
мне небо по-прежнему сыплет стихи
я в них добавляю своей шелухи
и вновь получается этот надсад
под гулкие споры сердечных цикад

как хочется голоса Иерихон
но трубы молчат из груди только стон
и ты вдоль оград безприветен и наг
идешь за гирляндами в универмаг
лишь голые липы холодной зимой
тебя провожают обратно домой

III
а И пребывает одна как всегда
забытая Богом журналом Звезда
лишь холстики верные ей и кистям
поверенной тайной на стенах блестят
на этих картинках журчат как вода
попавшие в пламя изгнаний года

прозрачность потока сгорающих лет
желтеющим титулам дарит свой свет
и тонут на полках в рядах корешки
и прячутся иглы стогами в мешки
и прячет художница жалость ко всем
среди разукрашенных питерских стен

мы с ней не знакомы но ясно одно
все драмы беззвучны немое кино
лишь речь и рисунок стремятся постичь
как им одолеть тишины паралич
как сделать сказуемым как передать
далеким потомкам свою благодать

сегодняпеснь

пусть нет серьезных доказательств
у душ любовь и вера есть
и даже собственный оазис
о нем моя сегодняпеснь

нам про него и раньше предки
твердили рай для душ открыт
но мы как транспорт вдоль разметки
по эллипсам своих орбит

качаемся на море жизни
седлаем годы как коней
вершим неспешно тур круизный
под мачтами из наших дней

морская нега обнимает
и кутает в ультрамарин
пусть кто-то и стремится к раю
конечный пункт у всех один

здесь редко кто покинет лайнер
кто вырвется из пут орбит
координаты скрыты тайной
путь всеми попросту забыт

и потому все одиссеи
начало ждущее в конце
как свет звезды меж звезд рассеян
так в странствиях повсюду цель

и все мы путники отныне
кто пилигрим кто просто гость
прожив легко до половины
вдруг понимаем началось

мы понимаем что есть где-то
родной причал благой уют
мы и без помощи поэта
все чувствуем нас где-то ждут

там мотыльки под лунной лампой
без памяти и без обид
там были все и мама с папой
гуляли вдоль своих орбит

поэтому не важно где ты
а важно как себя живешь
идеи странствия приметы
того что твой сюжет хорош

и грозный шторм тебе сценарий
победный штиль скульптура снов
глоток в воде костер в пожаре
на выдох свет на вдох любовь

все перемешано вне рая
следы цветов и белый свет
и мы рисуем жизнь не зная
что мы лишь холст а рай мольберт

на этом девственном мольберте
вся наша опытность в холстах
пока мы не коснемся смерти
кто в грезах кто в грехах кто в снах

такая странная жилплощадь
для душ в пустующем раю
о ней твердил Платон из рощи
и я слагаю песнь свою

такой аналог ойкумены
но только для бессмертных душ
и мы когда сойдем со сцены
вернемся в сад и вспомним глушь

и там в тенистой неге флоры
в оазисе для наших душ
мы превратимся вновь в узоры
став памятью душевных стуж

и вновь в полях прохладных маков
зажжется истовый огонь
и души вновь на свет из мрака
как милостыня на ладонь

железнодорожная элегия

есть один человек
поезда наделяющий
чувством утраты
и сочувствием
ко всем опоздавшим на рейс
пункты всех отправлений
лишь точки на картах
ну а те же кто не успел
точки в сейчас и здесь

и при этом он думает
что поезду это не нужно
если он и жалеет
то только о том
что вовремя должен уйти
и элегии поездам плодят вокзалы
как лошадям конюшни
много лет без ремонта
желающие себя спасти

все истории поезда
вряд ли содержат большую арку
хотя сам персонаж
не малой длины
и когда наш поезд ушел
то ему и тогда и сейчас
никого не бывает жалко
и тем более тех
кого скрыл привокзальный дым

в диагонали диалога

вот и стал ты метафоричнее
и сейчас точно что-нибудь спросишь
несомненно про что-то личное
чтобы я был предельно серьезен

так беседуют только гении
безнадежные идеалисты
попадая в стихотворение
и в прямом и в буквальном смысле

помолчат не шурша страницами
в ожидании чьей-нибудь речи
порасчувствуются поразмыслятся
может имя свое прошепчут

остановятся на наречии
вечность речи и вера слова
и останутся снами вещими
из грядущего для былого

постписьмо
 
он пишет о себе самом
читающем написанные им же тексты
я наблюдаю за его письмом
как курица за сном с насеста
 
он думает о мыслях за окном
сжимается до слов его цитата
я вижу как он отправляется письмом
но почта не находит адресата

утренние слова

не из
бриллиантов
не из стекла
жизнь твоя истекла
истина не из кого
истина ни для кого
истина лишь из тебя
чистой водой текла
также истек с берез
сладкий прозрачный сок
также закончил век
выросший вместе лес
лес превратили в дом
в биопосуду в прах
кто-то проснется в нем
произнесет слова
доброе утро жизнь
здравствуй моя любовь
в небе над ним стрижи
сделают виражи
все улыбнется вновь
к солнцу вернется свет

слышишь вот этот гул
двигайся лишь к нему
это как водопад
с гор за лесной стеной
это как Галилей
звезды считает нам
нам бы все жить и жить
только трещит вода
видимый эллипс лет
люстру качает шторм
к солнцу вернется свет
к эллипсу вальс Бостон
Ньютон сидит в саду
яблоки на траве
снова на глубину
что-то нас ждет на дне

все-таки пробуждай
все-таки пробудись
мы отплываем вдаль
виден девятый пирс
виден девятый сон
виден девятый вал
море взбивает шторм
в белые кружева
в холоде серебра
в золоте юных рук
там за бортом вода
тут барабаны бьют
солнце в стакане лед
треск сигареты дым
жизненный натюрморт
кажется нам живым

все-таки продлевай
все-таки вновь продли
жизнь необычный рай
спрятавшийся внутри
пусть не Эйнштейн сейчас
рядом с тобой сидит
но из вишневых глаз
тот же поток любви
вот он и весь закат
ночь и опять рассвет
утренние слова
в эллипсах новых лет
снова печаль в стихах
снова любовь внутри
пущенный в прошлом страх
только сейчас затих

кто не боится дней
тот кто уже был там
улицы все длинней
люди по городам
и только путь один
много предметов в нем
с жизнью не совместим
то что мы здесь поймем
даже вернувшись из
будущего найдем
в прошлом другую жизнь
ставшую кораблем
кладбище кораблей
грустный конец бродяг
тени но без людей
тусклый маяк и мрак

что обнаружит свет
брошенный сквозь века
сквозь миллиарды лет
вечность не велика
что обнаружит взгляд
детство вселенной взрыв
люди всегда хотят
игры и их призы
что обнаружим мы
светлой любви спираль
вечный конфликт прямых
встречи восторг печаль
что обнаружит тьма
проблески жадных глаз
тьма потому и тьма
видит в ком свет погас

берег и волны нам
ветер и море им
сосны и камни сам
сделай пейзаж живым
мачты и корабли
свет за лучами луч
души живут в любви
время для неба ключ
сосны победа мачт
рыбы победа звезд
время всемирный ткач
время анабиоз
крошатся даже сны
как капители слов
будто мы лишены
света и голосов

скован тревогой путь
доступ для душ открыт
хочется лишь вздохнуть
мысленный лабиринт
только для чувств простор
берег на нем волна
с тьмой продолжают спор
утренние слова
в небе горит звезда
много на небе звезд
кто же нас всех создал
вечный ответ вопрос
есть ли границы у
жизни поток сильней
в центре понять уму
сложно в потоке дней

сила земли весна
снова присутствуй будь
вновь пробудись от сна
выбери верный путь
много здесь кораблей
много дорог имен
волны любви сильней
если ты изумлен
снова плыви вперед
верь и в потоке дней
жизненный натюрморт
станет чуть-чуть живей
пусть и не из стекла
тело твое сосуд
хрупкий и в нем есть сад
сад и садовник ждут

наследники разворота

холодный прибой океана
понятно ведь он Ледовитый
все было знакомым и странным
старуха с разбитым корытом
старик исступленно глядящий
испуганный горизонтом
живущий лишь настоящим
по воле чужого экспромта

я плавала видя невод
и небо плывущее выше
возможно ли плыть за небом
но я вот плыву так вышло
вся фишка и рыба знает
что небо способно к взлету
и те кто пришел из рая
наследники разворота

я знаю их как идущих
по суше с душой не спящей
но может быть будет случай
живущий лишь настоящим
и будет опять ядовитый
холодный прибой океана
и кто-то когда-то прибитый
нас всех развернет обратно

пасторальный рубеж

есть в окрестностях древних сел
что-то истинное для взгляда
в вечность брошенный чернозем
обернувшийся райским садом

есть в окраинах царских сел
что-то истинное для слуха
там встречается наше всё
с тишиной без единого звука

есть в границах всевышних сел
что-то истинное для веры
это ангельское жилье
то в котором давно я не был

верослов

пусть всех опять готовит к катастрофе
очередного человечества закат
я просыпаюсь чтобы выпить кофе
и продолжаю поливать свой сад

никто не справится с самим собой без света
и время плавится в кромешной темноте
так искренность важней поэта
и верослов в душевной немоте

мне мимика всех слов не безразлична
искусство – способ потеряться в тишине
я счастлив что русскоязычный
и пантомимы вечных слов во мне

Инструкция при панической атаке

Если воздух стал как вата,
если стены давят грудь,
если сердце болью сжато,
просто пробуем вдохнуть.

Ищем пять предметов синих,
книга, джинсы, тень, экран,
на какой-нибудь картине
неба тихий океан.

Слушаем четыре звука,
их так много за окном,
мы их слышим краем уха,
люди, двери, двор и дом.

Трогаем три вещи возле,
стол, стакан, любимый плед.
Пара ароматов после,
чашка кофе, свежий хлеб.

Вкус любой, но лучше сладкий,
выдох, вдох, и тишина.
Пусть причина для атаки
нами не удалена.

Но мы знаем, это тело,
помнящее нашу боль,
вспомнило, что не хотело,
потеряв на миг контроль.

Дышим, что-нибудь считаем,
панике пора домой.
Мы не сломаны и знаем,
как вернуть себе покой.